Чтение онлайн

Глава 4

Коммунистическая Северная Корея, наверное, самая закрытая страна мира. Даже на улицах столицы, Пхеньяна, сложно встретить туристов. Если и попадется «лицо европейской национальности», то он при ближайшем рассмотрении окажется сотрудником посольства или же торгового представительства. Лишь какой-то десяток лет тому назад на улицах Пхеньяна были установлены первые светофоры, до этого их заменяли красавицы-регулировщицы, в чьи обязанности входило не столько разводить транспортные потоки, сколько белозубо улыбаться и козырять проезжающему начальству. И в самом деле, зачем светофоры, если на машинах ездит только самая верхушка партийного руководства? О коммерческой рекламе особо говорить не приходится. Лишь в последние год-два в столице установили три бигборда с рекламой первого отечественного легкового автомобиля. Все же остальное, что отлито в бронзе, светится древними неоновыми трубками, полощется на кумачовых растяжках, исключительно политическая пропаганда.

По-прежнему в центре Пхеньяна высится гигантская скульптура «вечно живого» руководителя первого на земле Кореи социалистического государства. Именно так – вечно живого, хоть Ким Ир Сен и умер, но официально в соответствии с северокорейскими законами продолжает руководить государством. А теперешним наместником небожителя на земле является его сын Ким Чен Ир, родившийся от славянки и получивший вполне официальный титул «любимый руководитель». Во всяком случае, иначе его в прессе называть запрещено, чревато расстрелом или концлагерем. Все скульптуры Ким Ир Сена, установленные в стране, сияют начищенной бронзой не хуже пряжки армейского новобранца, хотя по идее должны были бы давно покрыться патиной. Объяснение такому чуду следующее – скульптуры драят по ночам солдаты, доводя до зеркального блеска.

И вместе с тем, если верить режиму, северные корейцы самые счастливые люди в мире. Не беда, что практически ничего в стране невозможно купить за деньги. И продукты, и ширпотреб отпускаются исключительно по карточкам. Если работаешь – получай двести граммов риса на день и будь доволен жизнью. Куриные яйца для рядового северного корейца – недоступный деликатес. Их в закрытых распределителях выдают только партийному руководству и другой номенклатуре. Поэтому не удивляйтесь, если кореец будет вам с гордостью показывать фотографии своей семьи за праздничным столом, где перед каждым из гостей вареное яйцо на подставочке. Это он хвалится достатком.

Взрослому мужчине положено сносить за год две пары носков, и не больше. Если же не уложился в норматив, пиши заявление на имя парторга предприятия. И затем общее собрание, детально обсудив твои трудовые подвиги и заслуги, решит, достоин ты третьей пары или же нет. А пару штанов положено носить два года. Вот и неудивительно, что среднестатистический северный кореец на двадцать сантиметров ниже своего ровесника из Южной Кореи. А от голода в счастливой стране Ким Чен Ира умереть куда проще, чем от ожирения.

Как и у других диктаторских режимов, осуждаемых всем миром, в Северной Корее сделана ставка на собственные силы: «продовольственная», «технологическая», «промышленная», «военная»... безопасности находятся во главе угла. Этими словосочетаниями буквально пестрят газеты. Все это так называемые идеи «чучхе».

Вооруженные силы Северной Кореи в несколько раз превышают армию южных соседей...

Вот такие большие и маленькие подарки коммунистический правитель постоянно делал и делает своим подданным. Но самым большим подарком конца уходящего и начала нынешнего века явилось создание собственной ядерной программы. После пуска «Тэпходона-2» с крейсера в Японском море все средства массовой информации Северной Кореи, от радиоточки до внутреннего Интернета, взахлеб повествовали об исключительно удачно проведенном учебном пуске. Никто из них и словом не обмолвился о том, что ракета отклонилась от курса и рухнула под Владивостоком.

Свой народ можно обманывать сколько угодно, особенно если надежно преградить ему путь к альтернативным источникам информации. Но если занимаешься чем-то серьезно, то всегда будет существовать круг лиц, которым положено знать правду. Ведь как иначе исправить допущенные ошибки?

С наступлением темноты улицы Пхеньяна практически вымирают, особенно вблизи от партийных и правительственных зданий. Не у каждого найдется убедительный ответ на вопрос милиционера: «А что вы делаете в такое время возле Центрального Комитета Трудовой партии Кореи?»

Фраза типа «Просто погулять вышел», вряд ли удовлетворит бдительного стража порядка.

Этим поздним вечером в одном из многочисленных корпусов здания ЦК в Пхеньяне светился целый этаж «бессонных» окон. Там располагался отдел, курирующий научные разработки, в том числе и ядерную программу Северной Кореи.

В просторном зале, посередине которого стоял гигантский овальный стол, ярко горели, отливали подвесками из хрусталя бронзовые люстры, сравнимые размерами разве что с люстрами станций Московского метрополитена. На самом видном месте красовался в скромной дубовой раме портрет Ким Ир Сена. Солнцеподобный лик «вечного руководителя», казалось, излучал неиссякаемый оптимизм и веру в светлое будущее своего народа. Пожилой, начинающий седеть кореец в полувоенном френче восседал во главе стола – обрюзгшее лицо начальника отдела науки ЦК товарища Ким Пака свидетельствовало о его тайном пристрастии к крепкой рисовой водке. Рядом с ним расположился с пачкой англоязычных журналов моложавый референт. Времени он даром терять не любил, листал страницы, бегло просматривал статьи, даже подчеркивал нужные абзацы. Пальцы не слюнявил и, когда глянцевая бумага не желала перелистываться, просто дышал на подушечки, увлажняя их. Умные живые глаза прикрывали полутемные очки с небольшими диоптриями.

Участники совещания, посвященного учебному пуску «Тэпходона-2», все еще прибывали. То и дело за окном вспыхивали габаритные огоньки легковых машин перед въездом на охраняемую территорию.

Начальник отдела ЦК Трудовой партии товарищ Ким Пак посмотрел на часы – до назначенного времени оставалось еще около четверти часа. Сомневаться, что все прибудут вовремя, не приходилось. Повестка дня являлась настолько важной, что даже минутное опоздание можно было бы рассматривать как злостный саботаж со всеми вытекающими для опоздавшего последствиями.

– Разрешите, товарищ референт? – рука начальника отдела потянулась к пачке иностранных журналов.

– Пожалуйста, уважаемый товарищ Ким Пак, – референт веером раздвинул глянцевые издания и даже не позволил себе улыбнуться, ведь руководитель отдела ТПК не владел ни одним иностранным языком.

Пухлые короткие пальцы Ким Пака перебирали журналы, наконец остановились на издании «Корея» на русском языке. Все-таки публично просматривать иностранный журнал было бы политически недальновидно. А в отечественном издании, выпущенном для заграничного потребления, могло попасться что-нибудь если не крамольное, то интересное. Начальник взял в руки журнал, с важным видом осмотрел присутствующих, сосчитал еще не занятые кресла, водрузил очки на нос и тут же похолодел. Неписаным законом для журналистов было печатать в журналах, особенно на обложках, только счастливые, улыбающиеся лица сограждан-современников, ну, в крайнем случае, героические, если речь велась о трудовых подвигах. А тут с обложки русскоязычного журнала, рассказывающего иностранцам о счастливой жизни в райской стране, на высокопоставленного партийного функционера смотрели заплаканные, сморщенные от слез, как сухофрукты, корейские дети в школьной форме.

Подобное явно отдавало политической провокацией, саботажем, инакомыслием, что грозило трибуналом и лагерем трудового перевоспитания, а то и расстрелом. Товарищ Ким Пак справился с собой – партийная закалка не дала ему измениться в лице, усомниться в родной журналистике. Сколько он ни всматривался в броские русские слова под фотографией, комментирующие снимок, ничего понять не смог. Полистал журнал. Нет, на других страницах все было как положено. Обильно дымящие трубы предприятий, искрящийся расплавленный металл разливался в формы. Высотные жилые дома в столице, начищенные до блеска памятники, портреты руководства, улыбающиеся рабочие и крестьяне.

– Извините, товарищ референт, – ничего не выражающим голосом произнес начальник отдела, – не могли бы вы перевести подпись? – И он подал злосчастный журнал обложкой вверх.

Референт бросил взгляд на подпись, набранную двухсантиметровыми буквами и, не задумываясь, сказал:

– Уважаемый товарищ Ким Пак, дословно перевести трудно, но смысл таков. Тут написано: «Корейские школьники плачут от счастья при виде любимого руководителя товарища Ким Чен Ира».

У начальника отлегло от сердца. Мир остался на прежнем месте. И тут же появилась черная зависть к коллеге – заведующему отделом пропаганды ЦК ТПК: его подчиненные умели показать высший пилотаж в своем деле. А вот с научными и техническими разработками явно не ладилось. Иначе сегодня вечером не собрались бы на позднее совещание по разбору полетов «Тэпходона-2», а пришли бы завтра на торжественное заседание ЦК под предводительством любимого руководителя.