Чтение онлайн

Мы дружно расхохотались. У ворот монастыря дорога расходилась в стороны, направо она шла под уклон в сторону залива. С ветром доносился запах тины и гниющего тростника, а вдалеке мерещились крики чаек. Но наш дилижанс повернул налево, по дороге, огибающей монастырские стены, все дальше и дальше в сторону ивовой рощи.

— Приехали, господин, — крикнул снаружи Роберт.

— Готовы? — Я окинул взглядом ландскнехтов, которые взялись за оружие, едва услыхав голос мальчишки.

Милош кивнул. Мы вышли из дилижанса, тотчас увидав ещё два экипажа карету и ландо. Возничий одного из них, заметив нас, склонил голову в приветствии. Рядом на козлах коляски ландо сидел кучер в столь вычурной ливрее, что я даже не удивился, когда тот не поздоровался. На нём был кафтан из фиолетового батиста, отороченный сливочного цвета кружевами, и чёрная треуголка с золотой каймой. Оставив их позади, мы вошли под сень ивовых крон. Роща явно была высажена искусственно, деревья росли идеальными рядами, геометрически образуя равные квадраты, внутри которых находились многочисленные надгробия. Дорожки были отсыпаны песком, отчего после недавних дождей повсюду стояла сырость, а бесчисленные лужи заставляли то и дело прыгать, преодолевая водные препятствия. Дважды нам повстречались послушницы монастыря в неизменных серых робах. Завидев мужчин, они склоняли головы, провожая процессию, замерев, словно статуи. В дальнем конце кладбища располагались богатые захоронения. Нам начали встречаться склепы с немалой территорией, ограждённой кованными заборчиками. Вдруг послышались голоса. Говорили двое мужчин, но прежде, чем я попытался прислушаться к их разговору, они смолкли. Вскоре я их увидел.

Мужчины сидели на скамье подле памятника, который, как оказалось, не принадлежал ни к одной из могил. Это была скульптура, без сомнения богини. Женщина простирала руки, будто маня к себе в объятия. При этом несмотря на то, что памятник располагался на кладбище при монастыре, она была нага. Пленительные округлые формы груди и ягодиц, подчёркнуто узкая линия талии, длинные и прямые ноги, струящиеся по плечам локоны, словом, само совершенство. Из деталей одежды на женщине была лишь узкая полоска ткани, спадавшей на бёдра и едва прикрывавшей наиболее пикантные части тела.

Заметив нашу процессию, мужчины встали, коротко поклонившись. Я ответил тем же, но прежде чем успел что-то сказать, один из них заговорил. На вид я дал бы ему лет пятьдесят, может быть пятьдесят пять. На нём был плотный бардовый плащ до земли, но от меня не укрылось, ткань чуть топорщилась на боку слева, вероятно от какого-то длинного клинка, скорее всего рапиры. Широкополая шляпа венчалась целым букетом из разноцветных перьев. Седые кудрявые локоны, спадали на плечи мужчины. Острый нос с горбинкой, смотрелся на его лице, как клюв ястреба, который отлично дополняла узкая полоска бледных губ и хищнический взгляд светло-голубых глаз. Его спутник был помладше, скорее всего мой ровесник, лет тридцати. На нём был одет поношенный офицерский мундир с золотым аксельбантом и шапка мегерка. Веснушчатое лицо вкупе с курносым носом казалось немного детским, если бы не глаза. Как и у спутника, глаза были недобрыми, а взгляд донельзя серьёзным. Он был вооружен фальшионом и пистолетом.

— Прежде, чем мы начнём разговор, я прошу вас отослать наёмников, — медленно проговорил тот, что постарше.

— Вас двое, а я один, будет разумным, если я отошлю только одного наёмника, — парировал я.

— Мы позвали вас для того, чтобы поговорить о будущем, а не для дуэли, — спокойно продолжил седой мужчина. — Я настоятельно прошу удалить отсюда охрану, нам не нужны лишние уши, особенно уши наёмников.

— Милош, — буркнул я.

— Слушаю.

— Возвращайтесь к дилижансу и ждите меня там. Если услышите, что я зову, то явитесь, предварительно убив их кучеров и тех, кто может скрываться в карете.

Милош натянул одну из своих фирменных ухмылок и был таков, прихватив с собой молчаливого Мартина.

— Итак, с кем имею честь? — осведомился я.

— Меня зовут Адам Костиль. А это мой спутник, Станислав Обнорский.

Поочерёдно они подали мне руки, и я их пожал.

— Антони Веленский, — проговорил я. — Впрочем, это вы и так знаете.

— Увы, я не имею удовольствия лицезреть вашего лица, — заметил седовласый.

— Оно обезображено, как и некоторые места моего тела, — сказал я, приотодвигая ворот, демонстрируя белёсый шрам. — Один подлец ударил меня в самое сердце, а затем и в спину.

— Об этом в том числе мы и хотели побеседовать, — медленно проговорил седовласый. — Хотя, после вашего приказа этим головорезам ландскнехтам, этого разговора могло бы и не быть.

— За последние полгода меня пытались убить трижды. На меня напали в переулке за игорным домом Воговской, меня атаковали в собственном доме и перерезали горло, затем мне в постель подослали шлюху, заражённую чёрной оспой. Я трижды разминулся с верной гибелью и имею намерение продолжать.

— Справедливости ради, я должен заметить, что в ваших словах есть правота. Не каждому из нас доводилось попадать в такой водоворот покушений. Однако, я смею заметить так же и то, что кровавая длань, застывшая над ваши, во многом ваши же и навлечена.

— Не без этого, — кивнув, согласился я. — Но с этим покончено. Юность прошла, а я совсем другой человек.

— И чего же хочет новый Антони Веленский? — поинтересовался Адам.

— Выжить.

— Достойная цель. Вы не находите, Станислав?

— Достойная и ясная, — криво улыбнувшись, заметил Обнорский.

— Вы хотите мне что-то предложить? — пошёл ва-банк я.

— Возможно. Возможно, — всё так же медленно протянул Адам. — Как вы находите эту даму? — спросил он вдруг.

Я обернулся, вновь обратив взор на статую.

— Хорошая работа. Богиня Эвт получилась весьма удачно и уместно для монастырского кладбища.

Мои спутники негромко рассмеялись.

— Да, многим кажется, что данная работа через чур фривольна, — согласился Адам. — Но, представьте себе, это вовсе не Эвт.

— А кто же? — деланно изумился я.

— Это Атраша, собственной персоной. Скульптуру изготовили не для этого кладбища. Бездарности и фанатики, водрузившие её сюда, даже не подозревали, какую шутку подстроили.

— Как этот факт соотносится с истинной темой нашего разговора? — спросил я, переводя взгляд со статуи на Адама.

— В нашем мире многое не является тем, чем кажется, — холодно улыбнувшись, заметил он. — Мы представляем организацию, силу которой, вы и представить себе не можете. Но став её частью, вы будете ограждёны от посягательств всякого сброда.

— Хшанский весьма богат и влиятелен. Для вашего круга он — сброд?

Адам скривился так, словно раскусил гнилую ягоду.

— Хшанский — торгаш, который сколотил состояние, но его кровь жидка. Один щелчок пальцев, и он в грязи.

— А чем я лучше?

— Старая фамилия, хорошие семейные узы, древняя кровь. До недавнего времени единственным твоим изъяном было отсутствие мозгов. Но мы наблюдаем. Твои поступки стали опасны, прозвучали громко, но ты жив и на свободе. У тебя проявился стержень истинного Веленского. А потому, мы готовы дать тебе шанс.

Я нагло рассмеялся ему в лицо.

— Вы говорите о шансе вступить в некое общество. Прекрасно! А кто сказал, что я этого хочу? Что за общество? Как оно называется? Чем занимается? В чём его сила? Я сходу назвал четыре очевидных вопроса, ответ на которые обычно получают до того, как соглашаются воспользоваться, как вы выразились, шансом.

— Ну, что ж, ваши слова отчасти справедливы. Дабы рассеять некоторые сомнения, скажу так. Мы представляем организацию, сила который превышает возможности многих правителей. Так сказать, официальной власти.

— Докажите.

— Вы зарезали Яцека Элиаш-Радзиковского в его собственной постели, подкупив батлера. Его подельников, которые собирались вас шантажировать, вы при помощи телохранителя заманили в ловушку за игорным домом мадам Воговской, где с ними разделались. Ну, и, наконец, старый дурак Хшанский. Вы совратили его дочь, а после того, как папаша поквитался за поруганную честь, вы вернули должок, убив его людей и изувечив его самого.