Чтение онлайн

Мистер Даси соблюдал и ученость, и такт. Возможно, он вел беседу чересчур деликатно, пытался сыграть на возвышенных чувствах, не понимая, что Морис либо останется полностью безучастным, либо чувственность захлестнет его ураганом. «Конечно, это докучает, – говорил мистер Даси. – Но с этим надо справиться и, главное, развеять тайну. Тогда тебе и откроется величие любви и жизни». Речь его была уверенной, он не раз проводил подобную беседу и знал, каких вопросов можно ожидать. Но Морис ничего не спрашивал, только согласно кивал: «Понятно, понятно», и поначалу мистер Даси усомнился – так ли уж все понятно? Стал спрашивать ученика – хорошо ли усвоен материал? Ответы были вполне вразумительными. Мальчик отличался хорошей памятью и даже – удивительное существо человек! – как-то подладился под эти вопросы, так поверхность воды легким мерцанием отражает сигнальный свет маяка. В конце концов он и сам задал пару вопросов насчет секса, вопросов вполне здравых. Мистер Даси был очень доволен.

– Молодец, – похвалил он. – Больше эта тема не будет тебе докучать.

Но оставались еще любовь и жизнь. Они не спеша брели вдоль бесцветного моря, и мистер Даси коснулся этих извечных ценностей. Сначала он охарактеризовал мужчину как некую абстракцию – эдакий целомудренный аскет. Потом восславил женщину. Сам он был обручен и, воспевая женские достоинства, как-то помягчел, глаза за толстыми стеклами очков зажглись, на щеках появился румянец. Любить благородную женщину, защищать ее и служить ей – вот венец жизни, сказал он четырнадцатилетнему мальчику.

– Сейчас тебе этого не понять, но придет день, и ты все поймешь – вспомни тогда старого учителя, который тебя просветил. Мужчина и женщина – и все сразу встает на свои места, все! Ты чувствуешь, что на небе есть Бог, что в мире есть гармония. Мужчина и женщина! Как это прекрасно!

– Я, наверное, никогда не женюсь, – возразил Морис.

– Ровно через десять лет я приглашу тебя и твою жену отобедать с моей женой и со мной. Примешь приглашение?

– О-о, сэр!

Глаза мальчика засветились от восторга.

– Значит, договорились!

Закончить разговор доброй шуткой – что может быть лучше? Морис был польщен и даже стал думать о женитьбе. Но внезапно мистер Даси остановился и приложил руку к щеке, словно у него заныли зубы. Обернувшись, он взглянул на оставшуюся позади длинную полосу песка.

– Я не стер эти адские рисунки, – медленно произнес он.

С дальнего конца бухты следом за ними вдоль берега шли какие-то люди. Вскоре они должны были подойти к тому самому месту, где мистер Даси иллюстрировал свой урок секса. Среди них была женщина. Учитель, вспотев от страха, кинулся назад.

– Сэр, там уже ничего не осталось! – крикнул Морис. – Волны наверняка все смыли.

– Господи… слава Богу… да, сейчас ведь прилив.

И вдруг на долю секунды в мальчике вспыхнуло презрение к учителю. Да он обманщик, подумал Морис. Обманщик и трус, он мне так ничего и не сказал… И все снова ушло во тьму, тьму первобытную, хотя отнюдь не вечную, на смену которой обязательно приходит болезненный рассвет.

Мама Мориса жила неподалеку от Лондона, на комфортабельной вилле, стоящей в окружении редких сосен. Здесь родился он и его сестры, отец каждый день уезжал отсюда на работу, сюда и возвращался. Они едва не переехали, когда поблизости построили церковь, но со временем привыкли к ней, как привыкаешь ко всему, и даже обнаружили в таком соседстве некоторые выгоды. Церковь была единственным местом, куда миссис Холл доводилось ходить – магазины доставляли товары на дом. Станция тоже располагалась неподалеку, равно как и школа для девочек, вполне сносная. Жизнь была полностью обустроена, стремиться было не к чему, и между успехом и неудачей вполне мог стоять знак равенства.

Морис любил свой дом и безоговорочно почитал маму верховной жрицей. Без нее не было бы мягких кресел, хорошей еды, веселых игр, за все это он испытывал к ней благодарность и одаривал ее своей любовью. Любил он и сестер. Когда он приехал, они выбежали с радостными криками, стянули с него пальто и бросили на пол в прихожей – подберут слуги. Приятно было оказаться в центре внимания, хвастаться успехами в школе. Домашние с восторгом оглядели марки Гватемалы, «Те священные поля» и фотографию школы, которую ему подарил мистер Даси. После чая небо расчистилось, и миссис Холл, надев галоши, вышла прогуляться с ним вокруг усадьбы. Они то и дело целовались и безобидно щебетали.

– Морри…

– Мамочка…

– Уж теперь Морри у меня отдохнет на славу…

– А где Джордж?

– Мистер Абрахамс дал тебе просто чудесную рекомендацию. Пишет, что ты напоминаешь ему твоего бедного отца… Ну, чем хочешь заняться на каникулах?

– Я бы остался здесь…

– Ах ты, моя радость…

Она обняла его еще нежнее, чем обычно.

– В гостях хорошо, а дома лучше, это всякий знает. Да… Помидоры… – она любила перечислять, проходя мимо грядок, названия овощей. – Помидоры, редис, брокколи, лук…

– Помидоры, брокколи, лук, розовый картофель, белый картофель, – подхватил мальчик.

– Репа…

– Мама, а где Джордж?

– Ушел на прошлой неделе.

– Почему?

– Взрослый стал. Хауэлл меняет садовников каждые два года.

– А-а…

– Репа, – продолжала она, – снова картофель, свекла… Морри, давай навестим дедушку и тетю Аиду, если они нас пригласят? Я хочу, милый, чтобы эти каникулы ты провел, как душе угодно, – ты ведь оказался таким молодцом, да и мистеру Абрахамсу большое спасибо, ведь твой отец ходил в ту же школу, а потом он учился в Саннингтоне, куда и ты теперь поедешь – будешь во всем повторять путь нашего любимого папочки… – Она умолкла. Морис всхлипнул. – Морри, милый…

Из глаз мальчика текли слезы.

– Сладенький мой, что с тобой?

– Не знаю… сам не знаю…

– Что ты, Морис…

Он только покачал головой. А ей так хотелось, чтобы ребенок был счастлив… Она тоже заплакала. Из дома выбежали девочки и закричали:

– Мама, что с Морисом?

– Отстаньте, – простонал он. – Уйди, Китти…

– Он переутомился… – Обычно этой фразой миссис Холл объясняла все.

– Я переутомился.

– Иди в свою комнату, Морри, миленький мой, я тебя понимаю, это так ужасно.

– Ничего, все в порядке. – Он стиснул зубы, и волна печали, охватившая все его существо, выплеснувшись наружу, начала спадать. Утекла по сосудам в его сердце и там исчезла. – Все в порядке. – Он бросил свирепый взгляд в сторону и вытер глаза. – Я, пожалуй, поиграю в халму.

Пока расставляли фигурки, он повеселел и уже болтал как прежде. Вспышка детской слабости погасла.

Он обыграл Аду, которая его боготворила, и Китти, относившуюся к нему спокойно, и снова выбежал в сад – поговорить с кучером.

– Здравствуйте, Хауэлл. Как поживает миссис Хауэлл? Здравствуйте, миссис Хауэлл! – И так далее; в голосе его звучали покровительственные нотки, с людьми родовитыми и знатными он говорил совсем не так. Потом вернулся к интересующей его теме: – У нас новый садовник?

– Да, господин Морис.

– А Джордж стал слишком взрослый?

– Нет, господин Морис. Просто нашел место получше.

– Значит, сам пожелал уйти.

– Точно так.

– А мама сказала, что он стал слишком взрослый и вы предложили ему уйти.