Чтение онлайн

Долгий час прошел после этого без всяких происшествий. Бекренев, опасливо поглядев в небо, которое все больше голубело, объявил для зенитчиков готовность «один», и на боевых постах занялись учением. Николай Ильич все замечал, но продолжал думать о бое и тогда, когда семафором выговаривал «Увертливому» за отставание, а «Умному» за шапку дыма, внезапно вырвавшегося из трубы.

Кононова на мостике не было. Петров, отлично выспавшийся с вечера, сказал Долганову, что у летчиков завидный сон. Петрову хотелось поговорить о бое, о том, что, может быть, пора отделить группу катеров, назначенную для маневра, и вообще он нашел бы о чем говорить, потому что был общителен и словоохотлив. Его тяготило, что на мостике, где людей больше, чем во всем экипаже катера, произносят только какие-то уставные командные слова.

Но Николай Ильич не вступал в разговор и коротко ответил, что Кононова разбудят, когда появятся «воробьи». Петров пробовал вступить в разговор с Бекреневым, но командир попросил извинить его, — он начинал с минером тренировку торпедной атаки. Петров начал беседовать с сигнальщиком, но вахтенный командир строго напомнил матросу об его обязанностях, и Петров покраснел до белой полоски подворотничка. «Мальчишка» правильно и деликатно напомнил, что он нарушает распорядок службы. Тогда Петров пожалел, что находится на мостике миноносца, а не стоит рядом с одним из командиров катеров, как Игнатов, и ему не придется сегодня лично определять скорость встречи торпеды с бортом фашиста. И Петров стал ждать боя с таким же молчаливым напряжением, какое было у Долганова, который уже не курил трубку, а только передвигал ее из одного угла рта в другой.

Кононова не пришлось будить. В каюте с задраенным иллюминатором он все-таки мгновенно услышал высокий звук «Яковлевых» и быстро собрался наверх. Он отвечал за действия «воробьев» и «быков» (это были позывные истребителей и штурмовиков на сегодняшний день), и первым делом он проверил, явились ли «воробьи» вовремя.

«Тремя минутами раньше!»

Неловко покачиваясь и упираясь в поручень, чтобы не вызвать боля в ноге, Кононов по-хозяйски смотрел в небо на воздушные корабли. Они перестроились в журавлиную стаю впереди «Упорного», повернули назад, и ведущий, пройдя над фок-мачтой, заглушил все другие звуки резким гулом. Он вдруг превратился в далекую точку. На лицах моряков отразилось восхищение, и Кононов крикнул:

— Азбукин! На личном счету девятнадцать побед. Двух асов сбил… Поговорить с ним сейчас нельзя, вот беда, — сказал он, с жадностью посматривая на назначенный ему радиофон. Но тотчас более важные мысли одолели его, и он спросил:

— Скоро ли?

— Минут сорок — пятьдесят, — помедлив и мысленно определяя место на карте, ответил Долганов. — А впрочем, давай сходим в штурманскую и уточним. Пойдемте, товарищ Петров.

Дивизионный штурман и Кулешов подготавливали одограф к записи эволюции на боевом курсе, и Кулешов спросил:

— Разрешите продолжать?

— Да, только напомните мне данные о движении конвоя.

— На карте отмечено, где должен быть сейчас противник.

Тихоходные транспорты вынуждали весь фашистский конвой продвигаться со скоростью восьми узлов. Немцы продолжали идти так же рассредоточение, думая, очевидно, больше всего об обороне против лодок и авиации.

— Свое место определили точно, Кулешов? — спросил Николай Ильич. — Нам сейчас каждая миля важна.

— Сошлись и астрономические и по берегу. Потом за оборотами тщательно следил, все повороты…

— Снос на течении?

— Учел.

В штурманской рубке, как водится в начавшем боевую работу штабе, становилось все оживленнее и шумнее. Пришел дивизионный связист и доложил, что радиолокационные посты на всех кораблях начали разведку целей.

— Ещё рано, — вмешался Петров.

— Для катеров, — напомнил связист. — Наши антенны много выше и минут через десять должны обнаружить конвой.

— Кладите на ожидание еще несколько минут. Отвернем, чтобы потом отрезать миноносцы противника. — И Николай Ильич взмахом руки сделал крутую дугу.

— Матросы называют локатор провокатором, — с усмешкой вспомнил Кулешов.

Чудесные приборы радиолокации, обнаруживающие корабли в море и самолеты в воздухе на расстоянии, значительно превышающем оптические средства, действующие независимо от видимости — и ночью и в тумане, — только появились в этот период войны на кораблях. Было немало помех и недостатков в их конструкции и в овладении ими. Но еще больше было недоверчивого отношения со стороны ленивых и отсталых умов.

— Чего же глупости повторять, Кулешов, — строго сказал Долганов. — Вы рассказывайте лучше, как помогает радиолокатор. Ведь это он нашел нам якорную бочку в снежном заряде? Самолеты обнаружил возле Белушьей Губы?

— Так я не свое мнение.

— Не повторяйте, да еще перед боем, в котором рассчитываем с новыми средствами наблюдения сломать много старых представлений… Ведите, лейтенант. Посмотрим с Виктором Ивановичем вашу технику в действии, — обратился Долганов к связисту.

Небольшой серый щиток, пульт радара, чем-то похожий на радиопередатчик, но с экраном и с циферблатом, как на акустических приборах, был прикреплен над столиком планшетиста. Связист включил рубильник. Глухо, монотонно загудел генератор. На щитке вспыхнули изумрудные и рубиновые стекла приборов. Стрелка циферблата дрогнула и двинулась по делениям окружности на зюйд-вест. На матовом овальном экране появилась зеленая волнистая линия. Пучки ультракоротких волн убегали в пространство со скоростью трехсот тысяч километров в секунду, но длина их пути еще не достигала противника, и они возвращались, ничего не изменяя на экране.

— Подождете? — спросил лейтенант.

— Лучше позовите нас. Будем на палубе.

— Погоди, — сказал Кононов. — Что-то есть.

Зеленая полоса пришла в движение. От нее вверх поднимались острые вертикальные языки. Вытягиваясь, они походили на пики. Сжимаясь, принимали форму неправильных ромбов.

— Это свои самолеты. Видите, удаляются на запад.

— Правильно, я выслал новую группу разведчиков, — подтвердил Кононов. — Здорово.

— Николай Ильич! — перевесившись над трапом, окликнул Петров. — Говорят, другого времени для завтрака не будет. У вас накрыли стол.

— Ориентировался на местности, катерник, — одобрил Кононов. — Пойдем, Николай?

— На пять минут можно.

Но и эти пять минут не стали отдыхом от работы. Сначала поступила радиограмма, что «быки», то есть штурмовики, перебазировались на передовой аэродром. Потом принесли сообщение, что в воздухе «юнкерсы» с прикрытием «фокке-вульфов». А к последнему глотку чая прибежал возбужденный связист.

— Голову конвоя — очевидно, тральщики и миноносцы — минуту назад поймал радиолокатор.

И он положил на стол бумажку с координатами.

Николай Ильич приказал связисту непрерывно следить за противником и точно прокладывать его курс. Следовало попытаться поймать центр и хвост конвоя.

— Есть, — сказал связист и исчез.

Петров продолжал торопливо есть, поглядывая искоса на Николая Ильича, но Кононов не удержался от прямого вопроса.

— Да, — сказал Николай Ильич, — через десять минут будем на дистанции артиллерийского залпа и начнем игру… Товарищ Петров, как только получим указания радиолокаторов, — первую группу вперед, и пусть проложат по южной границе нашей курсовой линии дымовую завесу, оставаясь внутри ее. Игнатову дайте распоряжение отойти на норд и затем зайти в тыл конвоя. Одним словом, как было условлено.