Чтение онлайн

Китаянка меня не видела, и, когда она покормила Люцифера и ушла в свою кухоньку в старой части дома, я подошла поближе к забору, глядя, как пес перемалывает мясо мощными челюстями.

Он поднял глаза, увидел меня и тут же снова дико взвыл. Его вой словно предвещал беду. Я поспешно покинула сад, а за спиной моей все звучала невыносимая волчья песня.

Потом я вспомнила о Лорел: узнала ли девочка про изрубленную скульптуру? Наверное, нет, потому что тогда прибежала бы к Яну или ко мне. Мы завтракали вместе, но она ничего мне не сказала.

Я спросила миссис Кроуфорд, где девочка, и кухарка ответила, что Лорел отправилась в городок по каким-то своим делам. Я решила перехватить ее на обратном пути и рассказать, что случилось.

Ян работал в библиотеке, но я решила к нему не заглядывать — опасалась, что он прочтет на моем лице следы ночных переживаний и начнет расспрашивать, что да как. А я не смела никому рассказывать, ведь Брок просил меня молчать о том, что я слышала на корабле. Молчание тяжелым грузом лежало на моей совести. Что именно Брок собирался предпринять, я не знала, как не знала и того, передаст ли он преступника в руки правосудия, когда выяснит, кто убийца. Как бы меня ни тянуло к мужу, я совсем его не знала.

А дом без Брока показался мне пустым. Да еще этот страшный собачий вой! Я просто не могла сидеть в своей комнате взаперти и отправилась бродить по дому взад-вперед, вверх-вниз, чутко прислушиваясь к любому шороху — а вдруг мне грозит опасность?

Но никакая опасность меня не подстерегала, и только, уже в десятый раз поднимаясь по лестнице, я увидела наверху Сибиллу Маклин. Я замерла, с трудом подавив желание броситься прочь — не могла же я позволить себе позорное отступление. Она же впервые смотрела на меня не таким пустым и холодным взглядом. На лице свекрови появилось какое-то голодное выражение, и понравилось оно мне еще меньше, чем прежнее, безжизненное. Улыбка ее была натянутой и искусственной, словно вырезанной из бумаги.

— Зайдите ко мне, поговорим, — предложила она, жестом приглашая меня к себе в комнату.

После вчерашней ночи не хватало мне только беседы тет-а-тет с Сибиллой Маклин! Я ничего не отвечала, продолжая подниматься по лестнице. Наверное, свекровь почувствовала мою нерешительность, потому что подняла руку в неуклюжем, застенчивом жесте, словно предлагала мне дружбу.

— Не держите на меня зла за ту давнюю историю, деточка. Я не хотела, чтобы вы узнали и не стоило Броку о ней говорить. Это он сгоряча.

Я в изумлении воззрилась на нее. Неужели она так легко забыла, как вела себя ночью? Неужели забыла, как в дикой ярости, презрев элементарные правила приличий, ворвалась ко мне и к своему сыну и разве что не набросилась на меня с кулаками?

— То, что произошло со мной во младенчестве, теперь не имеет значения, — ответила я. — По-настоящему важно то, что происходит сейчас.

— Конечно! — согласилась она с куда большим, чем было ей свойственно, воодушевлением. — Я это и имею в виду. Мы должны подружиться, Миранда, вы и я. Так хочет мой сын. Он — все, что у меня осталось. Я не должна сердить его.

Сказал ли ей Брок о шагах, что я слышала на корабле у себя над головой в день гибели Тома Хендерсона? Может, внезапная перемена в поведении означает, что миссис Маклин надеется заткнуть мне рот под предлогом дружбы — вымученной и лживой?

Пока я так размышляла, собака продолжала истошно и тоскливо выть. Миссис Маклин положила руку мне на рукав. Сквозь ткань платья я почувствовала мертвенный холод, словно в жилах свекрови не осталось живой, горячей крови.

— Пойдемте же, — повторила она приглашение.

Я могла бы высвободить свою руку только вырвавшись, показав тем самым, что боюсь. Надежнее было притвориться храброй, и я неохотно дала завлечь себя в ее спальню, Миссис Маклин усадила меня перед чадящим камином, взяла кочергу и поворошила угли. Пламя разгорелось, дыма стало меньше. Она подложила еще поленьев, уселась напротив меня и посмотрела на портрет Эндрю Маклина.

— Вчера мой сын рассказал мне нечто странное, — начала она. — Он упомянул о какой-то истории, в которую, как я понимаю, и сам не особенно верит. Будто бы вы нашли письмо — признание, как он сказал, — написанное капитаном Обадией.

— Так и есть.

Мне стало легче — я понадеялась, что свекровь собирается говорить только о найденном за подкладкой карты письме. Может быть, узнав правду, миссис Маклин перестанет обвинять моего отца в смерти своего мужа, а тогда переменится и ко мне. Я поспешно рассказала ей и о письме, и о том, как его нашла.

Она слушала, глядя на меня своим странным, голодным взглядом, совсем не свойственным ей по прежним нашим встречам. Он все больше пугал меня.

— Так вот каким способом вы решили завоевать моего сына, — резюмировала миссис Маклин, когда мой рассказ был окончен, — Так знайте же, что это пустая трата времени. Существует еще один факт, который все меняет. Я о нем знала с того самого дня, когда сюда привезли вашу мать. Может быть, я догадалась об этом даже раньше.

Я слушала с тревогой, хотя и не подозревая, куда она клонит.

— Я решила сообщить вам всю правду, — объявила свекровь. — Нельзя больше хранить эту тайну. Если моего мужа застрелил капитан Обадия, то вы все равно дочь убийцы, потому что вы не дочь Натаниэля Хита, вы дочь капитана Бэскома!

Я уставилась на нее, не понимая, не желая понимать, о чем она толкует. А она продолжала едва ли не весело:

— Я всегда это подозревала, видела, что происходит между капитаном и вашей матерью. Она играла всеми, как хотела, дразнила ухажеров.

А сама потеряла голову из-за Обадии. В те дни женщины липли к нему, как мухи на мед. Она тоже не устояла, как и остальные, вот он и затащил ее в постель. Но не женился на ней — не захотел. Он всегда говорил, что семья не для него, что ему нравится иметь жену в каждом порту. Вот она ждала и ждала много лет, что он на ней женится, и ни за кого другого не выходила. Обадия и был отцом ее ребенка, хотя сам понятия не имел, что она забеременела. Гордости-то у нее было хоть отбавляй, так что она не побежала к нему умолять не бросать ее в беде. Нет, она приглядела Натаниэля Хита — мягкого, доброго человека, которого так легко было использовать. — Голос миссис Маклин звенел презрением. — К нему-то она и побежала со своей бедой. И конечно, он на ней женился.

Я онемела и не верила своим ушам. Наверное, выражение моего лица доставило миссис Маклин немало удовольствия, потому что она снова натянуто улыбнулась и продолжала тем же фальшиво-веселым тоном:

— Капитан Обадия чуть не рехнулся от злости, когда Карри возьми да и выйди за Натаниэля. Не думал, что она способна бросить любовника или что придет время, когда он не сумеет играть ею по своей прихоти. А потом, когда должен был родиться ребенок, Обадия прекрасно понял, что событие должно произойти слишком уж скоро, и, значит, сообразил, кто отец. Когда настала пора, Натаниэль находился в море, а Карри совсем занемогла. Вот Обадия и привез ее сюда и окружил заботой, да поздно было. И она умерла в этом доме через несколько дней после вашего рождения.