Чтение онлайн

– Он вон там лежит. Он, кажется, сильно ударился, потому что дважды отключался.

Дважды? То есть я еще и какой-то раз не помню? Ох, все веселее и веселее.

– Здравствуйте.

– Вечер добрый, доктор.

– Как вы себя чувствуете.

– Ровно так же, как и выгляжу, очень и очень хреново.

– Ну еще бы… носилки несите сюда и капельницу.

– Еще бы? Вы о чем?

– Еще спрашиваете? Не шевелитесь. Подготовьте шприц и тест.

– А что такое? Вы его увезете? Зачем носилки?

– Вы смеетесь сейчас?

– Нет, нам ехать нужно.

– Ну если нужно, то можете ехать, но вот ваш друг далеко уехать не сможет.

– Почему?

– На грудь его смотрели?

– Будь он симпатичной девчонкой, то только бы туда и смотрел, а так зачем мне туда смотреть?

– Ну хотя бы потому что она у него вся в крови.

– Ну да, я тоже весь в крови, в машину олень влетел, всех нас своими мозгами обрызгал.

– Это его кровь.

– Чего?

– Того, он спереди сидел?

– Ну да, а что?

– А то, что в нем сейчас столько стекла, что впору вместо окна использовать. Чудо, что он от кровопотери еще не умер. Но если вам надо ехать, то, конечно же, задерживать не буду.

– Вы серьезно?

– Сами посмотрите.

– Твою ж!

Встревать в разговор уже нет сил, слова просто не выходят из меня. Самое странное то, что я совершенно не чувствую того, что во мне какое-то стекло и что я теряю кровь. У меня просто странная слабость по всему телу, будто я упал плашмя на бетонный мост. Слова врача и Кена слышны отчетливо, но будто кроме них ничего и не существует. Никаких других звуков, как в пустой комнате.

– Так, как вас зовут?

– Марк.

– Хорошо, Марк, сейчас мы вас переложим на носилки. Будет больно.

– Аааах, ты ж!

– Тише, тише, сейчас мы вас поместим в машину и там вколем обезболивающие.

– А почему до этого нельзя было?

– Чтобы вы не отключились раньше времени. Лучше, если вы будете всегда в сознании.

Хоть эта хрень и на колесах, но я почему-то чувствую каждый их шаг, будто они по мне шагают своими ботинками с очень плотной и тяжелой подошвой. Всегда забавляла одежда простых и честных рабочих, что она недалеко ушла от той же самой военной экипировки. Плотная, но легкая ткань, большая тяжелая обувь, десятки килограммов экипировки сверху. Если это не подсознательная подготовка к тому, чтобы в любой момент пойти маршировать с винтовкой в какую-нибудь восточную страну, то я даже не знаю.

– Марк, слышишь меня? Не отключайся.

– Я тут, просто задумался.

– Ох, дружище, именно этого делать сейчас не стоит. Сначала задумался, потому просто закрыл глаза, чтобы удобнее думать было, а потом думают уже за тебя и о тебе каждое двадцать седьмое число, когда случайно встречаются родственники. Так что давай-ка ты свои размышления отложишь и просто поболтаешь со мной. А лучше все размышления вслух, пожалуйста. Услышал?

– Да, господин врач. Кстати…

– Кларк.

– Кларк?

– Кларк.

– Интересно.

– Что именно?

– Меня мама так хотела назвать?

– Почему передумала?

– Потому что умерла.

– Хреново это.

– Не стоит.

– Чего не стоит?

– Обычно говорят, что соболезнуют или что очень жаль.

– А, ты про это. Не, мне плевать, я же чужой человек. Не знаю ни тебя, ни твою мать не знал.

– Согласен полностью. Примерно так и отвечаю всем.

– Только не говори сейчас, что между нами очень много общего и всякое такое.

– Даже в мыслях не было.

– Врешь.

– Ну есть немного.

– За то долгое время работы на скорой помощи, я повидал таких, которые в, якобы, их самый тяжелый момент начинают во всем видеть знаки и влияние руки судьбы.

– Это не самый.

– Не самый?

– Не самый.

– Что не самый?

– Ну ты сказал, что люди обычно в самый тяжелый момент своей жизни начинают вот этой херней заниматься. Так вот, это мой не самый тяжелый момент.

– Правда? Скажу тебе честно, что я не уверен, что мы тебя довезем.

– Даже, если ты начнешь меня сейчас душить или избивать капельницей, все равно не самый.

– Серьезно? Что же в твоей жизни такого случилось?

– Ну если исключить ту часть, где я год с лишним провел в окружении наркоманов и психов за железными воротами, то даже тогда наберется десяток историй покруче, чем этот дрянной пит стоп. Дело в том, что я из очень состоятельной семьи, а отцу было на меня плевать, вот и приходилось себя как-то занимать, в то время, как всех других детей, папаши учили кататься на велосипеде и пользоваться презервативами.

– Ну и какая история самая жесткая?

– Периодически в моей жизни появлялся один человек, который полностью переворачивает мою жизнь и выводит тусовки и возможность получение кайфа на совершенно иной уровень. Как-то мне приходилось выживать в пустыни три недели, потому что в мой самолет попал бульдозер.

– Кхм… прости что?

– Самый обыкновенный бульдозер, желтый такой.

– Ты серьезно?

– Ну да. Если ты хочешь узнать, откуда он взялся в небе…

– Да неее, ты что, тут все итак понятно.

– Над нами пролетал самолет, который перевозил строительную технику. И вот у них случилась там авария, после чего пошел дождь из фургонов, тягачей, тракторов и так далее. Один из бульдозеров влетел в наш самолет, и мы рухнули в пустыню.

– Интересно узнать, как ты там выживал.

– Да выбирать особо не приходилось. По правилам перевозки, всю технику транспортировали без топлива, поэтому она была максимально бесполезна, кроме как укрытие от солнца и ветра.

– А чем же питался ты там?

– К моему счастью на дожде из тачек авария на том борту не закончилась и в итоге он и сам упал. Когда в моем самолете уже нечего было есть, пришлось идти в сторону крушения второго.

– И там была еда?

– Ну почти.

– Это как?

– Еды на грузовом самолете не оказалось, но к моему спасению там было много работн…

– Эй, Кларк! У нас колесо пробило!

– Вот же черт! Что с запаской?

– Запаску мы утром поставили, в сервис только вечером.

– Ну что ты будешь делать. Как же нам везет сегодня.