Чтение онлайн

Перехватив взгляд Дарника, заинтересовался муками оруженосца и Корней.

– Как думаешь, догадается или нет? – участливо спросил он у князя. – Свирь бы давно сообразил.

Увидев, что на него смотрят высокие архонты, Афобий засуетился еще больше и, пробегая мимо княжеского телохранителя, споткнулся о его копье, и ромея тотчас же осенило: ну конечно, копья и пики! Тут же помчался к повозкам оружейников и вернулся с охапкой копий и пик, клещами срывая с них наконечники.

Как только шатер был поставлен, появились и переговорщики. Двое крупных сорокалетних мужчин в расшитых золотом и с собольей окантовкой великолепных плащах. Один был совершенно лыс, у второго на голове тонкий серебряный обруч не давал расчесанным волосам приходить в беспорядок от легкого ветерка.

Вопросительно глянув на князя и получив его молчаливое согласие, Сигиберд пошел навстречу переговорщикам, поравнявшись с ними на последней трети пути до княжеского шатра. Действовал как хорошо вышколенный ромейский придворный.

Подойдя к князю с архонтами, переговорщики с холодными улыбками поклонились и произнесли свои приветствия.

– Скажи от меня тоже что-то хорошее, – попросил Дарник варагесца, – только не слишком сладкое.

На стоявшую неподалеку группу пленных абориков переговорщики только искоса глянули и молча пошли за князем и Сигибердом в шатер. Кроме них, четверых, в шатер вошли еще четверо заранее оговоренных советников: Калчу, Буним, Корней и Ираклий. Буним заодно должен был переводить Калчу со словенского на хазарский, а Корней Ираклию на ромейский. Несколько дорожных сундучков, покрытых сайгачными шкурами, служили сиденьями. Едой не потчевали. Афобий наливал в кубки лишь сильно разбавленное водой вино. Того, что с обручем, звали Гадор, он был за главного, а лысого звали Вало, он служил для Гадора сдерживающим началом, потом обоим наверняка придется отчитываться перед более важными отцами города, ведь вряд ли к незнакомым пришельцам пошлют самых ценных воевод.

– Почему знаменитый князь Дарник находится здесь? Разве наш город причинил ему какое-то зло? – заговорил через Сигиберда Гадор.

– Нет, Хемод мне никакого зла не причинил, – любопытства ради Дарник решил отвечать пока только на заданные вопросы.

– Разве достойно благородного воина помогать тем, кто убивает наших послов?

– Нет, это недостойно благородного воина.

Гадор чуть помолчал, ожидая более подробных княжеских объяснений, но не дождался их.

– Князь Дарник собирается взять приступом наш город?

– Да, завтра или послезавтра ваш город падет.

Оба аборика переглянулись между собой.

– Князь Дарник не боится ради подлой кочевой орды потерять очень много своих воинов?

– Нет, не боится.

– Что надо князю Дарнику, чтобы не нападать на наш город?

– Обменять всех кутигурских детей на двадцать восемь ваших пленников.

– Это все, что ему надо?

– Нет, не все. Я хочу, чтобы Хемод взял меня с моим войском себе на службу.

Аборики быстро заговорили с Сигибердом, видимо уточняя, правильно ли он перевел слова князя.

– Для чего князь Дарник хочет быть у нас на службе?

– Для того, чтобы защитить Хемод от кутигуров.

– Но мы и сами умеем защитить себя от кутигуров.

– Боюсь, что завтра, когда Хемод лишится своих стен, вы поймете, что это не совсем так, – Рыбья Кровь был по-прежнему сама невозмутимость.

Даже его советники слушали их разговор, округлив от изумления глаза, не решаясь вставить в непонятную словесную игру князя ни слова.

– Мы считали, что князь Дарник пришел сюда защищать кутигур, или это не так?

– Это именно так. У кутигур я беру серебро и баранов, чтобы защищать их от вас, у вас я буду брать золото и самоцветы, чтобы защитить вас от кутигур.

В шатре воцарилось тяжелое молчание.

Вало что-то шепнул на ухо Гадору. Тот сделал нетерпеливое движение плечом, потом все же, глядя на напарника, спросил:

– Сколько именно золота хочет взять князь Дарник за свою службу Хемоду?

– Сто тысяч дирхемов.

– Но во всем нашем городе не наберется и половины этой суммы.

– Эта сумма может быть выдана не только золотом, но и чем-то другим. Например, хорошими бревнами для строительства моего города неподалеку от Хемода. Я ведь собираюсь хорошо и долго защищать Хемод от кутигуров.

Последние слова князя окончательно добили переговорщиков.

– Мы должны передать твои предложения старейшинам Хемода. Завтра в полдень ты получишь наш ответ.

Аборики поднялись и откланялись, собираясь уходить. Но Дарник был в боевом расположении духа, чтобы дать им уйти просто так.

– Наши переговоры никак не должны помешать нашим военным делам. Если ваши воины попытаются исправлять повреждения, которые мы вам нанесли, наши камнеметы снова начнут стрелять. Лучше, если и вы и мы до завтра ничего не будем делать.

С этим пожеланием переговорщики в сопровождении Сигиберда покинули шатер.

Пока слышны были их шаги, Корней еще крепился, а потом все же расхохотался в полный голос. Глядя на него, засмеялись и остальные, хотя им было вовсе не до смеха.

– Почему ты сказал, что будешь защищать абориков от кутигуров? – первой возмутилась Калчу. – Ты же хотел захватить их город?

– Я и сейчас хочу, – не возражал князь. – Но зачем сражаться, когда все что нужно можно получить и без сражения. Или тебе сожженные трупы ваших детей дороже этого?

– Ты самый лучший переговорщик на свете, – от души похвалил Буним. – Я получил несравненное удовольствие. Если аборики согласятся, буду смеяться неделю подряд.

– А как именно мы будем защищать Хемод от кутигуров? – растерянно полюбопытствовал Ираклий.

Ответом ему был общий хохот, смеялась даже Калчу.

Переговоры растянулись на полных четыре дня. На второй день из городских ворот вышли два плотника и стали закреплять лежащие на железном остове мостков доски, чтоб по ним можно было ходить без опаски. Дарник решил считать это нарушением договора ничего не исправлять и скомандовал бродникам направить нарубленные кусты и деревья к городской стене. И вот по реке поплыл целый зеленый остров, направляемый с берега длинной бечевой. Аборики опомнились, когда этот остров вошел в правую протоку и намертво уперся в железные столбы мостков.

Пришедшие через час на переговоры Гадор с Вало были этим действием дарникцев глубоко возмущены.

– Ты же сам говорил, что не будешь ничего делать до окончания переговоров? – вполне уже по-свойски разорялся Гадор.

– Вы немножко нарушили, и я немножко нарушил, – объяснил Дарник.

В шатре были все те же переговорщики, что и накануне, только сидели уже без всякого напряжения, готовые получать чистое удовольствие от княжеского краснобайства.

– А зачем эти зеленые ветки? – подал голос Вало. – Чтобы перебираться по ним к стене? Для воинов с лестницами и оружием это невозможно. Гореть на воде эти зеленые ветки тоже не будут.