Чтение онлайн

Молчал и Бизяев. Они оба не были новичками в отряде «морских дьяволов», совершили не один десяток глубоководных погружений и участвовали в нескольких боевых операциях, поэтому прекрасно понимали: результаты такой проверки ничего не значат. Под водой все может измениться. На глубине дыхательная смесь ко рту аквалангиста подается при повышенном давлении. Чем больше глубина, тем выше давление. Но с его ростом увеличивается нагрузка на воздушные шланги, поэтому даже крошечный порез, мельчайшая трещина или царапина могут привести к разрыву резины, и тогда… Что произойдет дальше, никто из боевых пловцов не рискнул бы произнести даже мысленно. И так было понятно, что случится с аквалангистом, когда в его горло вместо дыхательной смеси хлынет морская вода. Поэтому погружаться с аппаратом, получившим повреждение, особенно если оно обнаружено в дыхательной системе, категорически запрещено! Это аксиома, справедливость которой доказана десятками трагических примеров из всей мировой практики водолазного дела.

Бизяев первым нарушил установившееся молчание. Он положил руку на дыхательный аппарат Ворохова и твердо сказал:

– К «Атланту» я поплыву один и все сделаю сам. А ты, не теряя времени, пробирайся на сухогруз.

Но Ворохов отрицательно мотнул головой:

– В Норфолкскую гавань мы поплывем вместе. Да! – заметив, что Бизяев собирается возразить, он повысил голос: – Повторяю: мы вместе проплывем по заливу, вместе проникнем в гавань, вместе отыщем в гавани «Атлант» и снимем с его корпуса блок АЗУ, а затем также вместе встретимся в заливе с сухогрузом и поднимемся на его борт. В предстоящем походе шанец запутаться в боновых сетях, погибнуть от взрыва противодиверсионной мины или стать жертвой охраняющих «Атлант» часовых столь же высок, как и шанец захлебнуться в результате разрыва воздушного шланга. Все! И хватит об этом.

Жестом Ворохов остановил новую попытку Бизяева возразить и решительно надел на плечи дыхательный аппарат. Глядя на него, Данил неодобрительно покачал головой, но воздержался от замечаний.

– Что стоишь? Снаряжайся, – обратился к нему Ворохов и протянул извлеченный из сумки грузовой ремень.

Бизяев молча забрал у него ремень, но, когда застегивал у себя на поясе, все же оттаял.

– Вот вернемся домой, напишу подробный рапорт о ваших художествах и грубейшем нарушении должностных инструкций, – пробурчал он себе под нос, искоса поглядывая на Ворохова.

– Ваше право, товарищ старший лейтенант, – официальным тоном ответил ему Станислав, с трудом сдерживая себя, чтобы не улыбнуться.

После гидрокомбинезонов настала очередь дополнительного снаряжения. «Морские дьяволы» вновь застегнули на запястьях водолазные компасы, на голенях – ножны с боевыми ножами, а на пояс повесили подводные фонари. Помимо фонаря Ворохов закрепил на грузовом ремне дрель-отвертку, а извлеченный следом за ней из сумки подводный пистолет протянул Бизяеву. Но тот даже не прикоснулся к оружию.

– Твой пистолет, тебе им и пользоваться, – ответил он.

– Это приказ! – Ворохов снова повысил голос. – Ты стреляешь лучше, значит, и оружие должно находиться у тебя.

– Не лукавьте, товарищ командир, – прежним шутливым тоном произнес Бизяев. – Вы стреляете не хуже, чего нельзя сказать о владении личным оружием «морского дьявола», – он хлопнул себя ладонью по пристегнутым к голени ножнам. – Так что оставьте себе тот инструмент, которым вы действительно умеете пользоваться. И не уговаривайте меня! Не могу же я пустить вас в воду безоружным. Вдруг вас там еще акула укусит, а мне потом отвечать.

Рассуждая с позиции старшего разведывательной группы, Ворохов вынужден был согласиться с доводами Бизяева. После минутного колебания Станислав повесил пистолет себе на пояс. Последними элементами снаряжения стали водолазные маски с акваскопами и плотные синтетические перчатки. Закончив экипировку, Ворохов упаковал гражданскую одежду и обувь в освободившуюся сумку вместе с трофейным гангстерским пистолетом и пистолетом-пулеметом американского «тюленя». Потом он сунул в сумку несколько крупных камней в качестве балласта и, размахнувшись, зашвырнул ее в океанские волны. На прибрежных камнях перед боевыми пловцами остались лишь две пары ласт да фара гидроакустической станции. Офицеры натянули ласты, несколько секунд постояли без движений, молча глядя друг на друга, затем опустили на лица водолазные маски. Ворохов взял в руки гидроакустическую станцию, после чего оба «морских дьявола» совершенно бесшумно скользнули в воду и, быстро загребая ластами, поплыли прочь от враждебного берега.

Звонок Грогана застал Джона Трентона в плавучем доке, где он наблюдал за ходом водолазных работ. Боевые пловцы лейтенанта Гасса, сменяя друг друга, осматривали корпус атомохода. Трентон категорически запретил спускать воду из доковой камеры. В сухом доке для детального осмотра всей внешней обшивки стосемидесятиметрового подводного крейсера потребовались бы многоярусные леса, на возведение которых ушла бы целая неделя, в то время как аквалангисты в заполненной водой доковой камере могли провести осмотр в течение одного-двух дней. А ждать было нельзя. Российскую шпионскую аппаратуру, которую Трентон рассчитывал найти на корпусе «Атланта», требовалось немедленно обнаружить. С ее помощью генеральный инспектор надеялся реабилитироваться в глазах начальства за провал операции по розыску русских диверсантов. Более того, такая операция сразу перевела бы его из разряда проигравших в разряд победителей. А Трентону очень хотелось чувствовать себя героем, добывшим образец уникальной разведывательной техники противника и сорвавшим дерзкую разведывательную акцию русских.

Рубку и выступающие надстройки осматривали техники с военной базы. Подводную часть субмарины исследовали работающие посменно пары боевых пловцов. Пока одна пара находилась в воде, вторая, полностью готовая к погружению, ожидала ее на специальном понтоне, а третья отдыхала. Непосредственное руководство работами осуществлял командир взвода «морских тюленей» лейтенант Гасс. «Тюлени» уже осмотрели обшивку первого носового отсека, центрального второго и заканчивали с третьим. Гасс инструктировал очередную смену легководолазов, которым предстояло начать осмотр четвертого отсека. Стоя в окружении офицеров и техников военной базы, обеспечивающих проведение водолазных работ, инспектор Трентон в морской форме капитана первого ранга наблюдал за командиром взвода «тюленей», когда в его внутреннем кармане зазвонил мобильный телефон.

Услышав трель телефонного звонка, все присутствующие в доке офицеры повернулись к незнакомому капитану первого ранга. Не обращая на них внимания, Трентон достал из кармана трубку. Однако, услышав первые слова собеседника, генеральный инспектор стремительно прорвался сквозь толпу офицеров и техников и выбежал из дока. Судьба давала ему еще один шанс отличиться.

Оказалось, что русские «дьяволы» не покинули страну. Каким-то образом они сумели просочиться сквозь многочисленные кордоны ФБР и полиции, со вчерашнего дня перекрывшие все автомагистрали и оживленные шоссе, и вновь объявились в окрестностях Дулита. Трентона мало интересовали причины, заставившие русских диверсантов туда вернуться. Главное, что у него опять появился шанс взять морских «дьяволов», не прибегая к помощи полиции и ФБР. В этом случае его заслуги перед начальством ощутимо возрастали.

Ночью в штабе военной базы находились лишь сменные офицеры и дежурный комендант. Трентон решительно вошел в его кабинет:

– Необходимо немедленно прочесать прибрежное плато в окрестностях Дулита! – потребовал Трентон прямо с порога. – Менее часа назад там были замечены русские морские диверсанты!

Комендант военной базы поднял на инспектора ЦРУ удивленный взгляд. Чрезвычайные полномочия Трентона, обеспечивающего контрразведывательное прикрытие проекта «Атлант» и курирующего весь ход испытаний подводного крейсера, позволяли ему, по сути, распоряжаться на военной базе. Даже командир базы адмирал Мак-Коуэл, опасаясь возможных последствий, не решался возражать Трентону. Но сейчас инспектор ЦРУ требовал невозможного. Хуже всего было то, что он этого не понимал. Догадываясь, какая будет реакция Трентона в случае явного отказа, дежурный комендант встал из-за стола, подошел к среднемасштабной карте центральной части Атлантического побережья США, висевшей на стене его кабинета, и спросил:

– Где, вы говорите, были замечены диверсанты?

Трентон быстро подошел к карте и отыскал на ней Дулит:

– Вот здесь, на прибрежном плато, в окрестностях города!

– И какой именно район вы предлагаете прочесать?

Трентон оторвал руку от карты, и комендант сейчас же протянул ему приготовленный карандаш. С карандашом в руке Трентон снова повернулся к карте и лишь тогда заметил, что упомянутое Гроганом плато протянулось вдоль побережья с севера на юг на целую сотню миль. Теоретически, здесь русские «дьяволы» могли оказаться где угодно, так что слова «в окрестностях Дулита» никак не конкретизировали район их местонахождения. «Но ведь у них машина! – внезапно вспомнил Трентон. – Значит, они не так уж и свободны в своих перемещениях». Он вновь склонился над картой, но, не обнаружив того, что искал, недовольно повернулся к коменданту: