Чтение онлайн

К 12 часам 15 минутам правый борт «Варяга» уже был истерзан, и корабль, пытаясь выйти из-под огня и едва управляемый работой винтов, на время дал задний ход и стал медленно разворачиваться. Затем случилось непредвиденное. Вибрируя корпусом, с металлическим скрежетом крейсер вполз на каменистую отмель. Это была кульминация битвы, когда неподвижный исполин был засыпан градом лиддита (взрывное вещество, начиняемое в снаряды). Казалось, по палубе пронесся огненный смерч! «Кореец» прикрыл флагмана, дав несколько залпов и скрыв его в густом черно–желтом дыму от выстрелов тех самых, так не полюбившихся историкам, восьмидюймовых орудий. Японцы, похоже, не догадывались о бедственном положении «Варяга», но ситуацию, ставшую критической и безнадежной, изменить уже ничто не могло. Избиваемый снарядами, с горящей кормой, «Варяг» был обречен! И тут случилось то, что многие посчитали чудом. То ли от ударов снарядами, то ли от работы винтов, но крейсер неожиданно сошел на глубокую воду, имея в обшивке днища внушительную пробоину. (Кстати, факт посадки на мель, упущенный большинством историков и не отображенный в рапорте Руднева, подтверждают и поздние японские документы.) Развернувшись и подставив левый, неповрежденный борт, русский крейсер огрызнулся огнем кормовых плутонгов (батареи из нескольких орудий, стреляющих по одной цели) и начал отход. Руднев посчитал, что именно в этот момент «Асаме» дали сдачи. Сам «Варяг» уже начал садиться кормой и получил крен на правый борт. С итальянского стационера «Эльба» сделали снимок, ставший впоследствии знаменитым, — подбитый и садящийся в море крейсер волочит за собой жирный, извилистый шлейф густого дыма…

Прорыв, как и предполагалось, не получился. В 12 часов 45 минут, практически через час после боя, японцы отстали, а точнее, они почти не преследовали доблестный русский корабль, и «Варяг» стрельбу задробил (окончил). Примечателен интересный факт погони броненосного крейсера «Асама» за русскими, о чем упоминает в своей работе Виктор Катаев. Восьмидюймовые снаряды японского корабля накрывали «Варяг» и у места якорной стоянки, что послужило причиной объявления боевой тревоги оставшимися в Чемульпо кораблями союзной эскадры. Лишь после этого, следуя приказанию Уриу, «Асама» ретировался и «Варяг» смог занять то самое место на рейде, с которого совсем недавно ушел в бой. Позднее перед начальством отчитались: 39 погибших и почти 100 раненых, из которых 70 человек тяжело. Все дальнейшее происходит почти сразу после боя — с момента постановки израненного крейсера на якорь в том же месте, откуда он час назад начал свой путь в легенду.

Как уже отмечалось, писатель А. Н. Степанов в романе «Порт–Артур» приводит версию сговора коммодора Бейли с японцами. Ему, дескать, заплатили хорошие комиссионные, и раненому Рудневу он настоятельно порекомендовал корабль не взрывать, а топить открытием кингстонов (специальных кранов, впускающих забортную воду внутрь корабля). Однако в самом рапорте, без литературных домыслов, В. Ф. Руднев прямо указывает. «Пришлось остановиться на потоплении крейсера вследствие заявления иностранных командиров не взрывать корабль ввиду крайней опасности для них и тем более, что крейсер уже начал погружаться в воду». Стоит добавить, что артиллеристы японской эскадры действительно «успешно реализовали свое огневое преимущество», — по меркам того времени от крейсера толку было уже мало. Русский капитан подчеркивает в том же первом донесении: «Не желая дать неприятелю возможность одержать победу над полуразрушенным крейсером…» Верный долгу и не желая оказаться неблагодарным в отношении командиров стационеров, чьи санитарные команды без устали работали на палубе, перевязывая раненых русских моряков и свозя их на свои суда, Руднев пошел навстречу пожеланиям офицеров. «Кореец» взорвали. «Варяг» затопили, открыв кингстоны и клинкеты.

Последнее время многие историки вменяют это Рудневу в вину, утверждая, что он «подарил» крейсер японцам. Во время отлива погибший герой больше чем на четыре метра «вырастал» из воды, и японские специалисты без труда ввели его в строй своего флота, поменяв, к слову, детали котлов, артиллерию и изменив часть внутренних помещений. В частности, корабельные гальюны (уборные) перестроили под низкорослых, тщедушных японцев. Получив новое имя «Сойя» и став учебным, крейсер ходил под японским флагом до момента его покупки Россией в 1916 году.

О факте «сдачи» корабля японцам пишет и профессор В. Д. Доценко: «Крейсер, по существу, был «подарен» японскому флоту. Мотивировка Руднева, что взрыв мог повредить иностранные корабли, несостоятельна». В оправдание капитана «Варяга» стоит отметить, что о тревоге за свои сгационеры высказались почти все командиры. Виктор Сене, капитан французского крейсера «Паскаль», в своем рапорте начальству не забыл отметить это решение русского командира Руднев действительно не стал устраивать на рейде «маленькую Хиросиму», взрывая искалеченный крейсер с оставшимся боезапасом. Рейд Чемульпо невелик, и таскать на буксире погружающийся корабль, подыскивая безопасное место, одновременно занимаясь эвакуацией экипажа и перевозкой раненых на суда международной эскадры и берег (часть тяжелораненых варяжцев осталась в госпитале Чемульпо), — занятие бесперспективное. Крейсер мог от полученных пробоин лечь на грунт в самом неподходящем месте. Важен и психологический фактор: после страшного часового боя корабль флага перед врагом не спустил, дрался с целой сворой крейсеров и миноносцев, понес тяжелые потери, что же еще требовать от русского капитана? Этот храбрый офицер, впервые столкнувшись с японцами, не мог предвидеть и ход самой войны, и виртуозность инженеров и водолазов спасателей контр–адмирала Араи Юкаи. Это его специалисты позднее поднимут «Варяг». Русско–японская война явила миру такое количество различных инноваций в области научно–технического прогресса, что военным морякам можно только посочувствовать. Очень скоро их шаблонное мышление и методики обучения, принятые в середине XIX века, потребуют кардинального пересмотра Война лишь убыстрила этот процесс.

Возвращаясь к «роковой ошибке с затоплением корабля», отмечу интереснейший факт: японцы начали восстановительные работы на русском крейсере задолго до капитуляции Порт- Артура и подняли «Варяг» 26 июля 1905 года, почти сразу включив его в состав своего флота Об этих работах знали и офицеры I эскадры, что больно ранило сердца русских моряков. Однако складывается впечатление, что чудеса гениального японского «реставратора» адмирала Сибаямы (этот человек возглавлял отдел флота по подъему затопленных судов) остались тайной за семью замками. Иначе как объяснить, что капитан 1–го ранга Э. Н. Щенснович, подписавший акт капитуляции Артура от лица флота, передал свой броненосец «Ретвизан» (строился в США одновременно с «Варягом») вместе с «остальным морским имуществом крепости» (формулировка из документа). Разрушили на вверенном капитану корабле все, что можно и нельзя, и предположить, что негодный броненосец японцы восстановят за считаные месяцы, Щенснович, разумеется, не мог. Переименованный в «Хизен», «Ретвизан» еще долгое время будет верой и правдой служить флоту микадо и в годы Первой мировой войны с броненосным крейсером «Асама» (убийцей «Варяга») пробороздит Тихий океан в поисках германской эскадры вице–адмирала фон Шпее. Вот парадоксы истории и судеб корабельных. Хотя прискорбно сознавать, что «Ретвизан», как и «Варяг», выходит, тоже «сдали». Только историки на этом внимания не заострили. Также «подарили» японцам броненосец «Полтаву», переименованный в «Танго», броненосец «Пересвет», получивший новое имя «Сагами», и броненосец «Победу». Последний под именем «Суво» тоже сражался в годы мировой войны. Большинство кораблей топились в спешке, часто под огнем противника, но и это не оправдывает их капитанов. Крейсер 2–го ранга «Боярин», базировавшийся во Владивостоке во время одного из выходов, сел на мель и был… просто брошен офицерами и экипажем! И это без всякого присутствия неприятеля и его огневого воздействия. Дескать, после войны разберемся.

Как видим, недооценка противника и стереотипное мышление сыграли свою роль, причем здесь речь идет о броненосцах (случай с «Боярином» даже упоминать стыдно — историки его «деликатно забыли»), а не о крейсере 1–го ранга! Разумеется, офицеры не сомневались в своем образцовом выполнении воинского долга. Так, капитан 1–го ранга Дмитриев, командир «Пересвета», после попадания в его корабль 10 японских снарядов и опасаясь взрыва (!) открыл кингстоны и посадил броненосец на грунт артурского рейда. После затопления на мелкой воде офицер приказывает подорвать все, что имеет хоть какую-нибудь ценность. Сомнения его не терзают, и слухи о ремонте «Варяга» кажутся, очевидно, чем-то далеким и фантастическим. Лейтенант Черкасов, руководивший разрушением «Пересвета», искренне пишет, перечислив все повреждения броненосца: «Из всего этого видно, что поднять корабли, затопленные в Артуре, представляется делом весьма сложным, трудным, кропотливым и страшно дорогим. Починка кессонами (приспособление, позволяющее заделывать огромные пробоины корабля на плаву, не прибегая к постановке в сухой док), как чинили мы свои корабли, теперь невыполнима, так как кессон может присосаться только к находящимся на плаву кораблям. Следовательно, для подъема наших кораблей японцам придется построить кругом каждого броненосца по сухому доку и, откачав воду, чинить повреждения, если только от стоянки на грунте корабли не развалятся сами собой. Понятно, что постройка одного только такого дока займет два–три года работы и обойдется дороже современного броненосца!» и т. д.

Кстати, абсолютно так же думали и англичане — главные законодатели военно–морских технологий. Однако появлялся гениальный Сибаяма, и начиналось что-то невероятное! Не прошло и года, как уже другой русский офицер, капитан В. Семенов, напишет в своем дневнике: «17 августа 1905 года «Пересвет» вышел из дока и пошел куда-то… Боже, какой позор! Больно глядеть. Как ударило по сердцу! Идет под своими машинами, под японским флагом!» Добавлю: «Пересвет» пошел в Японию на перекраску и участие в большом параде в честь победы над Россией. История печальная, но снимающая с капитана 1–го ранга В. Ф. Руднева все обвинения. Если, конечно, подходить к эпопее с «Варягом» объективно.

Нельзя исключить и версию о полной уверенности командира корабля в скорой победе над японцами и, разумеется, вводе в строй «Варяга» под родным флагом. А в этом случае уничтожение даже тяжело поврежденного корабля являлось бы откровенной глупостью, граничащей с преступлением. В успешный десант на Японские острова тогда верили все и даже всерьез готовились к параду в Токио. Достаточно почитать газеты того времени.

Теперь о потерях японцев и малоэффективной стрельбе русских в том знаменитом бою. Без сомнений, стреляли комендоры «Варяга» плохо! Даже в тех страшных условиях могли бы лучше. Однако этот порок был свойственен всему Тихоокеанскому флоту империи. Перед войной артиллерийским учениям времени уделяли очень мало, сказывался и дефицит снарядов, чаще доставляемых через всю страну по железной дороге из столицы либо же пароходами, что занимало долгие месяцы. Эскадра периодически меняла свой состав, пополнялась новыми кораблями, и в условиях бешеной гонки за лидерство в регионе учебе отводилась самая незавидная роль — последняя. В Петербурге торопились! Так, например, построенный во Франции эскадренный броненосец «Цесаревич» прямо с приемных испытаний в Средиземном море пошел на Дальний Восток! На усиление флота. При этом корабль имел серьезные проблемы с орудийными башнями и был боеспособен примерно на 60 процентов. Россия играла мускулами, но к серьезной войне здесь готова не была. И это объективная реальность, а не оправдание. Но и в этом случае моряки I Тихоокеанской эскадры стреляли намного лучше, чем артиллеристы русских кораблей II эскадры, погибшей при Цусиме в мае 1905 года. Это отмечают и японцы. «Варяг» же вступил в сражение с багажом боевого опыта, который имел. Долгое стационирование выучки экипажа не повышает, скорее наоборот. До Владивостока и Артура далеко, да и там каждый снаряд на вес золота. И все же в никудышной стрельбе русских в их первом бою позволю усомниться. В хронике службы крейсера часто упоминаются так называемые стволиковые стрельбы — огонь из мелкокалиберных пушек, прикрепленных к стволам орудий большего калибра. Так что капитан делал все что мог для поддержания боеготовности вверенного ему корабля.

В отчете Руднев пишет: «Итальянские офицеры, наблюдавшие за ходом сражения, и английский паровой катер, возвращавшийся от японской эскадры, утверждают, что на крейсере «Асама» был виден большой пожар и сбит кормовой мостик; на двухтрубном крейсере между труб был виден взрыв, а также потоплен один миноносец, что впоследствии подтвердилось». Увы, не подтвердилось!

За время боя «Варяг» выпустил 1105 снарядов, целясь в основном в «Асаму». Официальное издание японского Морского Генерального штаба «Описание военных действий на море в 37–38 гг. Мейдзи» (1904–1905 годы по европейскому летоисчислению) отмечает: «В этом бою (с «Варягом») неприятельские снаряды ни разу не попали в наши суда и мы не понесли ни малейших потерь». А в фильме, посвященном этим событиям и вышедшем к их столетию на канале РТР, потомки корейцев, живших в Чемульпо, пересказывают воспоминания своих близких и говорят прямо:

— Море выбрасывало тела моряков на берег, и наши родственники хоронили их недалеко от прибрежной полосы, в общей могиле. Тел японцев было очень мало, но и те подбирались конными разъездами и увозились. Значит, потери все-таки были, и, скорее всего, японские информагентства того времени просто скрыли правду от своего народа. Слишком многое было поставлено на кон в этой первой войне с европейским государством.

Подобную практику японцы применяли и позднее. За примером есть смысл обратиться к хронике другой войны — Второй мировой. Япония вступила в нее в декабре 1941 года, одерживая одну победу за другой. К середине 1943 года этот калейдоскоп удач закончился, и начался период поражений и вынужденных отступлений. С июня того же года из японских университетов стали исчезать студенты, родители которых узнавали о судьбах своих детей лишь через несколько меся–цев. К этому моменту юноши проходили усиленную летную подготовку: стране катастрофически не хватало пилотов! Но оповещать об этом убаюканное победами население кабинет генерала Тодзио не считал нужным. Дальше — больше: в мае 1945 года, за несколько месяцев до полной капитуляции страны, население Японии было уверено, что война выигрывается! Куда там советскому агитпропу! Искусство обмана японцы довели до совершенства, это являлось частью их военной этики и комплекса «бусидо». И был ли на троне император Мацухито или Хирохито — значения не имело. Секретность — превыше всего!