Морские титаны
Шрифт:
10 февраля в 2 часа 39 минут потоки грязной воды и жидкого ила со дна Гудзона хлынули через десятки открытых иллюминаторов во внутренние помещения самого дорогого судна в мире. Начиналась агония! Буквально сразу к месту трагедии примчался взволнованный Юркевич. Конструктор жил и работал в США с 1938 года, и страшная новость привела его к любимому детищу. Позади взволнованного русского стоял капитан Пунье.
— Пустите нас на лайнер, мы знаем систему переборок и можем открыть клинкеты и кингстоны, — кричал Юркевич Эндрюсу, — адмирал, торопитесь! Корабль нужно затопить на ровном киле (без крена)! Да откройте же кингстоны!
Однако Эндрюс был непоколебим.
— Мы знаем свое дело не хуже французов, — высокомерно отвечал янки.
Тут же, на месте событий, он решил дать интервью наседающим газетчикам:
— 128 человек получили сильные ожоги и 92 из них, попавшие в госпиталь, по всей вероятности, умрут, — сообщил Эндрюс и, оценив эффект от сказанного, продолжил: — Один газорезчик срезал с колонны канделябр в главном салоне, и искры из-под его резака случайно попали на груду капковых жилетов. Капок очень горюч, поэтому огонь и распространился так быстро по палубе, заваленной поясами. Подозрений на диверсию нет!
Продолжавшего что-то кричать Юркевича даже не пропустили за линию оцепления! Едва журналисты окончили записывать речь «главного спасателя», как послышался жуткий треск: рвались пеньковые канаты толщиной в две человеческие руки, связывавшие «Нормандию» с причалом номер 88. Корабль еще мог терпеть огонь, но вылитые на него 100 тысяч тонн воды были ему не под силу. Перепуганный Эндрюс вспомнил о кингстонах, но… Поздно! Измученный лайнер повалился на левый борт, подобно морскому гигантскому чудовищу. Толпа в ужасе отпрянула. Нос колосса сразу лег на каменный грунт, но корма» своими винтами диаметром более 7 метров и весом по 24 тонны каждый, подрубила сваи причала, и падающий лайнер увлек за собой огромный кусок пристани компании «Френч Лайн» — Из отверстий поврежденного титана били струи воды и горячего пара, кругом кричали люди, а суетившиеся репортеры щелкали фотокамерами: на обломке вырванного причала едва не повис легковой «Форд» с истошно гудящим сигналом. Капитан Пунье закрыл лицо руками. Юркевич плакал…
В 1965 году, через год после смерти В. И. Юркевича, его жена О. В. Юркевич–Крестовская передала, согласно завещанию мужа, большое количество личных документов и дневников инженера в Центральный государственный архив народного хозяйства СССР. Среди этих уникальных бумаг есть записи, рассказывающие о встрече Юркевича с американскими журналистами. Пресс–конференция состоялась на следующий день после случившейся катастрофы. Разумеется, всех интересовал вопрос, как судно, имеющее репутацию непотопляемого, так быстро загорелось и опрокинулось. По обоим вопросам русский инженер дал предельно четкие и краткие ответы.
— Потому, — отвечал Юркевич, касаясь пожара, — что во время переделки были удалены некоторые водонепроницаемые переборки, и потому, что пожарная система корабля была отключена и даже частично разобрана. Большое количество свежей краски на борту также способствовало распространению огня.
Второй ответ лаконичен и обстоятелен:
— Судно перевернулось потому, что балластные отсеки двойного дна не были заполнены; слишком много воды было налито на верхние палубы и надстройку, и не был гарантирован ее быстрый сток.
Косвенно проектировщик корабля подтверждал официальную версию. Во всяком случае, последствий катастрофы. О причинах трагедии на тот момент поспешили согласиться с адмиралом Эндрюсом Уже 11 февраля 1942 года газета «Нью- Йорк геральд трибюн» подытожила: «Халатность сыграла на руку врагу с такой же эффективностью, как диверсия».
Лежащая с креном 80 градусов «Нормандия», так и не переименованная в «Лафайет», стала подлинным украшением города На проходящей рядом с причалом дороге приостанавливались автомобили, а по вечерам у места гибели парохода любили гулять горожане. «Нормандия», и полумертвая, продолжала приносить людям прибыль и удовольствие. Рядом с причалом «Френч Лайн» открылись киоски и сувенирные лавки. Фотографии лайнера, лежащего на боку, были не менее популярны, чем открытки с Сантой и Мики–Маусом. Особо ценились снимки, сделанные с самолета.
Пережившему душевную боль Юркевичу было не до сувениров. Он буквально сразу же начал тяжелую борьбу за свое многострадальное детище. Историк С. И. Белкин пишет: «Сразу же после гибели «Нормандии» Юркевич предложил американскому командованию план подъема корабля. Он предлагал закрыть все отверстия, находящиеся под водой, и начать откачивать воду, одновременно заполняя некоторые отсеки, расположенные над водой. В результате судно должно было подвсплыть, после чего его можно было бы установить точно посредине ковша (водного пространства между двумя причалами). После этого инженер предлагал откачать из-под корпуса 7 — 8–футовый (2,5 м) слой грязи и ила Автор проекта рассчитывал, что все работы будут завершены в течение 6 — 8 месяцев. За свой план русский конструктор ручался и, надо признать, подобный оптимизм мог полностью себя оправдать. Но в Вашингтоне решили иначе».
По тем шагам, которые стало предпринимать американское командование, можно утверждать однозначно: интерес к полузатопленному кораблю был потерян окончательно, и в течение 22 месяцев рабочие и водолазы просто очищали акваторию Гудзона в районе причала номер 88 от ненужного металлического хлама. Но даже эта операция потребовала 3 миллиона долларов. Еще в 4 миллиона обошелся вывод из эксплуатации двух крупнейших пирсов. «Нормандию» буквально разбирали на месте, срезая мачты, трубы, палубы. Затем водолазы загерметизировали 356 иллюминаторов, и началась откачка 10 тысяч кубических метров ила и грязи. По ходу накладывали заплаты и устраняли течи. Наконец начали откачку воды и мощными лебедками стали оттаскивать корму из-под обломков причала. Во время спрямления корпуса израненный лайнер пропорол себе нос Снова заплаты и борьба с водой. Тяжелая работа закончилась 15 сентября 1943 года, и, с креном 49 градусов, четыре мощных буксира потащили бывшую гордость Франции в сухой док.
Война близилась к концу. Американцы сказочно обогатились, и их ждал раздел флота побежденных Германии и Японии. Общественности и журналистам деликатно намекнули, что «Лафайет» при его размерах не пройдет Панамским каналом, и, следовательно, для ВМФ США интереса не представляет. И хотя в доке компании «Тодд шипярдс корпорейшн» в Бруклине корпус привели в порядок, судьба легендарного трансатлантика была предрешена.
Все это время не оставлял попыток предложить «Нормандию» кому-нибудь из победителей неугомонный Юркевич. По его мнению, достаточно было 100 тысяч долларов, чтобы воскресить корабль, и в качестве авианосца он мог послужить в «новом гордом флоте» свободной Франции. С этой идеей конструктор обратился к французской диаспоре в Америке. Но нужной суммы собрать не удалось. Все было тщетно.
В 1946 году правительство США продало «Нормандию» фирме «Липсетт инкорпорейтед» по цене железного лома. «Плавучий дворец», некогда поражавший весь мир, был приобретен всего за 162 тысячи долларов!
29 ноября 1946 года в 7 часов 38 минут утра буксиры потащили обезображенный корпус корабля в Ньюарк. Даже это печальное зрелище постарались превратить в шоу. На берегу собралась многотысячная толпа, пришедшая попрощаться с колоссом, ставшим за эти годы одной из достопримечательностей Нью–Йорка. И, как всегда, не упускали своего шанса вездесущие журналисты. Вечером того же дня передовица «Нью–Йорк тайме» пестрела фотографиями последнего похода многострадального лайнера. Буксировку проводила фирма «Мезек тоунинг лайнз», и лоцман Т. Болл, руководивший работой, с сияющей улыбкой признался репортерам: «Несмотря на сильный ветер, «Нормандия» вела себя как настоящая леди и не доставила фирме «Мезек» никаких дополнительных треволнений».
Разделкой французского шедевра в течение восьми месяцев занимались 150 газорезчиков и крановщиков. Напомним, что строилась «Нормандия» три с половиной года, к ее созданию были привлечены 14 тысяч французских рабочих. Вот уж действительно, ломать — не строить. По меркантильным соображениям Вашингтон решил компенсировать Парижу моральный и материальный ущерб: верфи США передали французам 20 транспортных пароходов типа «Либерти» которые предприимчивый судостроитель Кайзер поставил на поток и выпускал их сотнями по цене в один миллион долларов за судно в течении всей войны. Те французы, кто видел и помнил величественную «Нормандию», не скрывали раздражения. Одна из парижских газет назвала эту сделку «пощечиной Франции».