Моргемона
Шрифт:
И слуга поднял на уровень глаз Гидры соломенную клетку. Внутри сидела испуганная кошка. Трёхцветная, с розовым носом, она испуганно блестела из-за решётки жёлто-зелёными глазами. Одна половина морды рыжая, одна серая.
Гидра удивлённо моргнула и смущённо заулыбалась Эвану.
— Спасибо, диатрин.
— Он сказал, что ваши сёстры обмолвились о том, что вы любите кошек. И я велел купить эту кошечку в Ширале, известном как Котовий Перевал в Золотых Горах. Коты из Ширала очень умные и, по поверью, приносят удачу.
Гидра благодарно кивнула ему и невольно покосилась на белоснежного диатрина. Тот их даже не замечал. Эван махнул рукой:
— Считайте, что это от нас двоих, — промолвил он смущённо, но всё же не сводя с неё взора. — Знаю, нам следовало бы подготовить для вас что-то куда более ценное, а то, право же, смешно, что два принца дарят принцессе одну кошку…
— Нет-нет, — выдохнула Гидра и сморгнула влагу с глаз. — Это очень ценный подарок для меня. Благодарю вас…
— Да-да, — вмешалась в их разговор марледи Ланхолия. — Вы угадали, Ваше Диантринство. Гидра всегда интересовалась драконами. А единственный дракон, позволенный женщине, — это и есть кот!
Дочери Мадреяров засмеялись вместе с ней. А Гидра положила руку на крышку соломенной клетки и ощутила, как сердце её сжалось злобой.
«Жду-не дождусь, когда мать и отец сгинут навсегда с глаз моих».
Леди Аврора подошла к ней тогда, когда Гидра почувствовала себя совсем неважно посреди пёстрой толпы. Она представила ей себя и Лаванду Паррасель как фрейлин, которые будут ей прислуживать в Лорнасе. И когда она назвала себя лишь «леди Аврора», без фамилии, Гидра наконец поняла: это незаконорождённая дочь марлорда Вазанта Мадреяра. То-то диатрис Монифа едва не ударила её, когда она о чём-то заговорила рядом с ней. А сам марлорд даже не обращал на неё внимания.
Зато он очень трудился выслужиться перед диатрином Энгелем. Он пообещал провести рыцарский турнир в его честь, когда тот прибудет с визитом на Благовест. Под эти разговоры Энгель со всей толпой отправился пробовать под седлом нового жеребца. Тот был удивительной серо-вороной масти, которая под солнцем отчётливо казалась синей.
Гидра, как всегда, отговорилась плохим самочувствием и в сопровождении Авроры решила посмотреть на происходящее с балкона. Один из балконов выходил на внутренний двор, где диатрин гарцевал верхом на своём новом коне вокруг фонтана со статуей тигра.
Даже Лукавый выбрался из поймы Тиванды. Он наблюдал за происходящим с крыши каретного двора. Подогретые вином, гости быстро упросили диатрина пообщаться ещё и с ним.
«Нельзя подходить к дракону в пьяном разуме», — Гидра помнила один из главных заветов старинных книг. Подобная дерзость не раз губила доа. Любой дракон, даже позволивший человеку связаться с ним лётным браком, требовал беспрекословной верности ему одному — и уважения. Амбре спиртного было вопиющим издевательством и над тем, и над другим. Ибо единственное пьянящее счастье для доа было в лёте и лётном браке со своим драконом.
Но Лукавый, словно сговорившись со всеми, ничуть не смутился дерзости диатрина. Он свесил с крыши свой длинный нос, будто готовый коснуться его пальцев. Но в последний момент со странным смущением улизнул и улетел назад к реке. Этого, впрочем, было более чем достаточно, чтобы дворяне провозгласили Энгеля потомком Гагнаров и новым Кантагаром.
Гидра вздохнула, обмахиваясь веером, и изучающе посмотрела на своих фрейлин. Лаванда Паррасель была дочерью лорнасского камергера: у неё были золотые локоны и красивые голубые глаза. Она выделялась статью и воспитанностью и, очевидно, рассчитывала на службе у диатриссы заслужить себе хорошего жениха.
Аврора же казалась более скромной на вид. Её золотисто-русые волосы были темнее, платье — не столь изящное. Но как сияли её ореховые глаза! Она смотрела на диатрина Энгеля с такой неподдельной радостью, словно он был Ирпалом, сошедшим с небес.
«Весь двор влюблён в диатрина», — подумала Гидра сердито. — «Кроме его собственной жены».
— Вы так печальны, Ваше Диатринство, — обратилась к ней Аврора непривычным титулом. Голос девушки звучал сочувственно. — Вы скучаете по дому?
Гидра чуть не прыснула в ответ. Она вздохнула с усмешкой и покачала головой:
— Нет, я лишь… думаю, что, чтобы я была счастлива, всё должно быть совершенно иначе.
«Лучше бы меня сосватали диатрину Эвану. Мне кажется, мы бы поняли друг друга».
— О… — с пониманием ответила Аврора. И без лишних утешений произнесла:
— Да. Если б всё было иначе…
Гидра покосилась на неё. «Хотела бы она быть на моём месте? Или мечтает быть законной дочерью? Не пойму, о чём она».
Но даже на балконе, на возвышении от множества гостей, было неприлично вести подобные разговоры. Поэтому девушки смолкли, наблюдая за танцами, что развернулись уже и снаружи.
Празднество разгорелось с новой силой. Диатрины принялись соревноваться в метании ножей; и здесь в кои-то веки Эван одержал над младшим братом верх. Но вскоре всеобщее внимание переключилось на фокусников с острова Тис, которые стали показывать трюки с огнём, изображая из себя драконов.
Этот день казался Гидре долгим, как постная неделя.
Лишь когда солнце склонилось к закату, ей позволили уйти — чтобы разжать стиснувший её корсет и расплести причёску, которая, несомненно, помешала бы ей в ближайшие часы. Аврора отправилась вместе с ней.
— Дышите нормально, Ваше Диатринство? — участливо спросила Аврора, ведя её на лордский этаж над трапезной и аванзалом. — Сейчас мы минуем второй аванзал, пройдём через галерею мимо Игорного Салона, и попадём в анфиладу комнат принца. Там будет и ваша — я постаралась обустроить её так, чтобы вы чувствовали себя как дома.
«Значит, у меня всё же будет отдельная постель», — немного взбодрилась Гидра.
— Дышу через раз, — призналась она. — Кажется, корсет въелся мне в живот. Как вы такое носите каждодневно?
Аврора неловко рассмеялась.
— А вы, наверное, привыкли к сари? Очень красивые наряды, но всё-таки оголённый живот смотрится так… так…
— Непристойно?
Щёки фрейлины раскраснелись. Она подобрала иное слово:
— Непривычно.
— Конечно, и на Благовесте, и на астрагаловых островах все носят закрытые одежды, — вздохнула Гидра. — Подражать Гидриарам давно уже перестали.
«А ведь когда-то, если верить преданиям, сари было одеждой королев».
Они прошли в Аванзал Принца — небольшой холл, украшенный панелями из красного дерева и гобеленами с цветочными мотивами — и попали в анфиладу принцевых комнат. Гидра не силилась заглядывать в арки и двери; они и без того ощущала себя на чужой, мужской территории, где ей было боязно. Однако она пыталась отвлечь себя: