Чтение онлайн

Операции проходили во взаимодействии с люфтваффе – как это делали и их товарищи в Средиземном море. Они выслеживали конвои, передавали сведения для авиации, а затем становились отдаленными свидетелями воздушных атак, когда корпуса лодок воспринимали взрывы бомб. Команды подводных лодок проводили месяцы и годы в арктических пустынях или на изолированных от мира стоянках среди голых или заснеженных скал. Отпуска на родину были редкостью, но какое это было удовольствие проехать через зеленые и приятные ландшафты своей страны. К концу войны некоторые подводники провели по четыре года на холодном севере.

Осенью 1942 года шесть «каноэ» прибыли из Готенхафена в Киль, где их поставили в доки и разобрали. Но не на металлолом, как могли бы подумать многие, видя, как извлекают аккумуляторные батареи, дизели и электромоторы, демонтируют боевые рубки. Напротив, их готовили к самому невероятному путешествию – через Европу.

Вначале пустые корпуса погрузили на баржи и отбуксировали их через Кильский канал и по Эльбе до Дрездена, оттуда по суше доставили в город Ингольштадт на Дунае, где их снова погрузили на баржи и отбуксировали в румынский город Галац. Там на временной базе их снова собрали, а дальше они своим ходом попали в Констанцу, где составили черноморскую флотилию. Этой маленькой флотилии под командованием лейтенанта Розенбаума, состоявшей из пятисот человек и шести «каноэ», было поручено топить русские суда на прибрежных линиях.

Первым в поход вышел лейтенант Шмидт-Вайхерт на «U-9» в январе 1943 года. Здесь был совсем другой тип войны, не как в других водах. Здесь не было грандиозных битв с конвоями, как в Атлантике, не было борьбы с бесконечными ночами и с нескончаемыми днями, как на Крайнем Севере, не было игры в прятки с вездесущими самолетами и эсминцами, как в Средиземном море. «Каноэ» проводили б’ольшую часть времени, отлеживаясь на грунте и прислушиваясь. Всплывали на перископную глубину лишь тогда, когда слышали приближающийся шум винтов крошечных конвоев, состоявших обычно из пары транспортов, ходивших между Батуми и Новороссийском при сильном авиационном и надводном прикрытии. Этот тип войны был монотонным из-за своего однообразия, успехи были незначительны. Только через год, обнаружив за это время двадцать конвоев, лейтенант Флайге на «U-18» сумел заработать Рыцарский Крест.

Когда базу в Констанце пришлось оставить из-за наступления русских, три лодки были затоплены в порту лейтенантом Петерсеном, который стал командовать флотилией после гибели в авиакатастрофе лейтенанта Розенбаума. 10 сентября 1944 года три другие лодки были затоплены командами близ турецких берегов, поскольку о прорыве через Дарданеллы не могло идти и речи. Команды были интернированы турками – и «черноморская флотилия» перестала существовать. А с ней – и последние «каноэ».

Сосредоточение большого числа грузовых судов в британских и американских портах в октябре 1942 года не ушло от внимания разведки германского ВМФ. Тогда ходило много слухов о готовящемся открытии в любой момент второго фронта. Удар состоялся в ранние часы 8 ноября под Касабланкой, Ораном и Алжиром, и стало очевидно, что Союзники обманули противника. [93]

В действительности немцы ожидали удара в Африке, но полагали, что это произойдет в районе Дакара, на побережье Сенегала. Несколько «волчьих стай» собрались у Азорских островов, чтобы атаковать неприятельский флот вторжения на переходе. Но противник не стал высаживаться в Дакаре, а вошел в Средиземное море и высадился в Марокко. [94] При этом ему выпал такой подарок фортуны, каких не было за всю войну. Вследствие недостаточного немецкого патрулирования в воздухе семь конвоев благополучно и незамеченными преодолели Атлантику. Немцы пришли к выводу, что концентрация многочисленных судов предшествует прохождению исключительно крупного конвоя на Мальту и соответственно расположили на позициях свои лодки.

Однако затем гигантский конвой, сопровождаемый мощным эскортом, внезапно раскололся, повернув вправо, к африканскому берегу, и первые волны десантных кораблей через волны прибоя подошли к берегу. Только после того как выяснились истинные намерения Союзников, б’ольшая часть лодок, патрулировавших в Атлантике, были спешно переброшены к Гибралтару, чтобы атаковать вторую волну судов с подкреплениями, в то время как лодки, находившиеся в Средиземном море, устремились к местам высадки. Стало ясно, что судьба Италии и германских позиций в Средиземноморье зависит от исхода операции «Факел» – таким было кодовое название операции по высадке Союзников. И подводные лодки сделали все, чтобы зажечь свои факелы, но подводная лодка – это корабль не на все случаи жизни. Они могут охотиться за противником, добиваться тут и там индивидуальных успехов. Они могут, полагаясь на удачу и отвагу, связывать действия обороняющихся и расстраивать планы противника – как это сделал Хенке на «U-515», который потопил лайнер «Серамик» с войсками. Одно дело наносить удары по десантным силам, а другое – предотвратить высадку. Хотя Кальс на «U-130» и Хенке добились определенных успехов, атакуя суда с материальными и людскими подкреплениями, они добились этого у атлантических берегов Марокко, а воды Гибралтара были опасны более чем когда-либо для лодок, особенно крупных. 26 ноября Дениц получил разрешение от адмиралтейства отозвать лодки в открытый океан, где группе было присвоено наименование «Западная стена».

Возобновление обычных действий на атлантических судоходных линиях быстро оправдало себя. Хотя противник располагал теперь базировавшейся на суше авиацией с радиусом действия 800 миль, в августе 1942 года «морские волки» уничтожили 108 судов общим водоизмещением более полумиллиона тонн, а в сентябре – 98 судов в 485 000 тонн, согласно британским статистическим данным.

В сентябре, как мы теперь знаем, британцы отправили в составе эскорта конвоя вспомогательный авианосец со старыми самолетами «суордфиш», и в том же самом месяце начала работать во взаимодействии с авиацией группа охотников за подводными лодками, которая добилась тогда же первых успехов. Тем не менее в октябре немцы потопили 93 судна водоизмещением более чем в 600 000 тонн, а в ноябре по германским оценкам было потоплено судов общим водоизмещением около миллиона тонн, а по британским – 117 судов водоизмещением в 700 000 тонн.

Эти цифры напомнили критические дни 1917 года, и Черчилль счел необходимым создать комитет по координации борьбы Союзников с подводными лодками, на первом заседании которого присутствовали начальник штаба ВМФ адмирал Дадли Паунд и начальник штаба ВВС маршал авиации Чарльз Портал – факт, свидетельствовавший о том, что борьбе с подводными лодками придается приоритетное значение.

Только за три штормовые ночи ноября один конвой потерял пятнадцать судов. В декабре потери снизились до 61 судна водоизмещением в 336 000 тонн, но это было слабым утешением для противника, потому что в последние дни 1942 года двадцать германских подводных лодок потопили четырнадцать судов в сражении с ньюфаундлендским конвоем, которое длилось четыре ночи.

Погода в эту четвертую зиму войны была в основном хуже, чем в предыдущую зиму – 116 штормовых дней из 140! Британцы с их врожденным чувством моря отнесли уменьшение потерь в этот период на счет плохой погоды, а не на улучшение их противолодочной обороны. Потери Союзников в 1942 году оказались достаточно серьезными, хотя и меньше тех цифр, что были опубликованы в Германии. Согласно этим цифрам, подводные лодки потопили судов общим водоизмещением в шесть с четвертью миллиона тонн – почти в три раза выше, чем в 1941-ом. Потери же подводных лодок возросли далеко не в равной пропорции.

Постоянное усиление британских сил противолодочной обороны явилось особенно заметным в Бискайском заливе и в водах к северу от Британских островов. Противник постоянно держал в этих водах специальные противолодочные группы, а небо кишело самолетами. Самолеты, патрулировавшие над Атлантикой, залетали так далеко, что в океане оставался небольшой клочок акватории, где лодки могли беспрепятственно всплывать на поверхность, но и этот пробел уменьшился, после того как противник стал применять для охраны конвоев вспомогательные авианосцы.