Чтение онлайн

Особист переглянулся с командиром бригады. Тот обратился к Петрусенко, спросил, есть ли еще у кого-нибудь вопросы лично к товарищу старшему мичману. Все присутствующие промолчали. Петр Иванович получил добро оставить кабинет, вышел из штаба, проследовал в курилку и достал сигарету.

Надо было осмыслить услышанное о подчиненном. Петр Иванович представил, как Силагадзе пришел в военкомат, чтобы поставить штамп о прибытии в отпуск. Что он мог знать о желании националистов выйти из состава СССР? В военкомате ему сразу заткнут рот выдержкой из Конституции СССР о суверенитете и праве любого государства на выход из союза. Это понятно. И остается, что Гоча был информирован не более разговоров на бытовом уровне, а дома какая бабушка будет вести разговоры о политике в день приезда внука. Значит, военный билет взяли у ничего не подозревающего матроса. Естественно, получили его. Затем объявили о том, что он больше не служит на военно-морском флоте СССР и может идти отдыхать вплоть до особого распоряжения, которое поступит когда надо. Ну и пошел мальчонка ножками по дорожке.

Интересно, предостерегали ли в военкомате Гочу от опрометчивых шагов. Может, запретили сообщать на корабль письменно. Вряд ли, все равно при установившемся режиме такое письмо не выйдет за пределы Грузии. Пытаться самостоятельно покидать дом тоже, скорей всего, несбыточно. Что делать? В городе помимо Силагадзе обязательно есть отпускники из воинских частей. Хорошо, пусть пока только часть из них пляшет на радостях лезгинку и запивает шашлыки вином в честь пусть еще несбыточного желания республики перейти на самостоятельный путь развития, обретения свободы и освобождения от воинской службы. А если таких подавляющее большинство? Если процессом разложения руководят умелые пропагандисты, чего следует ожидать? Тогда, по логике, рано или поздно промоют мозги остальным. Понятно, Гоча не вернется. На этой боевой единице можно ставить жирный крест.

К такому же мнению пришел и Клим, которому Петрусенко рассказал о результатах вызова в штаб. Потом Борисов снова вернулся к обсуждению темы вызова в штаб.

— Иваныч, а как были настроены наши, ну, когда шли к комбригу на ковер?

— Думаешь, я смотрел? Шел и прощался со службой, да прикидывал, куда деваться. На пенсию еще не заслужил, квартиру пришлось бы по увольнении сдать к чертям собачьим. Ехать домой? В мэнэ ридна хата на Украйне е, чуешь? Ну, а шо я там забув? Мабуть сватам та кумовьям нужен, чи шо?

Он добавил по-русски:

— Там, Климушка, ни работы, ни родственников нет. Когда мы вернулись на корабль, Шапурин пригласил к себе, задал вопросик.

Старший лейтенант с издевкой спросил:

— Наверное, дорогой Петр Иванович рванете с корабля, если Украину объявят самостоятельной?

— С чего решили, Владимир Георгиевич?

— Есть предположения. Значит, ошибся, останетесь вы. Выходит, мне надо бежать без оглядки с этого дурдома. Устал до чертиков. Достали! Старпом задрал своими придирками. Подчиненные сплошь дети понедельника. Одни покорно остаются в отпусках ждать какой-то хреновины несбыточной. Другие с дури то матросов лупят, то людей у акустиков перетаскивают. И все время хотят на сход.

— Я так не думаю. Корабль нормальный, не хуже других. С нашим старпомом служить еще можно. Просто вы других не видели. Вот с подчиненными, вернее, с одним из них точно не повезло. Угадали, очень ему хочется походить на подводной лодке по степям Украины. Не приглашают. На вашем месте по этому поводу пособолезновать бы, а вы ругаться собрались. Насчет схода — так вы же и настаиваете, сам я никогда не рвусь.

— А пошли вы! Все, заколупали. Выдал бы я вам, да надо отчет составлять, бумаги готовить на подпись командиру. Ваше счастье. Свободны.

Рассказав о Шапурине, Петр Иванович помолчал. Хотел предложить сбацать партейку-другую в шеш-беш, не стал. Посидел, выкурил сигарету, спросил у Клима:

— Ты бывал в Грузии или вообще на Кавказе?

Получив отрицательный ответ, вздохнул:

— А вот у меня друг служит там. В городе Поти, в дивизионе ОВРа. Был я у него.

Он вспомнил небольшой, уютный городок в большинстве своем состоящий из двухэтажных частных домов. Руководители партии и правительства склонны считать, что рядовой советской семье достаточно одноэтажного строения. В этой союзной республике не действует закон: строение должно быть не выше шести метров с учетом кровли, и все тут! Хотелось бы найти двухуровневый особнячок в российской глубинке.

По улицам бродят свиньи с треугольниками из реек на шеях, это чтобы животина в огород не могла залезть. Прямо на улице на стволе тополя можно увидеть вывеску с надписью «Парикмахерская», электрической лампочкой над ней, со столиком, стульями и обязательной кучкой мужчин. Сидят, толкуют под этой лампочкой как под ночной звездой, о чем-то своем. Никакой агрессии к себе и в сторону русских Иваныч не ощущал, но некоторым особенностям вдобавок к двухэтажным постройкам удивлялся.

Например, в день завоза в овощной магазин картофеля или капусты, их там не купить. Ни в этот день, ни, тем более, позже. Продавец вносит в кассу всю сумму стоимости товара сразу, автомашина следует из продовольственной базы непосредственно на местный рынок, где именно этими овощами торгуют члены его многочисленной и очень дружной родни. Естественно, по своим ценам.

И еще. В Поти как во всех уважающих себя городках Грузии имеется винно-водочный комбинат государственной организации «Самтрест». Но его продукцией пользуются только приезжие и военные местного гарнизона. Друг пригласил Петрусенко съездить на выходные недалеко в горы, к своему другу. Иваныч по давней советской традиции купил бутылку пятизвездочного коньяка и, очень довольный, выставил ее на стол. Через некоторое время удивился отсутствию хозяина. Потом ему объяснили, что грузины употребляют продукцию только собственного производства и никогда не пьют винные изделия государственные. Друг его друга, не желал обидеть гостя, чтобы сделать ему приятное, он выпил стопку привезенного коньяка. В кишечнике что-то нарушилось, большую часть вечера человек просидел в туалете.

Перед отъездом посетили магазинчик, где торговали изделиями из хрусталя.

— Делает местная фабрика, — сказал друг. — Покупают исключительно у нас, больше нигде хрусталя не найти.

В соседнем городке изготавливали модные чемоданчики типа «дипломат». Естественно, искать их продукцию можно было всюду, но купить удастся только там.

Да, более полувека в Союзе, а до этого еще в составе Российской империи жили рядом, но не сблизились. Страна невероятного темперамента и теневой экономики, как называют Грузинскую республику, жила и развивалась по своим законам. В Политбюро ЦК КПСС знали, но делали вид, что на Кавказе все в порядке. Лишь бы не было бунта, так в свое время говаривал Генеральный секретарь ЦК Леонид Брежнев.

— Для чего ты все это рассказываешь мне?

— Думаю, у вас в Якутии по-другому.

Клим отмахнулся. Какие на Севере теневики, Христос с тобой.

В этот же день на корабле состоялось собрание. Присутствовали все свободные от вахт. Командир предоставил слово офицеру особого отдела. Тот еще раз зачитал сообщение из военкомата грузинского города Гудауты. Он предварил свою лекцию тем, что из Грузии, республик Прибалтии, даже Украины с ее славянскими корнями зачастили по городам и весям страны в последнее время эмиссары-националисты с задачей переманивать на свою сторону любого сомневающегося. Одни ведут разговоры о наступающем смутном времени и необходимости быть в столь тревожный час в родных пенатах, там, где, как говорится, перерезали пуповину. Другие говорят о патриотических чувствах, которые якобы неминуемо уничтожаются в таком многонациональном государстве, как СССР. Третьи призывают собираться для того, чтобы приложить силы для строительства нового, истинно демократического общества на исконно исторической родине.

— Особое внимание они уделяют военнослужащим. Каждый из вас может встретиться с таким эмиссаром. Наши союзные республики обладают суверенитетом и вольны самостоятельно принимать решения. Но подобное должно совершаться по законам СССР. Пока же в стране набирают силы сторонники свержения существующего строя. Появилась партия демократов, целью которой является бескровный захват власти. Рождаются другие партии. Моя задача оповестить вас. Как говорят в народе, предупрежден — значит, вооружен. Так вот, надо помнить о присяге и верности воинскому долгу. Об этом вы обязаны знать и как защитники, и как граждане СССР.