Чтение онлайн

По преданию, когда остров Таити доплыл до своего теперешнего местоположения, на нем уже жили смелые воины. Но из более поздних сказаний мы узнаем, что среди них не было знатных вождей божественного происхождения. Ту вернулся в Гаваи'и и на Таити не осталось богов, во всяком случае тех, которым поклонялись на Опоа. Древние обитатели Таити назывались «манахуне», а управляли ими «фату» — военные вожди. Поскольку последующие поколения вождей официально не возводили к ним свое происхождение, то слово «манахуне» стало обозначать простонародье. Отсюда Таити получил название Таити-ма-нахуне, т. е. Таити, лишенный королей и богов. Так, позднее верховные вожди начали преуменьшать подвиги древнего народа, герои которого послужили прообразами для полинезийских богов. Вернемся все же к изложению местной легенды. Прошло немало времени с тех пор, как Таити встал на свое место. На острове рождались все новые поколения, зрели бананы, налива лись горные смоковницы, петушиные крики оглашали леса, лай собак раздавался на берегу, у кабанов заворачивались клыки, растение ава широко распространило свои корни, цвели посевы таро, зеленели стебли сахарного тростника, плоды хлебного дерева заквашивали в ямах, по острову раздавались песни, сопровождавшие удары колотушек по коре при выделке одежды.

Однако, несмотря на полное довольство, военные вожди беспокоились о том, останется ли их рыба-остров неподвижной. Поскольку она некогда приплыла с Гаваи'и, она могла отправиться и в более далекие плавания. Воин Тафа'и предложил перерезать жилы рыбы, чтобы она больше не двигалась. Несколько воинов, имена которых олицетворяют различные состояния океана, начали рубить землю каменными теслами, но безуспешно. Тогда Тафа'и воззвал к помощи богов неба, моря, и луны; но ни один из них не откликнулся на его мольбы. Тафа'и поплыл за помощью к королю Марере-нуи на остров Тупуа'и (Южные острова). Король осведомился, кто из богов помогал закрепить остров, на что Тафа'и отвечал: «Никто! Таити-манахуне держится без помощи богов». После некоторого размышления король вручил Тафа'и каменное тесло по имени «Те-па-хуру-нуи-ма-те-ваи-тау», с помощью которого жилы рыбы были, наконец, успешно перерублены. Вначале горная цепь шла вдоль всего Таити, но волшебное тесло разрубило ее таким образом, что возник перешеек, называющийся Таравао. Он связывает теперь Таиарапу, голову рыбы, с ее туловищем. Горло рыбы было перерезано, и с тех пор остров стал неподвижным.

Наконец, наступило время, когда на Таити при помощи западных ветров перенеслись боги. Они явились сюда из Опоа на Гаваи'и, а люди в ужасе разбежались по пещерам и глубоким горным ущельям. В те времена запасы пищи у людей были не многим больше, чем у птиц. Первоначально боги обосновались на Мо'ореа, но позднее захватили Таутира на Таити и стали вести себя, как деспотические правители. Боги потребовали вначале головы всех воинов, и люди в страхе бежали с острова, где остались только одни птицы. Позднее люди умолили богов не губить их. Постепенно боги расселились по всему Великому Таити, и люди, не испытывая больше страха перед ними, возвратились к своим очагам. В честь богов были воздвигнуты храмы, и возникла новая вера.

Подробно излагая мифы и предания, я хочу передать своеобразие таитянского представления о событиях, которые произошли так давно, что покрылись налетом сверхъестественного.

Если к художественному творчеству народа подойти критически, то можно восстановить основной ход событий, скрытых в тумане прошедших веков.

Из мифа о происхождении Таити ясно, что жрецы на Опоа донимали народ суровыми религиозными запретами. Рассказ о том, что табу молчания было наложено даже на петухов и собак, что ограничениям подвергались и свиньи и люди, что затихали даже ветры и море, указывает на тираническое правление. Протест девушки Тере-хе может быть истолкован как мятеж манахуне, восставших против этих ограничений. Имя Тере-хе в переводе значит «Уплывающая вдаль из-за своего греха». Давая своим героям подобные имена, полинезийцы тем самым облегчали себе запоминание событий. Гибель девушки и бешенство морского угря, в которого вселился ее дух, указывают на расправу и последовавшее за ней восстание.

В результате восстания некоторая часть воинственных манахуне, поклонявшихся богу Ту, отправилась в лодках на поиски новой родины. Более поздние сказители-историки подчеркнули связь бога Ту с манахуне, предоставив этому божеству направлять движение рыбы. Однако позже они похитили Ту у манахуне и вернули его на Опоа, оставив мятежников без богов.

Отделившаяся от Гаваи'и рыба символизирует манахунскую флотилию, которая привезла на Таити первых переселенцев. Поэтому первоначальным названием Таити было Таити-манахуне, что означает Таити, где живет народ манахуне. Боги, которые, по преданию, проникли на Таити, были воинами, находившимися под управлением жрецов из Опоа.

Вначале они обосновались на ближайшем острове Мо'ореа, а затем — на самом Таити в области Таутира. Требование богов выдать головы манахунских воинов указывает на массовое истребление манахуне и их покорение. Мир с «богами» был заключен после того, как побежденные подчинились власти победителей и заимствовали их религию.

Так жрецы и ученые на Опоа, связав воедино разрозненные свидетельства и мифы, составили своего рода Книгу бытия новой родины и ее океанских соседей. Вожди, возглавлявшие первые походы, были позднее обожествлены и с течением времени превратились в верховных богов: Та'ароа, Ту, Тане, Ро'о и других. В качестве богов они принимали участие в сотворении небесного свода, земли и живых существ на земле и под водой. С помощью генеалогий человек породнился с богами, и это не противоречит истине, потому что сами предки полинезийцев были обожествлены потомками. Наряду с людьми, превращенными в богов и полубогов, к пантеону были причислены также некоторые олицетворенные явления природы и отвлеченные понятия, например Атеа (Пространство), Папа (Сотворение земли), Те Туму (Источник, Причина), Фа'ахоту (Начало мироздания).

Заклинатели домашних духов постепенно превратились в могущественных жрецов, которые создали соответствующие обряды и пышный ритуал. Под их влиянием развилась храмовая архитектура. Простейший тип храма представляет собой свободное пространство перед каменным столбом. Позднее стали сооружать возвышенную каменную площадку, перед которой расстилался вымощенный или усыпанный гравием двор. В Опоа был воздвигнут большой храм («марае») Тапутапу-атеа, посвященный новому богу Оро, сыну Та'ароа. Слава об этом храме разнеслась далеко. Новые храмы воздвигались также и на островах Общества, причем, чтобы повысить их престиж, привозились камни из Тапутапу-атеа и вставлялись в новые здания. Такая закваска обеспечивала насыщение всего строения «мана» (божественной силой).

Многие годы я лелеял надежду совершить паломничество в Тапутапу-атеа. Из маорийских преданий мне было известно, что часть моих предков происходила из Ра'иатеа. Я чувствовал, что наше богословие в значительной степени исходит из Опоа и его главного святилища. К счастью, в 1929 г. во время экспедиции музея Бишопа на острова Кука я очутился на северном атолле Тонгарева (Пенрин). Ближайший обратный путь к моей базе на Раротонге проходил через острова Общества.

Пока дымил наш пароход, направляясь на юго-восток, я не мог не ощутить тех огромных изменений, которые принесли с собой прошедшие столетия. Мы находились на борту закованного в броню британского военного судна. Оно шло по компасу; и луной и солнцем наблюдали при помощи точных приборов; положение судна заносили на карту, на которой были тщательно обозначены все острова. Можно было с абсолютной точностью отмечать, сколько миль мы проходим за день; мы даже знали точно час нашего прибытия в Ра'иатеа. А столетия тому назад поэтому же пути плыли манахунские пионеры, плыли в деревянных лодках, сработанных орудиями из раковин, под парусами из циновок или на веслах, плыли без компаса, без секстанта, без карты, но с непоколебимой верой, что где-нибудь они пристанут к земле.

«Порапора с бесшумными веслами» круто вздымалась перед нами из моря — великолепное зрелище для того, кто хотя бы лишь месяц провел на атолловых островах. На глазах вырастали Таха'а и Ра'иатеа, а за ними виднелся Хуахине. Здесь перед нами в Гнилом море и море Луны предстал великий остров, с которого началась история полинезийцев. Мы достигли Ра'иатеа, древней Гаваи'и и, пройдя по широкому проливу, усеянному множеством рифов, и глубокой лагуне, причалили у древней Уту-роа. Капитан должен был сойти на берег, чтобы сделать официальный визит местным властям, и я высадился вместе с ним. Мне хотелось при первом же шаге на берегу с благоговением поднять немного священной земли Гаваи'и, но осуществить это было совершенно невозможно, ибо мы причалили к современной пристани, окруженной деревянными постройками. В своем воображении я воскрешал древний дух Гаваи'и — родины земель. Но эти мечты были безжалостно разбиты видом современной французской торговой деревушки. Все здесь преобразилось.

Знакомый голос прервал мое меланхолическое раздумье. Предо мной, приветливо улыбаясь, стоял Эмори, сотрудник музея Бишопа. Он должен был руководить экспедицией на архипелаг Туамоту, для которой на Таити был сооружен моторный баркас. Постройка судна была завершена, и его испытывали в плавании между Таити и Ра'иатеа. Шлюп был назван в честь древней полинезийской ладьи «Махина-и-те-пуа» (Волна, которая, набегает на нас и разбивается в клочья пены, подобные цветам). Эмори было известно, когда я должен прибыть на Ра'иатеа, и он сообщил мне: «Я прибыл сюда, чтобы испытать лодку и взять вас с собой в Тапутапу-атеа».

Жители Ра'иатеа собрались в Утуроа на национальный французский праздник — день падения Бастилии. Вечером многочисленные группы деревенских жителей соревновались друг с другом в пении и постановках исторических преданий и легенд. Одна из них была посвящена рождению небольшого созвездия Пипири-ма (звезды-близнецы в созвездии Скорпиона). В этой легенде рассказывалось о том, как эгоистичный рыбак и его жена съели весь улов рыбы, а двух детей отправили спать без ужина. Голодные дети убежали на высокую гору. Родители догнали их и, пока дети стояли на вершине горы, упрашивали вернуться домой. Но дети отказались. Когда отец с матерью взобрались за ними на вершину, дети прыгнули прямо на небо и превратились а созвездие Пипири-ма. Актеры точно следовали легенде. Перед горящим листом кокосовой пальмы, изображавшим костер для приготовления пищи, сидели довольно тучный мужчина и его жена. Двое детей лежали на земле и поглядывали сквозь пальцы на своих родителей, которые жестами изображали, что они едят рыбу. Наконец, родители улеглись спать, а оба ребенка осторожно пробрались к высокому шесту, который стоял на переднем плане. Он изображал собой легендарную гору. У подножья горы находились два стула, прикрепленные к вершине шеста при помощи каната и системы блоков. Проснувшись, родители испустили пронзительный вопль и бросились преследовать детей. Когда они приблизились к «горе», дети были подтянуты на стульях и очутились на «небе». Тучный отец, обхватив подножье шеста, умолял детей вернуться. Тогда дети зажгли карманные электрические фонарики и с явным удовольствием ослепили их лучами обращенные кверху глаза раскаявшегося отца. Пучки света современных электрических фонариков изображали мигающие лучи созвездия Пипири-ма.