Чтение онлайн

Следующим народом, который прошел по упомянутому выше перешейку, были австралийские аборигены, которые достигли Новой Гвинеи и перебрались в Австралию. Они принадлежат к дравидийской семье, и их ближайшие сородичи — ведды Цейлона [13] . У представителей этой группы прямые или волнистые волосы; людей с жесткими мелковьющимися волосами среди них не встречается. Исследованиями групп крови окончательно установлено, что австралийские аборигены не являются негроидами, несмотря на темную пигментацию. Они больше всего напоминают расы, обитающие в северной и западной части Средиземноморья. Обобщая все собранные факты, Вуд Джонс утверждает, что примитивные животные, однопроходные и сумчатые, появились в Австралии, когда она была соединена с азиатским материковым массивом. Эти материки разделились «до того, как высшие млекопитающие — кошки и олени, кролики и обезьяны — появились в южной Азии». Поэтому Австралия была уже «изолированным континентом до того, как человек или его животные сородичи смогли бы воспользоваться материковым мостом». Австралийские аборигены, мужчины и женщины, со своими собаками, вероятно, достигли Австралии морем, «оказавшись выброшенными на берег не случайно, а намеренно, как мореплаватели на морских судах». Достижения этих туземцев древнего каменного века достойны всяческого признания.

Вслед за ними по Азиатскому перешейку прошли океанические негроиды. Наводнив Новую Гвинею, они оттеснили негритосов в труднодоступные горные области (См. прим, к стр. 18) и, возможно, способствовали окончательному уходу отсюда австралийских туземцев. Вынужденные искать новые земли, группы негроидов устремились вдоль цепи континентальных островов, известных сейчас под названием Меланезии, на юго-восток от Новой Гвинеи. Те, которые остались на старых местах, называются теперь папуасами, а те, которые двинулись дальше, — меланезийцами [14] . Водные пространства, разделяющие гористые вулканические острова, сравнительно невелики; их можно было преодолевать на простейших судах, не дерзая выплывать на широкие океанские просторы. Таким образом, то двигаясь по суше, то переправляясь на короткие расстояния по морю, меланезийские переселенцы достигли островов Фиджи, этой восточной окраины раздробленного Азиатского перешейка.

Самая подвижная ветвь негроидов намеренно или случайно перебралась на остров Тасманию, расположенный к югу от Австралии. Для тасманийцев характерны мелковьющиеся волосы, и они происходят не от одной ветви с австралийцами. По физическому облику к ним ближе всего меланезийцы Новой Каледонии. Факты опровергают гипотезу о том, что тасманийцы якобы пересекли сухопутным путем весь австралийский континент вплоть до Бассова пролива, отделяющего Тасманию от Австралии. Невероятным представляется также и долгое морское плавание от Новой Каледонии до Тасмании. Вполне возможно, однако, что тасманийцы достигли на лодках восточного побережья Австралии, отправившись в плавание с какого-нибудь меланезийского острова. Короткими переходами вдоль берега они, вероятно, достигли Бассова пролива, пересекли его и попали на еще не заселенный остров Тасманию [15] . Успешно выдержав все испытания в борьбе с морской стихией, они были жестоко истреблены европейцами, которые появились здесь через много столетий [16] .

Европеоиды распространились из Азии на запад в Европу; они поселились также в Индии, на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Если не считать австралийских аборигенов и столь же загадочных по своему типу японских айнов, европеоиды, по-видимому, не принимали никакого участия в древнем заселении побережья Тихого океана. Основные массы европеоидов повернулись спиной к Востоку и устремились на Запад. Так, Восток остался Востоком, а Запад стал Западом. [17]

Таким образом, как западные, так и восточные побережья Великого океана были заселены континентальными народами. Континентальные народы заселили также Азиатский перешеек; они совершали только каботажные плавания. Ничто не толкало их в открытое море, простиравшееся за островами Фиджи: ни натиск сзади, ни внутреннее стремление двигаться вперед. Спорное утверждение, что меланезийцы проникли в центральную и восточную части Тихого океана, основано на ископаемых скелетных остатках, хотя еще не доказано, что они действительно принадлежат меланезийцам. Острова, широко разбросанные между Фиджи и Южной Америкой, оставались неизвестными человеку вплоть до более поздних этапов мировой истории. Острова эти расположены в пределах огромного треугольника, вершинами которого являются Гавайские острова на севере, Новая Зеландия на юге и остров Пасхи на востоке. Эта область ныне носит название Полинезийского треугольника. Основание его гостеприимно обращено к западу, а вершина расположена далеко, в краях восходящего солнца, на расстоянии 2030 миль от Южной Америки. Разбросанные внутри треугольника зернышки земли — океанические острова, разделенные бездонными глубинами. Они никогда не были связаны друг с другом во времена человеческих миграций и никогда не образовывали сухопутного пути для переселенцев.

В течение несчетных столетий после того, как люди заселили Тихоокеанское побережье, эти острова оставались изолированными и необитаемыми; на них не было других живых существ, кроме панцирных, насекомых, пресмыкающихся и птиц. Даже местная растительность была настолько скудной, что не могла служить источником пищи для человека. Кокосовая пальма, бананы и хлебное дерево, столь характерные в настоящее время для островной флоры, не были еще занесены сюда человеком. Над пустынными морями гуляли только западные ветры и постоянные пассаты, потому что ни один первобытный мореход не решался еще направить свой плетеный парус к пустующим островам. Годы сменяли друг друга в бесчисленной веренице столетий, но никто не приветствовал плясками и песнями восход Плеяд как знак Нового года. В небе восходили и двигались звезды, но ни одно судно не прокладывало с их помощью свой путь в неведомых водах. Луна росла и убывала, но фазы ее проходили никем не замеченные. Рыбы метали икру, размножались и беспрепятственно проходили по проливам между рифами в молчаливые и сумрачные лагуны. Разгневанная морская богиня направляла свою ярость лишь на неодушевленные скалы и рифы, потому что ни один завоеватель не оставлял еще на ее вздымающейся груди следа проплывшей ладьи и не бороздил ее податливого тела сверкающими от брызг лопастями глубоководных весел. Передвигавшиеся по суше люди достигли восточной окраины Азиатского перешейка и не смогли двинуться дальше. Никто еще не проникал за небесную завесу к востоку от Фиджи. За восточным горизонтом земля, море и небо ждали прихода новой породы людей, которые не только владели морскими судами, но и обладали мужеством, чтобы дерзать, волей и искусством, чтобы побеждать. Ненанесенные на карту острова ждали появления полинезийских мореплавателей.

Кто же были эти люди, которые превзошли достижения финикийцев в Средиземном море и викингов в Северной Атлантике, заслужив тем самым право называться лучшими мореходами в истории?

В вопросе о расовых отличиях нельзя полагаться на заключения путешественников, так часто основанных на личных впечатлениях. Человеческие существа заслуживают того, чтобы их изучали с таким же вниманием, с каким изучают растения, насекомых, рыб, птиц и низших млекопитающих. Как бы мы отнеслись к ботанику, который утверждал бы, что данное растение представляет собой новый вид определенного рода, не давая подробного описания этого растения и не объясняя причин, по которым он отводит ему то или иное место в растительном царстве? Тем не менее, в одном официальном справочнике утверждалось, что наиболее чистую ветвь полинезийцев представляют самоанцы. Кто сознает всю необходимость предварительной огромной тщательной работы для такого утверждения, не может не быть поражен тем доверием, которое оказывают обывательским суждениям, возникающим, очевидно, из непроверенных слухов. Вдумчивый человек, не может согласиться ни с одним определением антропологического типа, если оно не основано на достаточном количестве измерений человеческого тела и тщательном изучении особенностей волос, глаз, носа, цвета кожи и прочих общих признаков.

Много внимания уделялось так называемому головному указателю. Этот указатель является отношением наибольшей ширины головы к наибольшей ее длине. Если ширина составляет 75 % длины или меньше, то голова считается длинной. Если ширина составляет 80 % длины или больше, то голова, соответственно, считается короткой или, что то же самое, — широкой. Таким образом, людей подразделяют на длинноголовых (долихокефалов) и короткоголовых (брахикефалов). Головы с указателем между 75 и 80 % занимают промежуточное положение и могут быть отнесены к той и к другой группам. Классификация устанавливается в результате точных измерений, проделанных опытными исследователями при помощи специальных, предназначенных для этого инструментов. Такая же тщательность требуется при измерении носа, лица и других частей человеческого тела. В любой группе людей наблюдаются значительные различия, и поэтому необходимо производить измерения достаточно большого числа индивидуумов, чтобы индивидуальные отклонения не повлияли на общие выводы. Мнения неподготовленных людей, не владеющих научной техникой, не представляют никакой ценности. Только при помощи измерений, измерений и еще раз измерений мы можем достигнуть понимания физической природы человека [18] .

В результате бесчисленных измерений и тщательных наблюдений, проделанных опытными учеными, люди могут быть подразделены на три уже упомянутые группы: негроидов, монголоидов и европеоидов. Не вдаваясь в утомительные подробности, рассмотрим несколько специфических черт, отличающих каждую группу.

Для негроидов характерна длинная голова, мелковьющиеся волосы, черная кожа, короткий, широкий нос с приплюснутой спинкой и худые икры ног. Монголоиды широкоголовы, с прямыми жесткими черными волосами и плоским лицом; кроме всего прочего, монголоиды характеризуются складкой верхнего века, образованной дополнительной тканью; она нависает над внутренним углом глаза и, таким образом, закрывает маленькую красную железу, выделяющую слезы. Европеоидную расу раньше называли кавказской; она представляет собой, по-видимому, удобную категорию для включения всех тех, кого нельзя отнести ни к монголоидам, ни к негроидам. По форме головы европеоиды варьируют от длинноголовых до короткоголовых, по размерам тела — от высокорослых до низкорослых, по пигментации — от светлых до темных. Их легче охарактеризовать, перечисляя черты, которые у них отсутствуют. Так, у европеоидов не встречаются мелковьющиеся волосы и широкие носы, типичные для негроидов, плоские лица и развитые складки верхнего века, типичные для монголоидов.

Вплоть до недавнего времени наши сведения о расовых особенностях полинезийцев были чрезвычайно скудны. Исследователи принуждены были опираться на изучение сравнительно незначительного числа черепов, которые были тайно выкрадены из могильников и доставлены в современные мавзолеи, организованные при музеях. В 1893 г. профессор Скотт написал статью, основанную на изучении скелетов с Новой Зеландии и острова Чатам, хранящихся в коллекции Медицинского института в Отаго. Я прекрасно помню, как, войдя впервые в закрытые фонды Медицинского института вместе с моим товарищем, маорийским студентом, я заметил наверху, на лестнице, объявление, предлагающее различные цены за маорийские черепа, тазовые кости и целые скелеты. С ужасом прочтя объявление, мы чуть было не отказались от изучения западной медицины.

Приобретая познания по анатомии человека, я решил сделать вклад в полинезийскую соматологию, измерив некоторое количество голов моих здравствующих земляков. Шестилетняя деятельность в качестве члена парламента и четырехлетняя служба в новозеландских войсках в качестве военного врача во время мировой войны отвлекли меня от выполнения этого решения. Я получил возможность произвести ряд измерений голов полинезийцев только после окончания войны, когда был назначен врачом на военный корабль, который должен был отвезти на родину Первый маорийский батальон. С большими трудностями мне удалось получить краниометр Флауэра, и по пути в Новую Зеландию я измерил головы 424 чистокровных маорийцев.

Первым научным учреждением, которое организовало измерение современных полинезийцев в крупном масштабе, был музей Бишопа в Гонолулу, на Гавайских островах. Для выполнения программы исследовательской работы среди полинезийских туземцев полевые работники были снабжены инструментами и бланками, а также был выработан единый метод измерения. Эта работа была начата в 1920 г. на средства фонда Байарда Доминика и впоследствии продолжена на средства Рокфеллеровского фонда и местных покровителей. Результаты экспедиционной работы обрабатывались доктором Салливаном, а после его смерти в 1925 г. — доктором Шапиро. Все труды, опубликованные до настоящего времени, включая и мой материал по маорийцам, были основаны на измерениях 2500 человек, представлявших различные районы Полинезии. С тех пор были проделаны дополнительные измерения, но материалы их пока не опубликованы.