Чтение онлайн

– Чего тебе, червь могильный? – спросил Пацан.

– Я согласен, – ответил я. – Дай мобилу, я позвоню Игнату и спрошу, где он.

– Диктуй номер, я ему сам позвоню.

– С тобой он не станет разговаривать.

Пацан потянулся к поясному чехлу, но вдруг засомневался в искренности моих намерений. К люку подошел усатый. Он уже был одет, серый пиджачок скрывал наплечную кобуру, в которую усатый заталкивал «макаров». Две пары ног стояли на краю ямы, у самого моего лица.

– Тебе не поздоровится, если ты вздумал шутить, – предупредил усатый. – Поднимайся!

– Мне удобнее звонить отсюда, – возразил я, но Пацан ткнул меня в лоб кончиком своего ботинка.

Фокус не удался. Мне пришлось подчиниться. Усатый кивнул на табурет. Я сел. Пацан расчехлил трубку и, крепко сжимая ее в кулаке, поднес ее к моему лицу.

– Набирай номер! Говорить будешь с моей руки.

Усатый, дабы еще больше убедить меня в том, что шуток не потерпит, вынул пистолет, оттянул большим пальцем курок и приставил ствол к моему затылку. В таких условиях мне еще ни разу не приходилось звонить. Но отступать было поздно. Будь что будет, но шанс спасти Ирину я должен был выбрать до конца. Если повезет и Стас Поляков вытащит ее из «обезьянника», Ирина перескажет ему все, что узнала от меня. Хоть какая-то польза от моего бестолкового усердия… Я стал тыкать пальцем в клавиши телефона, который Пацан держал передо мной. Надо подумать, как в нескольких на вид безобидных словах передать Полякову максимум информации. Сначала, не называя Полякова по имени, я представлюсь. Он должен вспомнить мою фамилию – мэр обещал, что расскажет ему обо мне. Следовательно, Поляков догадается, о чем я намерен с ним поговорить. Потом можно будет задать несколько универсальных вопросов, которые не вызовут подозрений у Пацана и усатого. Например: «Где ты сейчас находишься?» Или: «Я хочу тебя разыскать»…

А дальше – экспромт и надежда на удачу. Возможно, я успею сказать главное до того, как пуля пробьет мой череп и выплеснет мозг вместе с костной крошкой на белую стену… Я закончил набирать номер и прижался ухом к трубке. Усатый еще сильнее вдавил мне в затылок ствол пистолета. Сейчас пойдут гудки. Я пошевелил во рту пересохшим языком: готовься, дружок, к скороговорке. Сейчас посмотрим, кто быстрее, ты или пуля…

Напряжение было столь велико, что когда вдруг в полной тишине тонко засвистела Токката ре минор Баха, мы все вздрогнули и Пацан чуть не выронил трубку, а усатый чуть не нажал на спусковой крючок.

– Кто это еще? – пробормотал усатый и метнулся к столу, где свистел и дрожал его мобильный телефон.

– Может, Фобос? – с надеждой произнес Пацан.

У меня вдруг стали ватными ноги, и от счастливого, невероятного, дикого подозрения захотелось закричать не своим голосом. Абсурд! Черное смешалось с белым, небо стало землей, а море – небом? Или… или произошла страшная ошибка, мэр дал мне совсем не тот… Нет, страшно подумать. Хочется закрыть глаза, забраться в погреб и посидеть там в одиночестве и темноте.

Усатый схватил телефон, но вдруг замер, не донеся трубки до уха, и с перекошенным лицом взглянул на меня. И я понял, что ему в голову пришла та же мысль. Пацан напрягся, как пружина; он чутьем понял, что происходит нечто из ряда вон выходящее, но не понимал, откуда это выходящее ждать, с какой стороны.

Усатый все же включил телефон, поднес его к уху. Не сводя с меня настороженного взгляда, он негромко произнес:

– Алло…

– Привет, – ответил я.

Мы смотрели друг на друга перекошенными физиономиями.

– Что за чушь?! – воскликнул усатый, отключая телефон и зашвыривая его на койку. – Твоя фамилия Вацура?

– Да, – с волнением ответил я. – А ты Стас Поляков?

Усатый, то есть Стас Поляков, схватился за голову, покачал ею и застонал:

– О-о-о-о! Я сейчас кого-то убью!

Пацан смотрел на мобилу, словно на отвратительную бородавчатую жабу, и его рыжие брови медленно заползали на лоб.

– А при чем здесь я, Станислав Сергеевич? – залепетал он.

– Ты кого привел? – с нежной ненавистью спрашивал Поляков у Пацана.

– Какого черта? – с другой стороны подал голос я.

Пацан с ожиданием неизбежного наказания косился то на меня, то на Полякова и медленно отступал в угол.

– Я ж вам докладывал, Станислав Сергеевич, – шептал Пацан. – Я…

– Головка от гвоздя! – рявкнул Поляков. – Сколько ты за ним гонялся, подсолнух ты увядший?! Сколько времени коту под хвост?

– А сколько я от тебя натерпелся! – дожимал с другой стороны я и, не совладав с собой, схватил Пацана за ворот водолазки. Ткань затрещала.

– Руки!! – заорал Пацан, ударяя меня по запястьям.

Я чуть было не двинул его по роже.

– Отставить! – вовремя крикнул Поляков и кинулся разнимать нас, размахивая пистолетом. Оттолкнув меня к стене, он сердито выпалил: – Вацура! Какого лешего ты играл с нами втемную? Сразу не мог сказать, что ты частный детектив и к яхте не имеешь никакого отношения?

– Я так и говорил! – заверил я, поправляя на себе помятый пиджак. – Но это рыжее чучело…

– Но-но! Потише! – пригрозил Пацан.

– Это рыжее чучело, между прочим, – сдержанно пояснил Поляков, заталкивая «макаров» в наплечную кобуру, – имеет звание старшего лейтенанта. Так что прошу повежливее.

– Вот как? Старший лейтенант? А Фобос…

– Фобос – это аббревиатура, – пояснил Поляков. – Фокин Борис Семенович. Звание – майор, старший оперуполномоченный.

– А как похож на главаря банды! – воскликнул я. – Ну, Али, наверное, агент национальной безопасности.

– Нет, Олег тоже оперуполномоченный. А вот Эльза – следователь по особо важным делам, она и руководила оперативно-следственной группой.

– В голове не укладывается! – признался я. – Извините, если я кого-то обидел при первом нашем знакомстве. Но повторю еще раз, что на яхте я оказался случайно. Спортивный самолет, в котором я летел, потерпел аварию…

– Достаточно, – махнул рукой Поляков и, играя желваками, недобрым взглядом посмотрел на Пацана. – А ты что ж, не отличил нормального человека от террориста?

Пацан пожал плечами, потупил взгляд и покраснел так, что даже волосы приобрели ядовито-медный оттенок.

– Но он вел себя, как террорист, – пробормотал Пацан. – Что-то вынюхивал, высматривал. А на кого еще, извините, я должен был подумать? Свалился нам на голову, как птичье дерьмо.

– Как летчик, потерпевший крушение, – едва сдерживаясь, поправил я. – Если ты не знаешь, что такое самолет и как он летает…

– Да иди ты со своим самолетом! – отмахнулся Пацан. – Не мог на какую-нибудь другую яхту забраться? И вообще, что за дурная манера без спросу на чужие корабли влезать?

– Других не было, так что прости, что не утонул!

– Ну, хватит вам! – попытался примирить нас Поляков. – Давайте без эмоций! Сейчас мы во всем разберемся и все исправим!

– Для меня это полная неожиданность! – признался я. – Разве я мог подумать, что воюю против мятежного отряда специального назначения! Игнат назвал вас бандитами, и у меня были все основания верить ему.