Чтение онлайн

— Плоть рушится, но крепчает дух. Дух сильнейший, дух лхама. Множества лхамовых сутей. Где гаснет алое пламя, там зажигается лунный огонь… — и в словах её было странное подобострастие. Словно у жрецов, молящихся Богу-Человеку о материальном благополучии прихода.

«Она ведьма!» — испугалась тогда Гидра.

И тут же стала записывать. Ведь ведьмы могли наводить сглаз, порчу и расстройство желудка, а Гидра именно о таком искусстве мечтала всю жизнь. Она подмечала названия трав и камней, о которых говорила старуха Тамра. Смолы и благовония, ритуалы и обрывки странных слов; всё, что могла, всё занесла в свою тетрадь с бечёвкой.

Впрочем, расстройства желудка ни у кого в семье не случилось невзирая на безоар, с которым Гидра проводила церемонии, и поэтому в какой-то момент девушке надоело маяться ерундой.

Но теперь, на пороге брака, она вновь ощутила тяготение к этой тетрадочке. Потому что если ни люди, ни боги, ни драконы не могли встать между ней и браком, то, может, смогла бы тёмная магия?

«Хорошо бы, кстати, придворные слуги и без колдовства быстро уяснили, что я не выношу чужих прикосновений, будто лысая болотная гидра, и буду причёсываться сама», — почему-то подумалось Гидре. — «Вот только брачная ночь…»

Громкий стук в дверь прервал её печальные мысли.

— Гидра, ты должна успеть зайти к Лукавому! Тавр покажет тебе, как его за собой манить, — проходя мимо, громко сказала леди Ланхолия Гидриар.

— Я-то тут к чему? Пускай сам его манит, — огрызнулась Гидра.

Дверь распахнулась, и мать, гневно сверкая тёмными ониксами очей заглянула внутрь. У неё были роскошные тёмно-каштановые волосы, размётанные по полной груди, и очень яркий, красноречивый взгляд.

Поняв, что она сейчас подойдёт и отвесит ей оплеуху, Гидра спешно вскочила и развела руками.

— Ладно, — буркнула она, и мать удалилась, предоставив ей возможность самой выбрать дорожное платье.

Гидра остановилась на закрытом сари. Замоталась в ткань, и полупрозрачный конец, паллу, расшитую звёздочками, перекинула через плечо. Ей не шёл палевый цвет, он делал её кожу ещё более серой на вид. Но Гидре как раз и не хотелось, чтобы хоть кому-то пришло в голову делать ей комплименты.

Она спрятала свой гримуар и вышивку с Бархатцем в сундук с одеждой. А затем поспешила, сопровождаемая шудрой — лакеем в чёрно-серых цветах Гидриаров — туда, где отец уже её ждал — у Прудов.

Пруды были обиталищем драконов Оскала. Они располагались в скалах за замком и за жилым паласом, и туда вела лишь одна тропа. Она охранялась строже сокровищницы. Попасть туда без ведома и приглашения Тавра было невозможно, и шудре пришлось остаться за одним из поворотов, ибо он не смел смотреть на гидриарских драконов.

А тех, кто посмел бы, ждала кара, о которой Гидра не хотела даже вспоминать.

Мелкие камешки попадали ей в сандалии, когда она шагала по серпантину горной дороги. Сверху открывался чудный вид на Арау — единственный город Арантинги, населённый загорелыми и улыбчивыми, но бедными людьми. Засмотревшись, Гидра чуть не споткнулась.

«Вот бы я взаправду упала и разбилась о донжон Оскала», — подумала девушка. — «Это было бы просто».

Но сама она никогда бы не решилась на такой шаг, а фактор случайности был утрачен.

Пруды курились душным паром. Волосы мигом отяжелели, став тёмно-бурыми, и Гидра ступила в небольшую лощину, усеянную, будто река — кувшинками, круглыми голубыми озерцами. Отец ожидал её, держа в руке тушку ягнёнка, что приготовил для Лукавого.

Гидра содрогнулась: его вид живо напомнил ей о том, что случилось пять лет тому назад. Она потеряла Бархатца и искала его на этой дороге. Он нашёлся — здесь, на этом повороте к Прудам. Отец тоже заметил кота. Он схватил его и кинул в пасть Лукавому.

Ком встал в горле. Гидра стиснула зубы и приблизилась.

Рыжие волосы отца, ниспадая на плечи, тоже потемнели от влаги. Он был одет в сюртук чёрного цвета, подпоясанный серым ремнём с серебристыми пряжками. Женщины находили марлорда красивым, но Гидра ненавидела его искры в глазах и многозначительную улыбку.

— Тебе следовало быть расторопнее, — натянуто произнёс он, поигрывая тушкой в своей руке.

«Ты настолько горд, что даже Лукавого презираешь», — подумала Гидра. — «Все в Оскале знают, что он любит мясо крупной речной рыбы, сомов и белуг. Но ты его уже, как и меня, сбагрил Астрагалам, и теперь напоследок захочешь подсунуть ему что-нибудь неприятное».

— Простите, отец, — ответила Гидра сломанным голосом. Она раньше дерзила ему, но Тавр не скупился на наказания. И хотя Гидра была упряма так же, как и он, они оба привыкли в последние годы как-то избегать этой траты времени. — Мне не сказали, что вы ждёте.

— Эта дура Пиния даже два слова связать не смогла?

— Нет-нет, — Гидра подобралась. Подушки-подушками, но жестокости к Пинии она не хотела. — Я сама её прогнала.

Красивое лицо Тавра искривилось. Ему было тридцать четыре года от роду, но, если горожане Арау в этом возрасте казались уже иссохшими стариками, Тавр всё ещё напоминал своенравного молодого аристократа.

— Значит, дура, как всегда, ты, — его рука привычно дёрнулась, а Гидра не менее привычно отшатнулась. Но тушка ягнёнка помешала очередной оплеухе. — Довольно разговоров! Подойди ближе. Астрагалы наверняка забыли сциит и не смогут ни одного слова перед драконом сказать.

Гидра послушно приблизилась к краю одного из дымящихся прудов. Пузыри лопались на поверхности.

— Женщине не пристало знать такие тонкости, — продолжал Тавр. — От запаха женской крови драконы приходят в ярость. История знала слишком много таких, как ты, мнительных дур, особенно с короной на голове, что лезли к ним, зная о своей порочности. Но тебе надо дожить до завтрашнего венчания, поэтому помни: подходя к дракону, не держи в голове ничего. Только ту определенную мысль, что ты готова открыть ему. И не дай Боги это будет гнев или страх. Они чуют это ещё до того, как взглянут в твои глаза. Только одна мысль, Гидра. Думай о том, что Лукавый вылезает из пруда и летит за тобой. Донеси ему этот образ.

«Знаю я», — подумала Гидра. — «Старуха Тамра говорила так же. Что представляешь, то и будет».

Она попыталась очистить свой разум от тянущих, унылых мыслей, но Тавр прервал её.

— Приветствие на сциите?

— А-а… — Гидра собралась и протянула музыкально, поднимая ноту. — Таа-ру.

— Таа-рэу! — оскалился Тавр. — Ничего не понимаешь в сциите. Если он тебя сожрёт, сама виновата.

«Я о сциите только читала, да и то минуя твой запрет», — устало подумала Гидра. — «Но, как любой гордый отец, он полагает, что часть его навыков перешла к детям вместе с его бесценной кровью».

Тавр медлить не желал. Он уже произнёс приветствие перед озером. Громко, чётко и настойчиво. Его привычно неприятное лицо освободилось от гнусных замыслов. Он хорошо следовал собственным инструкциям.

Гидра поспешила подавить страх и злость, что заискрились в груди. И хотя она стояла чуть позади Тавра, всё равно ей не сразу удалось совладать с собой.

Вода вспенилась, забурлила. В жарких парах над прудом медленно поднялась шея Лукавого и плечи передних лап. У него была гладкая чешуя глухого зелёного цвета, как листья трилистника, и цитриново-жёлтые глаза, что зажглись на высоте двух метров. Вальяжный, с гривой, похожей на поросль водорослей, дракон упёрся крючковатыми пальцами в край своей купели. И от одного вида его когтей Гидра ощутила страх, который тут же проглотила и упёрлась взглядом куда-то в воду.