Чтение онлайн

Для того чтобы уверенно смотреть в будущее, необходимо очень хорошо знать прошлое. Незнание истории, а тем более мифотворчество в ней, чреваты бедами. Опасностью совершить ошибки в будущем.

Вот типичный пример, когда забвение истории приводит к катастрофе. В отечественной исторической литературе во времена Екатерины Великой, тогда, когда Россия, успешно воюя с Турцией, закрепилась на берегах Черного моря, сформировалась теория о пути "из варяг в греки", в соответствии с которой торговля Древней Руси и России с внешним миром в основном велась по днепровско-невскому маршруту. (Кстати это представление господствует и в современной исторической науке.) На этом строилась и вся последующая экономическая стратегия правительства по отношению к внешней торговле Российского государства. Чрезмерное стимулирование, хотя и очень рентабельной, но одной черноморской торговли, в ущерб балтийской, полное равнодушие к торговле через Архангельск и другие порты севера России, практическое прекращение торговли с Персией и через Персию привело к тому, что почти вся внешняя торговля России (больше 80 %) в начале XX в. стала осуществляться только через порты Черного моря. Как только в 1914 г. началась "заварушка" на Балканах, Россия оказалась перед выбором: либо лишиться практически всей своей внешней торговли, либо защищать свободу прохода через черноморские проливы силой оружия. Так Россия была вынуждена вступить в войну с Австро-Венгрией и Турцией, которая неожиданно переросла в мировую катастрофу. Подчеркиваю, была вынуждена. Никакой иной необходимости воевать у России не было. И если бы проводилась более дальновидная стратегия развития торговых потоков, то катастрофа могла и не произойти. Тем более, что это все равно пришлось делать, но уже в условиях войны, когда срочно организовывали грузоперевозки через Мурманск и Архангельск.

О торговом пути через Иран вспомнили только во время Великой Отечественной, когда также в условиях войны занимались налаживанием грузоперевозок товаров и оружия, предоставляемых союзниками по ленд-лизу. Так заблуждение привело к роковым последствиям.

При этом историками игнорировались то, что важнейшие торгово-экономические центры страны, такие как Нижний Новгород, Казань, Самара да и сама матушка Москва, сформировались и находятся в основном на Волге и в Волжском бассейне (а Волга, как известно, впадает в Каспийское море); что главные товаропотоки Древней Руси и Руси-Московии проходили через Волгу и Каспий; что Волжский и Днепровский водные торговые пути были в лучшем случае равноценны между собой.

К сожалению, представления о Древней Руси, рассеянной в лесах; о Руси, созданной норманнами-варягами; о Руси, через которую шел путь "из варяг в греки" почему-то используемый именно норманнами, а никем иным, продолжают существовать и поныне.

А. С. Пушкин сказал, что уважение к памяти предков показывает степень цивилизованности народа.

То, как интерпретируется история России некоторыми историками, создает представление о наших предках как о воинственно-агрессивных и недалеких людях, значительно отставших в социально-экономическом и культурном отношении от своих западных соседей. Отсюда: все что ни есть на Западе — это хорошо, а все наше — это примитивно и плохо.

На волне таких представлений, например, на рубеже XVIII–XIX вв. мы потеряли одно из величайших достижений человечества, изобретенное в нашей стране, а именно — бортное пчеловодство.

Да, арабский историк писал о славянах: "Живут ее обитатели в лесах, и нет у них ни виноградников, ни пашни…". На этом основании некоторые историки стали делать скоропалительные выводы о примитивности славян и дремучей жизни в Древней Руси. Отсюда и заключение: бортничество — это каменный век. Например, глава в одной работе по пчеловодству так и называется "От борта к улью".

А ведь наши предки вели интенсивную торговлю с соседними "цивилизованными государствами", их корабли бороздили воды от Готланда до Персии, их фактории существовали в Византии. В "дремучей" России бортники добывали 10 миллионов тонн меда ежегодно, то есть в 14 раз больше, чем весь мир в 1980 г.

От скоропалительного утверждения не уберегся даже Л. Н. Гумилев, сказав, что за какие-нибудь полтораста лет эти агрессивно-дикие славяне так размножились, что из малого народа превратились в одну из самых многочисленных наций и поэтому заполонили пол-Европы.

Знаем ли мы собственную историю, не перепеваем ли с голоса немецких ученых на русской службе времен Екатерины Великой? Знаем ли мы действительно историю Европы?

Фактов, на которые не обращают внимание историки — великое множество. Например, игнорируется факт поразительного сходства балтийских когов и восточных судов — дау, и с удивительным упорством внедряется мысль, что коги якобы являются развитием скандинавских судов. При этом остается без внимания, что скандинавские суда относятся к совершенно иному архитектурному типу. (Именно этот момент и послужил автору толчком для проведения исследований в этой области.)

Обобщив некоторые исторические сведения и проанализировав их, автор получил поразительную картину, резко отличающуюся от того, что написано в книгах по истории Европы.

Получилось, что венеды (венды, вандалы, ваны, анты, анды), к которым относились славяне и, по-видимому, булгары, жили когда-то на территории Ирана, а точнее, в лесах горного хребта Эльбурс на южном берегу Каспия под потухшим вулканом Демавенд. Само название этой горы-вулкана говорит за себя, ибо Демавенд, а по-ирански Дамаванд, означает Мать вандов. А отсюда следует, что культура славян-венедов, не более "дикая" чем культура венецианцев, андалузцев, или парижан — тоже потомков вендов.

Более того, именно венеды, обладавшие высокоразвитой древней культурой Востока: шумеров и других народов Персидской империи, — были учителями европейцев (или по крайней мере, внесли громадный вклад в европейскую культуру).

Примерно в III тысячелетии до н. э. племена шумеров (возможно, те кадусии, о которых упоминал Л. Н. Гумилев) первыми поселились на южном берегу Каспия. По-видимому, это и были предки венедов, потому что Л. Н. Гумилев утверждал, что гирканцы хранили еще доперсидскую доблесть.

Здесь, в густых лесах горного хребта Эльбурс у них сложилась своеобразная культура, резко отличавшаяся от культуры остального Ирана. Это обусловливалось тем, что и сами природно-климатические условия их проживания также резко отличались от тех, в которых жили иранцы. Если древний Иран, под которым мы понимаем территории современного Ирана и Афганистана, был засушлив и покрыт степями, то южный берег Каспия, наоборот, — влажен и лесист.

Жили венеды, наверное, в деревянных рубленых домах с остроконечными крышами, в каких и поныне живут мазендаранцы, или современные гилянцы, и в мазанках наподобие украинских хат.

Образ хозяйствования их также был другой. Крутые склоны гор, покрытые девственными лесами, не способствовали развитию землепашества, но были идеальны для разведения пчел. Возможно, именно здесь и зародилось бортное пчеловодство. Сочные луга позволяли пасти скот на горных пастбищах.

Детская игрушка из Месопотамии. Обращают на себя внимание балки (бимсы), скрепляющие борта ладьи так, как это было на судне из Калмара и на персидских судах. Может быть, такими же игрушками развлекались и наши предки венеды-гирканцы?