Чтение онлайн

Иерофант Мсара тоже был в чёрном. В дни траура всякий служитель одевался, как последователь Схали, в неприметные тёмные обноски, будто церковь была лишена достатка и богатств. Он кивнул марледи Ланхолии, принимая её заявление, и та добавила:

— Великая Мать наградила меня силой. Я дам жизнь ребёнку, и он будет надеждой и отрадой Рэйки. Но Ландрагора уродилась не в меня. Она слаба и вряд ли сможет продолжить род. После её смерти страна придёт в смуту, и её сомнительные женихи начнут рвать страну на части.

Иерофант кивнул вновь, но уже более неохотно. Его тяжёлый взгляд обратился к Гидре.

«Не помог мне что-то камушек», — ответила Гидра глазами.

Впрочем, настал её черёд взять слово. Взгляд Авроры из-под чёрной вуали посмотрел на неё сурово и побудительно.

«Она права. Я не позволю колдунье надругаться над тем, чего столько лет добивался Энгель».

— Ваше Выск… Про… тьфу, — после стольких часов молчания язык Гидры заплетался. Иерофант махнул рукой, позволяя ей пропустить титулование. — Словом. Тавр одолел Энгеля потому, что Ланхолия — ведьма. Они бились, и Ланхолия заговаривала его на победу.

Мать раздражённо вздохнула.

— Моя дочь сама большой любитель оккультных наук. Но подкрепить её гнусные обвинения ей нечем.

— И всё же мы их выслушаем, — заметил Иерофант. — Всякая из вас будет говорить в свою очередь.

Гидра вздохнула. Поймала тяжёлый взгляд ди Монифы, что смотрела на неё с обособленного от прочих сиденья.

«Да не бойся, я не желаю посмертно очернять Энгеля, упоминая его происхождение», — мысленно фыркнула на неё Гидра. И заговорила:

— Всё началось давно. Когда диатр Эвридий разорвал помолвку с марледи Тамрой Гидриар и женился на ди Монифе. Марледи Тамра обратилась к колдунам. Она мечтала, чтобы счастье Эвридия длилось недолго. И за колдовство заплатила частью своего разума. Но у неё получилось: беды замучили почившего диатра. Его обжёг Мордепал, а вместе с его смертью его дружную семью постиг раскол.

История старухи Тамры многому научила марледи Ланхолию. Она всерьёз взялась за обучение колдовству. Её цель была выйти замуж за марлорда, неприступного и желанного. И она своего добилась. Вот только марлорд Тавр был увлечён другой девушкой — Сагарией Райской Птицей. И обручение не смогло изменить его влюблённость. Сагария стала первой жертвой.

Когда соперница была уничтожена, марледи Ланхолии не было нужды продолжать ритуалы. Одно у них не выходило с Тавром — произвести на свет сына, а не дочь. Боюсь представить, чем именно она занималась, чтобы добиться желаемого. Однако познания её росли. Тавр, тем не менее, не любил ждать. Его увлекали военные кампании, и он в конце концов велел жене прекратить колдовать впустую, а взяться устранять тех, кто был ему вреден: торговца из Мелиноя, который мог знать о странных поставках на Аратингу. Потом лорда Магра Денуоро, который заподозрил вмешательство колдовства в войну. Потом и нас с Авророй.

Но мы с Авророй избежали этой участи благодаря тому, что я тоже кое-что знала от старухи Тамры. Защитное колдовство — поджигание трав и камушков. На этом, увы, мои познания кончались, и я не могла понять, кто является нашим врагом, если не мой отец. Как всякий знаток драконов, он был по-своему вовлечён в тонкие искусства, и мне не приходило в голову думать на кого-то, кроме него.

Всё, что у меня было — это камушек оникса, который я держала в руке и шептала слова, запретившие бы Тавру колдовство во время поединка. А шептать надо было на марледи. Она выиграла чисто, не дав никому себя заподозрить, ведь всю жизнь она была лишь безымянной тенью Тавра — никто не мог ожидать от неё такого могущества. Вот только магия не всесильна. Она потеряла своего мужа — никаким колдовством было не образумить его жажду демонстраций собственной власти.

Для ритуалов Тавр покупал ей тигров — животных, чья кровь способна дать силу Мелиною, который исполнял все приказы колдуньи. Первый тигр был убит для Магра, два следующих — для нас с Авророй, а последний был заколот перед самой дуэлью. Его-то и нашли солдаты в катакомбах Оскала. Впрочем, сейчас марледи Ланхолия наверняка уже спрятала всё, что выдавало бы её колдовство, но я изложила вам всё, что знаю — клянусь праведным Ирпалом, грозным Ранкаром и молчаливым Схали, — довершила Гидра. И хотя её слова звучали сухо, бесстрастно, сквозь сдержанность просвечивало пламя гнева.

Гул в зале стал громче. Теперь Гидре было ясно, что её история прозвучала весьма голословно, и полный презрения взгляд матери доказывал это. Кроме того, она косвенно обвиняла в колдовстве и себя в этот момент.

— Помилуйте, ну нельзя ж все необычные смерти списывать на чаровство, — заговорил марлорд Вазант. — Да ещё и одного-единственного человека.

— Можно, — вдруг оборонил Иерофант.

И в зале повисла гробовая тишина.

Марледи Ланхолия замерла, а Иерофант Мсара спрятал руки в рукавах и обратился к ней. Его голос зазвучал, роняя каждое слово в тишину, как в колодец:

— Её Диатрость знает, о чём говорит. И её изложение — именно то, что довершает моё познание о вашем колдовстве, марледи.

Все задержали дыхание. А Иерофант продолжил:

— Иерофант Рхаат предупреждал меня о чаровницах рода Наар. Ваша бабушка, леди Сипресс Наар, соблазнила его и получила доступ к сакральным книгам священства, откуда узнала о самой страшной силе среди савайм: лхаме Мелиное. Она прочла, что, жертвуя тиграми и частью своей судьбы, можно снять с него первую печать — Печать Крови. Чудовище вырвалось на свободу.

Дворяне ахнули. Но тут же смолкли вновь.

— Разумеется, оно было подчинено лишь ей. Но никому не под силу овладеть демоном по-настоящему. Делая для неё то, что она пожелает, он вынуждал её делать и то, что желает он. Леди Сипресс Наар получила доступ ко дворцу и стала придворной дамой; таков был её интерес. Но интерес самого Мелиноя был куда обширнее. Он смутил разум королевы Лорны Гагнар, не дал ей продолжить род и убедил её услать драконов. Ради своей малой прихоти жить во дворце королевы леди Сипресс оборвала величайший род доа.

Поражённое молчание казалось звенящим.

— Как всегда бывает при контракте с демоном, счастье не приходит даже после исполнения всех желаний. Мелиной свёл леди Сипресс с ума, и та родила, марледи, вашу мать, которая тоже страдала безумием. Ваш род был на грани гибели от её выходок. И если б не леди Тамра, что интересовалась оккультным наследием леди Сипресс, то вы, марледи Ланхолия, никогда бы не вышли замуж за Тавра с такой скверной кровью в жилах. Но вы вовремя подсмотрели за леди Тамрой. Ведь она наведывалась в вашу скромную резиденцию в Арау и постоянно спрашивала о личных вещах леди Сипресс. Всё это я знаю благодаря расследованию, которое провёл Иерофант Рхаат после смерти своей нечестивой возлюбленной. К сожалению, он начал это слишком поздно, чтобы докопаться до недавних событий.

Марледи Ланхолия не демонстрировала никаких эмоций. Но её пышные губы сжались в прямую линию.

— Мне же, когда я заступил на должность, досталось его тревожное знание. Мелиной каким-то одному ему ведомым способом воспользовался церемонией, что прошла в Малха-Мар — на его вотчине — и снял с себя вторую печать, Печать Духа. Полагаю, за счёт Её Диатрости Ландрагоры. Именно поэтому я начал думать, что она, коли верить слухам, стала наследницей запретных знаний леди Сипресс и леди Тамры. У меня было слишком мало времени, чтобы изучить её действия и прийти к должным выводам. Даже если учесть, что Её Диатрость подстроила бы покушение на себя, чтобы отвести от себя вину, одно не складывалось в моём предположении: смерть Сагарии Райской Птицы произошла до рождения Её Диатрости. И я не мог вынести обвинения. Выходило так: до снятия Печати Духа Мелиной был полностью покорен заклинателю, почему и убил Сагарию Райскую Птицу, которой, вроде бы, был увлечён. Но после снятия печати он мог и проигнорировать требование колдуна. Что он и сделал, оставив в живых леди Аврору и Её Диатрость. Погибель диатра Энгеля же и вовсе была совершена не его руками — а лишь отголоском его силы, заговором, который взывал к его «кровавой» ипостаси. Но сам он диатра Энгеля убивать не желал, потому что, если б это было возможно, марледи Ланхолия бы всенепременно этим воспользовалась.