Чтение онлайн

К ней начали возвращаться воспоминания, как из другой страны, или даже из другой жизни. Хантер — эти имя того, на кого оформлены документы на чердак. Она видела его в системе Дреда, и подумала, что это случайный псевдоним, но сейчас… — Боже мой, — сказала она.

Женщина шагнула вперед и взяла ее за руку — мягко, но было ясно, что она сможет сжать и посильнее, если захочет.

— Мы можем поговорить? Я — детектив Скоурос. У меня есть к вам пара вопросов. — Ее глаза скользнули в темноту за Дульси. — Вы можете выйти наружу?

Дульси, захваченная врасплох, почти парализованная, сумел только пробормотать

— Я… я не могу… Он…

— Это дом кого-то другого?

Великолепный вопрос — и чей же это дом, на самом деле? «Иноземье, так они называют его. Иной. Где-то? Нигде?» — Дульси засмеялась. И собственный смех ей не понравился.

— Нет, он… ушел…

— Тогда поднимемся наверх. Как вы себя чувствуете?

Она могла только кивнуть. «Я призрак,— подумала она, пытаясь вспомнить, на что это похоже — находиться по ту сторону тьмы.— Не имеет значения — призванный или изгнанный. Я ничего не могу с этим поделать».

Они поднялись по лестнице и женщина в пальто вынула что-то из своего кармана. На мгновение Дульси подумала, что это револьвер, но это оказался маленький темно-серебряный блокнот. Женщина поднесла его ко рту, как если бы говорила в него, и тут Дульси с ужасом вспомнила, что на экране ее собственного блокнота открыты эти ужасные файлы, и любой может их увидеть. «Нуба 27. Эти извивающиеся пальцы, как будто потерянные и тонущие в глубинах океана…» Даже через оцепенение она почувствовала укол беспокойства и стыда, как если бы эти сцены ужаса принадлежали ей, и, оказавшись на верхней площадке, взяла женщину за руку.

— Это не мое, — объяснила она. — Я не знаю. Я… он…

Она повернулась, все еще держа женщину за руку, и увидела, что кровать для комы пуста.

— Просто скажите мне… — женщина начала, но не закончила. Воздух со свистом вышел из нее, она споткнулась и, сделав несколько шагов, упала на пол чердака. Из ее спины торчал огромный нож, появившийся там как будто из ниоткуда, несколько дюймов лезвия виднелись между рукояткой и красным ручейком, вытекавшим из того места, где сталь пронзила пальто. Дульси потрясенно глядела на женщину, только что говорившую, а сейчас молчаливую и неподвижную. Темнота мгновенно вернулась, затянув туманом все вокруг.

— Дорогая, чем же ты тут занималась, пока папочки не было дома?

Дред вышел из тени за дверью чердака. На нем был белый купальный халат, небрежно завязанный.

Он прошел мимо нее, ступая по кошачьи бесшумно босыми ногами, и остановился над полицейской. Дульси видела, что глаза женщины еще открыты, в уголке ее рта трепетал красный пузырь. Дред наклонился к ней, его лицо оказалось в нескольких сантиметров от ее.

— Жаль, но у меня нет времени заняться тобой по настоящему, — сказал он ей. — Тебе пришлось как следует поработать, добираясь до моей двери. Но все случилось слишком быстро и мне не до игр. — Он выпрямился, усмехаясь, маньяк, наполненный энергией, которая освещала его как рождественскую елку. — А ты, Дульси, моя маленькая кошечка, чем ты тут занималась? — Его взгляд скользнул на ее блокнот, все еще стоявший на стуле, на экране мелькала одна сцена насилия за другой, и его глаза раскрылись еще немного шире — хотя и так были широко открыты, как у человека, стремительно мчащегося вниз с американской горки. — Ну, моя маленькая шлюшка, по моему ты стала слишком любопытной, не так ли?

Дульси, не осознавая, что делает, попятилась к маленькому прилавку, где находились все ее кофейные принадлежности.

— Я не…. я не… почему?..

— Почему? Это вопрос, не так ли, моя сладкая? Почему? Потому что мне это нравится. Потому что я это могу.

Она остановилась, уткнувший спиной в выдвижной ящик, пальцы нащупали ручку. Она вспомнила, что в нем лежало. Что-то вернуло к жизни, плеснув на ее мысли холодом, как ледяной водой, и в первый раз за этот час она могла думать. «Иисус, надо заставить его побольше говорить,— сказала она себе.— Он чудовище, но любящее поговорить чудовище».

— Но почему? Ты… тебе не было необходимости так делать.

— Потому что я могу трахаться совершенно законно? — На его губах появилась ироническая улыбка. И он стал высоким, очень высоким, как небо. — Это ничто. Секс — ничто. В сравнении.

Она уже открывала ящик, тихо и медленно, боясь, что ее бьющийся пульс и дрожащие пальцы заставят ее поскользнуться и уронить его на пол.

— Что… что ты собираешься сделать со мной?

— Избавиться о тебя. Ты сама знаешь, что я должен, любимая. Но ты хорошо поработала на меня, так что я сделаю это быстро. Конец должен быть быстрым и человечным, верно? Разве не об этом говорят все учебники по бизнесу? Кроме того сейчас я занят — очень, очень занят. — Он улыбнулся; если бы она не знала, что находится под этой маской, она бы поклялась, что это искренний и очень добрый парень. — И теперь я могу обходиться без тебя. У меня все под контролем. Вот бы тебе увидеть, что происходит с сетью и твоими старыми друзьями! Я не люблю уходить оттуда, даже на минуту — там сейчас происходит такое! — но я верю, что сумею сохранить активную связь с моими служащими и без тебя.

Ящик наконец открылся. Она испуганно вздохнула, чтобы заглушить легкий скрип, и начала шарить в нем пальцами. Не было нужды изображать страх, совсем не было. Он глядел на ее гипнотизирующим взглядом, его зрачки были такие большие и черные, как ствол…

«Пистолет. Где пистолет?»

Она резко повернулась, так быстро, как только могла, и, поставив все на карту, вытащила ящик до конца. Пустой ящик.

— Не это ли ты ищешь? — спросил он.

Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он вытаскивает его из кармана купального халата. Блестящий железный ствол глядел ей между глаз.

— Я не идиот, моя сладкая. — Дред покачал головой, издевательски разочарованно. — И ты помнишь, что я сказал о скорости?..

Он направил ствол слегка ниже. Дульси почувствовала, как что-то ударило ее в живот и отбросило назад, тут же она услышала громкий треск выстрела. Потом она была уже на той стороне, пытаясь понять, как много вещей должно перестать работать одновременно. Ей захотелось позвать на помощь, закричать, но воздуха не было — огромный кулак сдавил ей грудь. Руки инстинктивно прижались к животу. Она посмотрела вниз и увидела, как между пальцами течет кровь. Она убрала руки и кровь побежала прямо на пол, где уже образовалась широкая лужа.

— Я передумал, — сказал он.

Даже плывя и умирая в сверкающей тьме Рени не могла избавиться от привкуса страха — но страха кого-то другого.

«Не кого-то,— подумала она,— чего-то. Как может предмет, машина, кусок кода, бояться!..»

Операционная система коснулась ее, а потом отбросила прочь, зашвырнула в темные глубины своего сознания, оставила тонуть в море звезд. Медленно тонуть — постепенно уходило сознание, куски личности. Что-то похожее она почувствовала перед тем, как система разозлилась, и это наполнило ее ужасом. Сейчас она медленно плыла, пульсируя как умирающее эхо, между одинокими пятнами света, и знала, что операционная система живет в постоянном страхе, даже худшем, чем она может себе представить — в состоянии полного нечеловеческого ужаса, даже далекие отзвуки которого могут убить.