Чтение онлайн

Он досчитал до десяти, потом повторил представление с более серьезными угрозами – все безуспешно. Запаковывая все обратно в свой рюкзак, он попытался припомнить, что он сказал перед тем, как заснуть.

«Бухта ниже по течению… пресноводные креветки… вот оно!»

Без дальнейшей суеты он залил водой угли костра и поковылял по берегу вниз по течению.

Через каждые две минуты Джем останавливался, посылая зов в окружающие леса. Он старался быть не слишком рассерженным, не желая отпугнуть молодого ежика:

– Угго, выходи, малыш! Я на тебя не сержусь! Это я виноват – не стоило мне вот так засыпать. Давай, покажись, ничего страшного не случилось!

Продолжая идти и звать, Джем набрел на бухточку. Там была импровизированная рыболовная сетка, плавающая в воде. Он вытащил ее, чувствуя, как ледяной страх карабкается по его животу. Неужели Угго упал? Могут ли ежики плавать? Для выдр не было проблем с плаванием, но как насчет ежей – были ли они как кроты и белки? Он никогда не видел, чтобы кто-либо из них обожал воду. Это сделало свое дело, и Джем Гурди нырнул в воду.

В результате его безумных метаний под водой бухточка оказалась перемешана с илом. Он нырял четыре раза, каждый раз прочесывая бухту с одного до другого края, с одной до другой стороны – безуспешно. Восстановив дыхание, большой выдра выплыл из бухты. Он обыскал ручей на значительное расстояние в обе стороны.

Солнце садилось во всем багровом великолепии, когда рэдволльский хранитель погребов-выдра уселся, плача, на берегу ручья. Зачем он так долго спал в полдень? Зачем он был так сердит на своего юного товарища? Он будет сожалеть об этом до конца своих дней. Угго Вилтуда больше не было – он утонул, и течение отнесло его в море. Взяв рюкзак на плечо, Джем устало побрел прочь, следуя за ручьем через равнину по направлению к дюнам, побережью и морю.

В аббатстве был теплый и тихий день, когда Матушка Воппл устроилась на юго-восточном углу крепостной стены. Она наслаждалась тихим послеполуденным чаем с сестрой Фиск после всей суеты и жары кухонь. Расстелив скатерть на обветшалых камнях, пухленькая водяная полевка разложила на ней содержимое своей продуктовой корзинки: две овсяных булки, начиненных салатом из рубленых лесных орехов, решетчатый пирог с яблоками и черникой, салфетки и посуду.

Увидев, как сестра Фиск поднимается по южной лестнице стены, Воппл помахала ей, подзывая подругу:

– Эй, сестра, сюда!

Рэдволльская мышь-лекарка подошла, неся в лапах исходящий паром чайник. Матушка потерла лапы в предвкушении, когда Фиск уселась рядом с ней:

– Я разложила нашу еду. Что за чай мы пьем сегодня?

Фиск налила горячую янтарную жидкость в две фарфоровые чашки, протянув одну из них компаньонке:

– Попробуй и угадай, а потом скажи мне, как тебе это нравится!

Сдув ароматный пар с напитка, Воппл отпила маленький глоточек:

– О-ох, сестра, он абсолютно бесподобный! Я никогда не угадаю, так что лучше скажи мне.

Фиск огляделась по сторонам, как бы защищая тайну, перед тем, как шепнуть:

– Плоды шиповника и бутоны одуванчика, со всего лишь щепоткой толченого миндального цвета!

Матушка отхлебнула еще, прикрыв глаза в экстазе:

– Это лучшее из всего, что ты когда-либо изобретала, подруга!

Фиск как следует откусила от своей булки с салатом:

– Конечно, и вполовину не такое хорошее, как твоя еда. Сегодня днем мне пришлось слегка посуетиться. Пришлось наложить немного мази на ушибленную заднюю лапу. Опять малыш Альфио!

Матушка хихикнула:

– О, Боже! Иногда я думаю, что бедный диббун уродился на свет с четырьмя левыми лапами. Сколько это уже раз он падал и ушибался, неуклюжая мелкая землеройка?

Сестра покачала головой в насмешливом отчаянии:

– Я уже потеряла счет синякам Альфио!

Она прислонилась спиной к нагретым солнцем зубцам стены:

– Ах, вот это жизнь! Момент тишины и спокойствия пополудни, подальше от всего этого!

Воппл поставила перед ней ломтик пирога:

– Да, пока кто-нибудь из зверей снова не покалечится или вся толпа из Рэдволла не захочет жрать!

Тихий, слабый и дрожащий голосок перебил их:

– Не могли бы вы накормить меня, пожалуйшта? Я много не ем…

Фиск повернулась к Воппл:

– Ты что-то сказала?

Матушка уже поднималась на лапы:

– Это не я – это прозвучало, как будто кто-то находится снаружи!

Фиск присоединилась к ней, и они выглянули за зубцы.

Внизу, среди деревьев, была старая ежиха. Она выглядела очень худой и тряслась. Опершись на вяз, она помахала им лапой:

– Не хотела портить ваше чаепитие, шударыни. Я вшего лишь гадала, как можно попашть в это чудное мешто.

Матушка Воппл немедленно ответила:

– Оставайтесь на месте, мэм! Мы спустимся и заберем вас!

Отворив маленькую калитку в восточной стене, они поспешили к фронтону, где уселась старая ежиха. Она начала благодарить их, когда они помогли ей пройти во двор:

– Пушть удача улыбнетша вам, добрые звери, и пушть ваши мишки никогда не опуштеют жа вашу доброту ко мне!

Они помогли ей взобраться на стену и усадили ее, поставив перед ней свой послеобеденный чай. Она немедленно и с удовольствием накинулась на еду. Пока она безмерно предавалась обжорству, матушка Воппл изучала мордочку пришелицы, бормоча:

– Сестра Фиск, а она тебе никого не напоминает?

Вместо ответа сестра Фиск обратилась к старой ежихе:

– У вас есть имя, мэм?

– Их гостья подняла глаза от ломтика пирога, показывая в улыбке всего лишь несколько обломанных зубов:

– Туггс, меня жвать Туггс!

Матушка кивнула со знающим видом:

– А ваша фамилия случаем не Вилтуд?

Старая ежиха одним махом прикончила чашку чая:

– Правильно, Вилтуд… Но как вы ужнали?

Матушка Воппл поежилась:

– О, я просто угадала.

Туггс Вилтуд обратила свое внимание на недоеденную булку Фиск:

– Вы догадливая, а, мэм? А нет ли у ваш еще этой шлавной еды?

Воппл подвинулась, чтобы помочь ей встать:

– Пойдемте со мной на кухню, и я посмотрю, что можно найти!