Чтение онлайн

– Пап, о чем ты думаешь?

Эдмон встряхнулся, отгоняя грустные мысли, взъерошил волосы сына...

– Ни о чем, Эмиль. Совершенно ни о чем. Кажется, ночью будет шторм, надо бы приготовиться. А если море будет благосклонно к нам, то завтра мы уже увидим берега Маритани.

***

Маритани была прекрасна. В эту секунду Алаис понимала маританцев, которые были влюблены в свой остров. Сияющие золотом берега, пышная шапка леса, симпатичные белые домики на склонах там и тут, наверное так выглядел остров Корфу до того, как его берега изгадили отелями из стекла и бетона.

А еще - море.

Потрясающей синевы, нежное и лучистое, в котором наверняка так здорово купаться. Рядом с Карнавоном оно сумрачное и жестокое, словно акула, а здесь напоминает маленького ласкового рыбика. Из тех, что доверчиво подплывают за хлебом чуть ли не к твоей руке.

Когда-то она любила нырять и плавать с аквалангом. Давным-давно, еще в той жизни.

– Тебе нравится?

Тим вился рядом. За время путешествия он сдружился с Алаис, как с другим парнем. Более старшим и опытным. И сейчас невольно искал одобрения друга.

– Остров... прекрасен, - честно высказалась Алаис.

– А ты бы хотел здесь жить?

– У меня не будет благословения Моря.

– Ну... мало ли?

– Нет, Тим. Моего желания здесь мало, а значит, лучше и не надеяться, чтобы не разочароваться.

– Странный ты, Алекс.

– Уж какой есть.

Алаис небрежно откинула с глаз отросшую за время путешествия челку.

Вы когда-нибудь пробовали подкрашивать отросшие корни волос в темноте, на ощупь, стараясь не издать и лишнего звука, потому что в метре от вас сопит спящий человек? А потом пробираться на палубу и смывать краску в гальюне? Из фляги с водой? Быстро-быстро, чтобы никто лишний раз не заметил?

Там же наносить веснушки, да и брови с ресницами требуется красить. Тяжкое это дело - маскировка.

– А сколько ты пробудешь у нас?

– Наверное, три-четыре дня. Посмотрю на остров, а потом отправлюсь дальше.

– Далеко?

– Не знаю, - Алаис пожала плечами, - ты же помнишь, - пальцы привычно легли на струны.

Вся жизнь моя - дорога, погоня за мечтой,

И я доволен богом, а он всегда со мной

Мы петли размотаем и сделаем клубок

Которым поиграют судьба, и я, и бог.

Судьба моя, как кошка мурлычет у дверей

Куда ведет дорожка? Пойдем по ней скорей...

Тима стихи интересовали меньше, чем Дорта. И правильно, плести такие кружева Алаис могла километрами. Только вот забывалось все уже через десять минут.

– Ты обязательно должен побывать в храме моря. Хочешь?

– А меня пустят?

– Храм открыт для каждого.

– Тогда стоит сходить. Тим, а ты долго будешь на острове?

– Пока капитан не отправится в новый рейс. Но, думаю, дней двадцать. Капитан Роал соскучился по семье.

– Может, ты мне покажешь остров?

Тим просиял.

– С удовольствием. И... хочешь, я тебя приглашу к нам? Отец пускает иногда постояльцев на пару дней?

Алаис подумала пару секунд.

– Давай так, я сначала остановлюсь в таверне, а потом поговорим с твоим отцом. Ты же не знаешь, как они сейчас...

Тим кивнул.

– Не знаю. Но па обычно рад гостям.

– Ну, вот сначала у него спросишь, а уж потом...
– Мальчишка согласно кивнул, и Алаис закончила.
– А остров мне покажешь обязательно. И в храм сходим.

Почему бы нет?

В той жизни Алаис обожала посещать церкви. Не ради веры или религии, нет. Ради архитектурных и художественных красот. Почему бы не продолжить традицию и в этом мире?

Корабль медленно двигался к гавани. И два мыса выдавались глубоко в море, словно открывали загорелые до золотого цвета руки.

Вернулись, родные мои.

Я рада вас видеть.

Маритани...

***

Далан гавани не видел, из трюма вообще ничего не увидишь. Просто изменился ход корабля. Стало чуть меньше качать, и кто-то из рабов сказал, что корабль встал на якорь.

Далан мысленно пожелал Маритани провалиться вместе с якорем в пасть Ириона, да там и застрять. Поближе к хвосту. Вслух он ничего не сказал, понимая, что ругайся, не ругайся...

Плетью вытянут, да и только. А силы ему нужны, очень нужны. Чтобы сбежать, он должен быть здоровым, сытым и не в цепях. Тогда у Далана есть шанс пробраться на корабль, идущий с Маритани и спрятаться там. А уж как будет дальше... кто его знает?

Могут и за борт выкинуть. Тогда все будет кончено быстро. Но могут же и домой отвезти? А он отработает! Он ничего не боится, отец своих детей ко всему приучил. Хоть навоз выгребать, хоть огород копать. Если он сын купца, это не значит, что он - белоручка.

Далан шевельнулся пробуя свое тело. Цепи глухо зазвенели.

А ведь и верно спасибо тебе, отец.

Мальчишка отчетливо понимал, что купец Тхен гоняет своих детей до седьмого пота. И... сейчас ему это могло пригодиться. Вот соседские дети, он знал, с утра немного учились, потом лоботрясничали на улице, а у него, да и у его сестер все было не так. Их занимали то работой, то учебой целый день, от зари до темна. Чтение, письмо, счет - это обязательно. Несколько наречий, и на каждом надо разговаривать. Для него - упражнения с оружием. Для девочек - шитье, вышивание, вязание. Работа по дому - обязательно. И тут уж разделения ни для кого не будет. Сестры могли почистить лошадь или убрать в конюшне, Далан мог приготовить суп, при необходимости.

Время на развлечения? Чтобы пошататься по городу, утянуться на рынок или на площадь?

Вот еще!

Лучше помоги в лавке. Или пол помой лишний раз.

Тогда Далан не понимал, к чему это, а сейчас вот, готов был благословлять отца и мать за их решение. Никакая работа ему в тягость не будет, со всем он справится, все сумеет!

Папа, мама, доберусь до дома, в ножки вам поклонюсь. Только б все были живы-здоровы. Только б выбраться...

***

Карн Роал посмотрел на Алаис.

– Все, прощаемся, соловей?

Алаис молча поклонилась.

Карн кивнул.

– Знаешь... возьми.

За проезд она заплатила десять золотых, пять Карн возвращал ей обратно.

– За что?

– Считай, отработал. Больше никуда не собираешься?

– Не знаю... надолго я здесь остаться не смогу. Вы потом куда?

– Мы опять в Сенаорит. Если захочешь - приходи, место найду.

– Благодарствую.

Карн, и правда, был доволен мальчишкой. Сопляк совсем, сколько ему там - четырнадцать? Пятнадцать? А руки из нужного места растут, и голова светлая. Жаль, не маританец. И работы не боится. Ну, потравил за борт несколько дней, так потом первый же над собой смеялся. И палубу с Тимом драил, и на камбузе помогал, к матросам, правда, не лез, но туда и юнгу не пускают - тяжко. Надорваться можно, а потом не вырастешь. До восемнадцати, считай, только в крайнем случае а так нечего себе жилы рвать. Да и по вечерам...