Чтение онлайн

По планам руководства военной разведки командир первого подразделения постоянно должен иметь готовую к выполнению любого задания усиленную разведывательную группу специального назначения (РГСН, или как сейчас чаще сокращают — РГСПН). Даже в случае, если основная группа находится на выполнении какого-либо задания, командир обязан из подготовленных бойцов резерва иметь под рукой запасную, полностью скомплектованную, почти равносильную основной группу спецназа.

Торжественное построение в честь коммунистического субботника. Вся часть спецназа — как на ладони: первое, второе, третье, четвертое и пятое подразделения. 1976 год.(Фото автора)

До 1992 года специалисты тайной борьбы на службу в первое подразделение привлекали выносливых, прошедших отбор и строгую проверку курсантов, закончивших Севастопольскую морскую водолазную школу младших специалистов, в которой они прошли предварительную военно-морскую и стрелковую подготовку, основы водолазного и взрывного дела. Разведывательно-диверсионное обучение, «высшая школа», для них начиналась уже непосредственно в подразделении пункта боевых пловцов. После расчленения Советского Союза, то есть начиная с 1992 года, кандидатов в первое подразделение (первую роту) стали готовить прямо в разведпунктах в созданных учебных ротах. С 1998 года в небольшом количестве выпускники специального взвода Севастопольской водолазной школы стали вновь направляться в подразделения

Специальной разведки ВМФ, но только в воссозданную часть, дислоцированную на Черном море.

РгсН состоит, как правило, из пятнадцати боевых пловцов, однако для определенных операций группа может быстро преобразовываться в отряд специального назначения, состоящий из двух-трех РГСН, или же из РГСН и разведгрупп других подразделений. В боевых условиях для связи с руководителем операций и передачи разведсведений командованию в состав РГСН обычно включают двух радистов из числа специалистов второго подразделения.

Разведывательно-диверсионная группа Специальной разведки ВМФ СССР выходит на задание. Середина 70-х годов.(Фото из архива автора)

Боевые пловцы РГСН подготовлены к выполнению заданий в любой стихии, как на территории противника, так и внутри своей страны. Для них не проблема скрытно перейти где угодно и какую угодно границу или пробраться на любой военный и тем более гражданский объект. Они обучены быстро захватывать или выводить из строя самые разнообразные строго охраняемые объекты — от элементов североамериканской системы Норад (противовоздушная, противокосмическая, противоракетная оборона и предупреждение о ракетном нападении) до аэродромов стратегической авиации, военно-морских баз, крупных штабов, подвижных, стационарных и шахтных пусковых установок ракетных комплексов стратегического, оперативно-тактического, тактического, зенитного и другого назначения.

Водолазы-разведчики на ТСЗ: дозор. (Фото из архива автора)

Каждый водолаз-разведчик научен индивидуально устанавливать под водой и на суше специальную аппаратуру радиоэлектронной разведки и наведения крылатых ракет, всевозможные мины и заряды вплоть до специальных — с ядерной начинкой. С помощью управляемых подводных самоходных транспортировщиков — носителей зарядов и индивидуальных буксировщиков боец способен уничтожать крупные корабли, шельфовые нефтедобывающие сооружения, подводные кабельные линии связи, плавающие маяки, гидроэлектростанции, плотины и другие объекты.

Отрабатывая различные варианты перехода реальной государственной границы, бойцы РГСН параллельно проверяют подразделения пограничных войск Федеральной пограничной службы России (которые в СССР подчинялись КГБ), способны ли те в полной мере выполнять Закон о государственной границе. К прискорбию, надо констатировать, что «рубежи Родины» и во времена Советского Союза, и сейчас — не преграда для профессионально подготовленного разведчика, диверсанта или террориста.

Разнообразные способы тайной борьбы разведдиверсанты планомерно отрабатывают на многочисленных учениях. Нередко учения являются одновременно и подготовкой боевых пловцов, и строгой проверкой охраны и противодиверсионной службы военно-морских баз, крупных штабов, складов с ядерными боеприпасами, аэродромов, радиоцентров, радиолокационных станций противовоздушной обороны и систем предупреждения о ракетном нападении.

Советский водолаз-разведчик в латвийском лесу. (Фото автора)

Для примера можно привести такой эпизод из повседневной подготовки боевых пловцов РГСН, свидетелем которого был автор. После теоретической подготовки и практических занятий по отработке отдельных элементов захвата баз ВМС противника, руководство управления военной разведки устроило для разведдиверсионных групп зачетные учения, приближенные к сложной боевой обстановке. Дело было в 1974 году в период больших помпезных учений дважды Краснознаменного Балтийского флота. Тогда боевые пловцы РГСН совместно с двумя разведгруппами осназ второго подразделения и группой подводного минирования третьего подразделения по распоряжению начальника разведки флота провели операцию, в ходе которой, можно сказать, горстка диверсантов в считанные ночные часы парализовала крупную военно-морскую базу в городе Балтийске. Все действия проводились хладнокровно, скрытно и без суеты. Каждый диверсант знал свое дело, и все было расписано как по нотам, но не обходилось и без разумных импровизаций.

Некоторое время спецназовцы вели наблюдение за базой. Днем они, одетые по гражданке, подходили вплотную к интересующим объектам. Часовые вяло посматривали на них, но никаких действий не предпринимали: мало ли в Балтийске гражданских лиц, раз ходят тут, значит так и надо.

С вечера в подводном положении на самоходных автономных буксировщиках спецгруппы проникли со стороны моря через противодиверсионные технические системы и заграждения в акваторию базы. Вначале боевые пловцы заложили под днища крупнейших кораблей, находящихся в местах стоянки, учебные магнитные и радиоуправляемые мины, для подрыва которых достаточно послать на фиксированной радиочастоте необходимый кодированный сигнал с любого расстояния. Затем, скрытно выйдя в разных, заранее намеченных местах на берег, диверсанты, быстро сбросив с себя дыхательные аппараты и гидрокомбинезоны, разобрали герметичные контейнеры с оружием, минами и небольшими переносными средствами связи, после чего подготовили к взрыву хранилища горючего, склады с боеприпасами и трансформаторные подстанции, а также установили в ответственных местах небольшие, камуфлированные специальные радиомаяки для наведения ракет. Беспечность охраны поражала, а невдалеке у причала стояли беззащитные корабли. Увы, учебных зарядов на них уже не хватило! Но очень хотелось наказать горе-охранников базы. Тогда водолазы-разведчики достали красную краску и с нескрываемым удовольствием стали раскрашивать борта кораблей крест-накрест: цель условно уничтожена — пусть морячки потом делом займутся, устраняя последствия «диверсии»! После этого они приступили к третьей, заключительной части операции.

Бойцы групп без шума захватили и парализовали все важнейшие органы управления, энергетические установки и основные средства связи базы. Такая деталь: три боевых пловца во главе с заместителем командира РГСН мичманом Юрием Владимировичем Щербаковым, предварительно изолировав караул главного контрольно-пропускного пункта (КПП) базы, устроили около его ворот настоящую ловушку. Всех военнослужащих, проходящих через КПП, независимо от звания, они «обезвреживали», «загибали им ласты» (связывали руки), а затем связанными, с воткнутым кляпом, складировали в одной из комнат охраны пропускного пункта.

— Да я полковник! — кричал очередной «труп».

— Полковник, вы убиты, — следовал спокойный ответ спецназовцев.

— Да вы соображаете, что делаете?! Я — полковник! — не унимался «труп», которому сознание собственной важности не позволяло понять, что началась война (к счастью, учебная, а если бы настоящая?).

Быстрый удар в лицо, и обмякшего офицера укладывают рядом с его незадачливыми сослуживцами. Да, это были лишь учения, боевые пловцы никого не убивали и по-настоящему объекты не взрывали, однако победу они одержали. Обычно двойственное чувство овладевало в таких ситуациях. Первое — гордость за коллег, которые способны, преодолевая всевозможные препятствия, выполнить любую сложную задачу. Второе — стыд за вооруженные силы и, особенно — за так называемый офицерский корпус.

Даже без фейерверка настоящих взрывов и выстрелов офицеры базы спасовали, их охватила растерянность, граничащая с тихой паникой. Некомпетентность, протекционизм при кадровом отборе и «показуха» в боевой и учебной подготовке делали свое черное дело. Вертеп, в который превратили карьеристы и проходимцы в лампасах многие крупные формирования, у честных, талантливых, но во всем бесправных офицеров вызывал отвращение. Они предполагали, что рано или поздно за беспринципность командования и низкое качество подготовки подавляющего числа воинских соединений последует возмездие. Попытки назвать вещи своими именами нарывались лишь на грозные окрики «паркетных» генералов и адмиралов и часто заканчивались банальным увольнением из рядов вооруженных сил.