Чтение онлайн

— Что мне делать с тобой? Сядь. Всю неделю я надеялся, что ты хоть как-то научишься… м-м… Надо как-то увереннее! А если ты увидишь аварию? Или, например, обвал! Бедствие! Потоп! Пожар! Газы! Что там ещё?

— В лесу можно заблудиться, — подсказала я.

— Вот именно! Ты знаешь дорогу, знаешь, как её найти, но никого не выведешь!

— Выведу…

— Не выведешь! Что ты устроила? А? Ну?

Я примерно понимала, о чём он, но молчала. На всякий случай смотрела не на Солёного, а в пол.

— Никто тебе не поверит! Ты бы ещё у всех прощения просила! — кричал Борискузьмич. — Извините, пожалуйста, сейчас я вызову вас к доске! Прошу прощения, но время придётся засечь! Не беспокойтесь, пожалуйста, ничего страшного. Газы! — кричал на весь кабинет Солёный. — Вот как это было!

Я молчала. В дверь постучали.

— Я тут тетрадь оставил, — заглянул в класс Гоша.

— Гоша! Давай так, — сказал Солёный, — теперь ты за неё отвечаешь. Научи командовать.

— Чего сразу я, я рыжий, что ли, — пробормотал еле слышно Гоша.

— Жду в учительской. Ты всё понял?

— Да понял, понял, — ответил Гоша, — куда ОЗК-то девать?

Солёный вышел. Сто раз я командовала Гоше: «Газы! Газы!» Сто раз он надевал и снимал с себя противогаз и ОЗК. И всё был недоволен. На улице стемнело ещё в прошлом веке, школа давно затихла, только на четвёртом этаже одиннадцатый класс репетировал новогодний спектакль. Гоша заставлял меня придумывать для него всё новые и новые задания. Он уже поотжимался в противогазе, поприседал в ОЗК. Я даже попросила его поставить несколько стульев на парты — и он поставил. Мне кажется, я вполне научилась командовать.

— Ладно, — решил он, — последнее задание — и по домам.

— Значит, слушай вводную, — сказала я, — сейчас будет команда «Газы!», утечка аммиака. Так?

— Ну.

— Ну вот. Жильцы верхних этажей могут задохнуться. Тебе бежать в противогазе. Готов? Газы!

Гоша снова надел противогаз, потом резиновый костюм и рванул вверх по лестнице. На четвёртом этаже кто-то завизжал. И тут я увидела, что Рыжий через две ступеньки скачет вниз. Я побежала за ним. Сверху топали, догоняли нас. На лестнице свет не горел, ступеней было не видно, казалось, мы летели по воздуху. Гоша специально хлопнул дверью на второй этаж — запутать следы. Одиннадцатый класс отстал, но мы всё равно спрятались под лестницами, перед подвальной дверью. Рыжий чуть не раздавил Кутузова, кот громко рявкнул и убежал в темноту. Мы сидели близко-близко, но Гошины ресницы мне было не разглядеть — так темно. Он стянул противогаз, и я слышала его тяжёлое дыхание. Оно как-то приближалось ко мне, становилось громче, и вдруг я почувствовала, как его голова ткнулась мне в плечо.

— Гоша! — шёпотом сказала я. Он молчал.

— Гоша! Рыжий! — я уже кричала. — Хорошавин! Эй! Подъём!

Но Гоша молчал и не шевелился. Я попыталась стянуть с него ОЗК, но ничего не получилось. Осторожно положила его на пол — как мы учили, — на бок. Всё это время проверяла, есть ли пульс, слушала дыхание.

До учительской было ближе, но я побежала на четвёртый этаж, к одиннадцатому классу. Зря.

— Вызовите «скорую»! — заорала я. Ребята вздрогнули, но почему-то никто не достал телефон.

— Чего уставились? Там человеку плохо! Ну? «Скорую»!

Какая-то белоснежка медленно потянулась к своей сумке. И тут прибежал Борискузьмич. Я схватила его за руку, и мы понеслись к Рыжему. Под лестницей было уже светло. Наверное, это Солёный по дороге повключал везде свет. Гоша не шевелился. Борискузьмич стал трясти Гошу, дёргал его за уши, бил по щекам. И вот Рыжий затряс головой, открыл глаза.

— Аммиак… — сказала я.

Мне, конечно, досталось. Столько мучить человека. Борискузьмич кричал, что у него ещё не было таких глупых учеников, как я. И как Гоша тоже. И что на следующее занятие я могу не приходить, всё равно толку никакого нет. И Гоша пусть не приходит. Потом успокоился и велел отправляться домой, только осторожно. Хотел идти с нами, но Гоша сказал, что мы справимся.

— Проследи за ним! — сказал он мне, — Отвечаешь головой. В следующую субботу расскажешь признаки обморока. На примере этого вот товарища. Ясно?

Я довела Гошу до квартиры. У подъезда он отправлял меня домой, но я решила, что нужно идти до конца.

— Иди давай. Не разговаривай. Лучше скажи код домофона.

— Раскомандовалась, — тихо сказал Гоша и открыл замок. — Маме только не говори.

Вот что я поняла: не нужно никаких слов. Как тогда, когда мы все видели чудо. Может быть, если бы всё это происходило не в полной тишине, никакого чуда бы не случилось. Конечно, если бы я начала так сочинение, даже на вольную тему, наша Зина Ивановна вошла бы в класс и сказала:

— Люся Зуева! Уволю тебя из отличниц! Где доказательства? Где?

И мне пришлось бы рассказать про то, что все и так знают. Про 8 Марта.

23 февраля мы отмечали в лесу. Покидали друг друга в глубокие сугробы, провели конкурсы для мальчишек, нажарили сосисок на палочке. Танька брала своего Шороха, так что мы смогли поработать статистами. Пёс нашёл всех, кроме Теоретика. Но он поступил нечестно: забрался на дерево и сидел там. А искать на деревьях собака не приучена. Так что это нечестно. Подарили всем парням налобные фонарики: удобная штука — цепляешь его на голову, и иди куда хочешь, свети перед собой, руки свободны.

А Восьмое марта мы решили отметить как надо, как все люди: сделать вечер, одеться нормально, попить чаю. Славка обещал хорошую музыку притащить. Танька, я знаю, хотела, чтобы её пригласил Шмагин. Но он, кажется, даже не смотрел в её сторону. Зато Гоша смотрел ещё как.

Пока я готовилась к празднику, успела два раза обжечься: один раз — когда пекла песочное печенье, а второй раз — махнула рукой и попала по горячему утюгу. Но настроение это мне не испортило, подумаешь. Ожоги лёгкие, даже, наверное, не первой степени, меньше. На этот случай у меня есть спрей «Пантенол» — всё-таки чему-то я в классе спасателей научилась, первую медицинскую помощь мы на ОБЖ сдавали чаще всего. Со мной даже иногда стала советоваться мама, а на папе я тренировалась, делала повязку-чепец, очень удобно, когда у человека причёска ёжиком. На зачёте по чепцу на Гошу очередь стояла.

В субботу после уроков мы с девчонками закрылись в классе, переодевались, красились, причёсывались, накрывали на стол. Никогда я не видела своих одноклассников такими нарядными. Девчонки-то, понятно, надели самое новое, самое лучшее. Но и мальчишки не подвели. Многие пришли в костюмах, Минька даже в галстуке. Интересно, что они подарят нам?

Парни придумали конкурсы. Только мы начали играть в «Кто хочет стать миллионером?», как ведущему, Алику, кто-то позвонил. Он сбросил вызов, но телефон всё звонил и звонил. Это была его мама. Дедушка Алика ушёл на рыбалку и заблудился. Видимо, ушёл он не очень далеко, раз смог позвонить и сообщить, что не получается найти дорогу обратно. Всё это Алик сказал нам и засобирался на поиски деда.

Все мальчишки, понятно, решили идти с ним. Мы тоже. Переоделись в обычную свою одежду, взяли школьные лыжи, санки-волокуши и пошли. Хорошо, Минька догадался зайти к Солёному. Конечно, он не отпустил нас одних.

Какая удача всё же, что школа у нас на Спичке. Нам даже не пришлось переходить на другой берег реки, мы шли на лыжах по глубокому снегу на льду. Учитель прокладывал лыжню, а Алик то и дело звонил своему дедушке Гаспару. Вместе с Солёным они решали, куда идти дальше. Деду Теоретик велел стоять на месте и развести костёр, если есть из чего. Конечно, в марте дни уже подлиннее, но всё-таки надо было торопиться, вот-вот станет совсем темно. Мы и так уже едва видели друг друга. Только скрипели в сумерках лыжи, только дышали спортивным дыханием мои одноклассники. За мной бежал Славка, а я бежала за Танькой, длинноногая Вика, понятно, не отставала от Борискузьмича и Алика. Она бы обогнала их, но тогда ей бы пришлось тропить вместо учителя. Прямо удивительно, как далеко они убежали.