Чтение онлайн

— Теперь нас никто отсюда не выбьет! — уверенно произнес Биллем ван Треслонг, прибыв на борт фрегата, когда мы становились на якоря способом фертоинг.

Поскольку здесь сильные приливно-отливные течения, а вокруг много мелких банок, я отдал один якорь по направлению прилива, а второй — по направлению отлива. При их смене корабль будет описывать малый круг, переходя с одного якоря на другой. Чтобы не запутались якорь-цепи, их соединили специальным вертлюгом, изготовленным по моему чертежу. Может быть, это изобретение приживется уже сейчас, а может, его изобретут позже. Я убедился, что все новое пробивается с большим трудом, особенно, если не очень-то и нужно.

На следующий день в Брилле стали прибывать добровольцы. В основном это были рыбаки и моряки, которые из-за введения алькабалы остались без работы. Оружия почти ни у кого из них не было, если не считать топоры и ножи. Их обучали стрелять из фальконетов и тяжелых мушкетов, которых у нас, благодаря испанскому десанту, стало много. Наблюдая за ними, я подумал, что огнестрельное оружие изменило войну коренным образом. Раньше преобладал силовой поединок двух мужчин. Ты смотрел врагу в лицо, чувствовал его энергетику и порой даже запах тела. Побеждал более сильный, быстрый, ловкий. Бойца готовили много лет, начиная с детства. Теперь убивать себе подобных можно было научить за несколько дней. Поединок происходит на расстоянии. Ты можешь даже не видеть того, кого убиваешь, и, будучи доходягой, завалить великана и не одного. Физические качества стали не так уж и важны. На первый план выходит умение быстро подсчитать угол наклона орудийного ствола и упреждение. То есть, раньше больше воевало тело, а теперь — мозг. В будущем, с появлением ракет и беспилотников, воином сможет стать любая домохозяйка, потому что не нужна будет не только сила, но и мозг. Даже эмоций не будет. Обнаружила пыль — нажала на кнопку пульта дистанционного управления — пыли нет. Ни страха, ни ярости, ни боли, ни радости победы, ни угрызений совести. Только удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Я хотел уйти в Ла-Рошель, но экипаж фрегата в этом вопросе подчинялся только адмиралу Вильяму ван дер Марку. Разговор наш произошел утром, когда у барона Люме болела с похмелья голова. Сперва он вообще не мог понять, почему я собрался куда-то уходить. Адмирал был уверен, что фрегат, хоть и принадлежит мне, на самом деле является собственностью князя Оранского, поскольку я его вассал.

— Я не служу никакому сеньору. Я сам по себе. Сегодня здесь, завтра в Ла-Рошели, а послезавтра на Мальте. Он всего лишь выдал мне каперскую лицензию, за которую отдаю ему треть добычи. Причем побольше некоторых, — попробовал объяснить я.

— Зато матросы — вассалы князя и хотят служить ему. Значит, и тебе придется послужить, — упрямо заявил Вильям ван дер Марк. Вспомнив, наверное, что его матросы без меня и фрегата гроша ломаного не стоят, сменил тон на доброжелательный: — Я докладывал князю о тебе. Он пообещал наградить всех отличившихся, когда мы избавимся от испанцев.

— Неужели вернет часть денег, которые я ему отдал?! — произнес я с издевкой.

— Деньги вряд ли вернет, — честно признался адмирал, — но вот должность хорошую может дать, или освобождение от налогов и пошлин, или еще что-нибудь. Ты же знаешь, у правителя всегда есть возможность отблагодарить подданного, не потратив денег.

Это я знал. Только вот что мне мог предложить князь Оранский?! Вид на жительство в Голландии?! Так пока что с этим проблем нет, если есть деньги. Впрочем, и в двадцать первом веке голландцы с удовольствием будут давать гражданство людям с деньгами. Разве что сумма увеличится.

— Помоги нам закрепиться на островах. Как только подоспеет помощь из Франции и Англии, я тебя сразу отпущу, — попросил он.

Я согласился. А что мне оставалось делать?!

Весть о разгроме испанского десанта ускорила переход на нашу сторону не только отдельных граждан, но и целых городов. Первым стал Флиссинген. Пятого апреля оттуда прибыла делегация горожан. Они сообщили, что решили перейти на сторону князя Оранского и выгнали из города испанский гарнизон. Им нужна была помощь. Флиссингенцы отлично понимали, что испанцы не отдадут без боя такой важный город. Кто владеет Флиссингеном, тот держит за горло Антверпен.

Шестого апреля утром наш флот снялся с якорей и отправился на новую базу. Флиссинген и больше, и защищен лучше, и до Англии ближе. В Брилле остался небольшой отряд, в основном местные жители. Мы пришли к выводу, что у испанцев теперь будет головная боль посильнее, вряд ли сунутся сюда. Ветер был попутный, так что добрались быстро и без происшествий. К вечеру возле южной оконечности острова Валхерен в проливе Доллард стояли на якорях фрегат, два галеона и десятка три буйсов. К нам присоединились оставшиеся без работы рыбаки. Большая часть личного состава отправилась в город, чтобы разместить там семьи. Я свою оставил на корабле. Что-то мне подсказывало, что во Флиссингене в ближайшее время будет слишком интересно.

Два дня прошли спокойно. Как доносила наша разведка, испанский флот стоит на якорях восточнее, в самом начале эстуария, возле Зандвлита, готовится к прорыву блокады. Скоро к ним должны подойти пехотные части, которые погрузят на корабли и перевезет на остров Валхерен, чтобы очистить его от бунтовщиков. Нашей задачей было не позволить ему пройти в порт Мидделбург, расположенный на востоке острова, неподалеку от Флиссингена. В Мидделбурге был сильный гарнизон. Туда перешли и испанские солдаты, выгнанные из Флиссингена. Мне было интересно, есть ли среди них тот самый офицер, который бегал хоть и по-бабьи, но таки резво?!

На третий день, около шестнадцати ноль-ноль меня срочно вызвали на флагманский галеон. Как рассказал посыльный, к нам с моря приближается караван испанских каравелл. Скорее всего, идут они с севера Испании, везут вино, оливковое масло, кожи, овчины, овечью шерсть, селитру. Испания сейчас — сырьевой придаток Нидерландов. Испанская шерсть хуже английской, зато намного дешевле. Хитрые валлоны смешивают обе, грамотно перерабатывают и выдают сукно за изготовленное только из английской. С селитрой другая история. В Испании есть месторождения ее. Говорят, она такая же хорошая, как индийская, и намного лучше той, что получают с помощью ям с навозом. Поверх ям кладут солому или опилки, смешанные с толченым известняком. Испаряющийся метан вступает с ними в реакцию — и получается селитра. Ее надо очистить от примесей, растворив в горячей воде и засыпав золу. Зола вступает с ними в реакцию и оседает на дно котла. Раствор процеживают, выпаривают и получают более чистую селитру. Вот только порох, изготовленный из нее в Испании, получается плохой, а изготовленный в Антверпене — хороший. И это при том, что технология и там и там одинаковая. В двадцать первом веке такие же чудеса будут со сборкой автомобилей. Собранные в Германии будут лучше, чем собранные в России или Турции, хотя везде одинаковы и комплектующие, и конвейеры, и везде работают на конвейерах турки и русские.

В каюту адмирала набилось столько капитанов, что я с трудом протиснулся к столу. Место справа от Вильяма ван дер Марка было свободно и предназначалось для меня. Значит, он считает, что ситуация серьезная.

— Нам нельзя пропустить эту эскадру в Антверпен, — открыл совет барон Люме, который уже вышел из запоя, и лицо его из жалкого превратилось в заносчивое. — Если это случится, нас перестанут бояться. Тогда долго здесь мы не продержимся.

— Сколько идет кораблей? — поинтересовался я.

— Четырнадцать больших каравелл, — ответил он.

Такой флот был нам явно не по зубам, что понимали все.

— Нам не обязательно захватывать все четырнадцать. Хватит и трех, чтобы больше никто не рискнул пройти мимо нас, — предложил я.

— Предлагаешь выйти им навстречу и дать морской бой? — спросил Биллем ван Треслонг.

— Зачем?! — произнес я. — Подождем их здесь, стоя на якорях. Уверен, что они не знают, что Флиссинген захвачен нами, что это стоят корабли гезов. Они ведь будут уверены, что опасности позади, что можно расслабиться. Когда поймут, что ошиблись, будет уже поздно для кое-кого. Если человек не готов к бою, то при внезапном нападении он сперва убегает. Наше дело — позаботимся, чтобы уцелевшим испанцам было, куда убегать, чтобы не пришлось им вступать с нами в затяжной бой, который нам не нужен.

Биллем ван Треслонг утвердительно кивнул и посмотрел на адмирала.

— Другие предложения есть? — задал вопрос Вильям ван дер Марк, хотя отлично понимал, что от капитанов рыбацких буйсов ничего умного не услышит.

Они умели воевать только с треской и селедкой. Если бы он спросил, как лучше засолить селедку, то услышал бы подробнейшую инструкцию. Поэтому других предложений не было. Мы разделили буйсы на несколько групп. Будут брать на абордаж каравеллы, поврежденные большими кораблями. Обговорили систему сигналов.