Чтение онлайн

Водоросли не попадались. Мы отплывали от рифов, их заволакивало.

Юрий догнал меня, наши руки коснулись, он вскрикнул. Левая у него была повреждена.

Я решил, что все кончено, волны прижмут нас к рифам.

Но Юрий плыл, рука у него сгибалась, и выбора у нас все равно не было.

Я пропустил его вперед, чтобы он как-нибудь не отстал и не потерялся в темноте.

Буй был ясно слышен, мы плыли от него наискось к волнам.

В воде задрожали слабые огоньки. Море светилось своим обычным в эти месяцы ночным светом.

Я снял маску, и когда меня подняло на гребень, в последний раз осмотрелся. Не было никаких следов заката и ни единой звезды вверху. И тумана — тоже. Его заслонила темнота.

Волны тускло светились сквозь нее, ярко вспыхивали над нашими головами и гасли, отдаляясь. Не успевала погаснуть одна, как впереди загоралась другая.

Волны шли на нас неисчислимым войском, и мне вспомнилась эта строка из арабской сказки «…и погружался в море ночного боя».

Нам предстоял ночной бой с морем.

Я вылил из маски воду, плотно надел ее и с головой ушел в ночные огни.

Они разгорались, мы плыли словно в огромном пожаре. Мелькали искры, металось пламя, и сами мы были огнями среди огней.

Звон буя перестал доходить — буй или придавило рухнувшей скалой, или забило в подводную щель. И рифов мы не слышали. Беспорядочно шумели волны и ветер, но их шум давно был для нас мертвой тишиной.

Мы плыли вслепую, надо было проверить, не сносит ли нас к берегу.

Мне всегда немножко не по себе в глубине ночного моря. Я вытащил нож и тогда уже медленно пошел вниз.

На меня всплывал огненный шар. Я ударил его, он вспыхнул и разделился. Это была всего лишь пылающая медуза. Неприметная днем, ночью она загорается. Я напрасно разбил этот странствующий фонарь.

Я миновал мигающие половинки. Нож наткнулся на камень. Дно было близко.

Я всплыл, мы взяли круче к волнам.

Теперь волны падали на нас с вышины, давили, оглушали. Мы выбирались и попадали под новый удар.

Иногда какая-нибудь волна подкрадывалась со стороны и ударяла внезапно и зло. Но большинство шло в открытую, гремя и сверкая огнями.

После четвертой волны я подумал, что мы полностью исчерпали себя, но мы выдержали и седьмую и двенадцатую.

Несемся, вглядываемся в темноту над водой и в подводные огни.

Под водой нарастает мощный шум. Словно кричат тысячи голосов, целый мир.

Я успеваю подумать, что у рифов не может быть таких голосов, и тут же вижу перед собой яркое пламя. Оно проносится мимо.

И впереди снова рассеянные огни и эти голоса.

Кажется, заговорила вся Земля, все, что прежде молчало на ней, — камни, скалы, горы.

Странно, что я уже где-то слышал эти голоса, но они тогда были намного слабее, чуть пробивались. Слышал, но где?

В той бухте с чистым песком, из которой мы выплыли! Мы возвратились, рифы теперь позади, летим к ее чистому и мягкому песку!

Можно позволить приливу нести себя!

Не противиться больше! Не враждовать с океаном!

Огни замирают, мы парим в ровном сиянии.

Голоса вокруг сливаются в хоры, и хоры тоже сливаются…

Прилив сдавил Землю, и она зазвучала могуче, торжественно.

Над водой проступают утесы.

Сразу вдруг тухнет сияние.

И когда волны оставляют нас на песке — оглушенных, разбитых и светящихся, когда они откатываются, нас тянет пойти за ними. К огням, к могучим голосам, к океану.

Но мы не в состоянии подняться.