Чтение онлайн

Лейла сидела молча. Друцкой взял ее за руку.

— Милая Лейла, — сказал он, — поверь мне, что я сделаю все, чтобы к лучшему устроить твою судьбу. А пока прощай!

Девушка не ответила Друцкому. Он выпустил ее руку, смущенный; рука упала на колени Лейлы, словно мертвая.

Старый цыган проводил Друцкого до ворот и, выпроводив его, тут же снова запер калитку. Выйдя на волю, Друцкой огляделся. Улица, заросшая травой, была пуста. В большей части домов окна, прикрытые ставнями, придавали улице такой вид, будто не к вечеру склонялся день, а было раннее утро. Вскочив на дрожки, Друцкой приказал кучеру везти себя на Тверскую гауптвахту.

В ОКТЯБРЕ

Ключ от чердака

Судаковский дворник Ферапонт надел тулуп, собираясь на ночное дежурство у ворот. Позванивая связкой ключей на большом крыльце, дворник строго наказывал сыну:

— Запрись, Еванька, на крюк да и ложись спать. Не вздумай опять к Варкину в лазарет бежать. Забью! Он добру не научит.

— Я, папанька, почитаю маленько. Варкин мне книжку дал.

— И в книжках проку мало. Я тебе говорю — ложись спать! Федор Иванович опять скажет: «Что это ты, Ферапонт, всю ночь электричество жжешь?» Спи, и баста! Скидай сапоги! Давай сюда!

Ферапонт взял Ванюшкины сапоги под мышку, щелкнул выключателем и вышел на двор. Еванька запер дверь на крюк, прислушался к шагам отца. Отец ничего не забыл — не вернется. Еванька в темноте осторожно откинул крюк и, не ложась, дожидался. Сердце у него стучало…

Кто-то снаружи нашарил рукой скобку и осторожно потянул дверь. Ванюшка поспешно лег на постель и прикрылся. Дверь приоткрылась… Из двери пахнуло крепкими духами. Шурша накрахмаленной юбкой, в комнату вошла девчонка и шепотом довольно строго позвала:

— Еванька!

— Есть такой! — солидным басом ответил Еваня, зевнув, и присел на постели.

— Варкин велел тебе ключ от чердака из связки у отца вынуть… Вынул? Давай мне.

— Да, «вынул»! Отец спал, а кольцо с ключами в руке держал. Федор Иванович ему приказал никому ключей не давать. «А то, говорит, ответишь!» Время-то аховое! Варкин — мастер приказывать, а сам хоронится.

Аганька горестно хлопнула ладошками:

— Еванька, чего делать-то?

— Поди скажи Варкину, чтобы сам сейчас пришел. В такое дело вашему брату, девчонкам, путаться нечего.

— Ух ты мне! — Аганька подбежала к Еваньке, поднесла к его носу кулак и, вея юбкой, выбежала вон.

Прошло несколько минут, и в сторожку вошел солдат Варкин. Он ничуть не хоронился. Еще издали услышал Еванька его песню:

Возле речки, возле моста,

Возле речки, возле моста,

На Волхонке!

Возле речки, возле печки,

Возле речки, возле печки,

У заслонки.

Войдя в сторожку, Варкин привычной рукой нашел выключатель и зажег свет. Левая рука у Варкина на перевязи, в толстой гипсовой повязке.

— Чего сидишь во тьме египетской? Ну-с, в чем дело?.. Без сапог? Где ключ? — спросил Варкин.

— Без сапог: отец унес. Ключ у отца. Да не беда! Я побегу к отцу и скажу: «Папанька, Варкин пришел, спирту принес…» Он все кинет…

— План хорош, но спирту нет.

— Ну, выдумай еще…

— Лучше не выдумаешь. Попробуем. Беги. Медлить нельзя. Ты скажи отцу: «Я посторожу, поди выпей с Варкиным». Погоди. Слушай. «Они» скоро начнут приходить — не сразу, а по одному, по двое. Всех их семеро. Спросишь: «Кто такие?» Каждый должен сказать: «Мушка». Ты отвечаешь: «Москва». Понял?

— Чего проще! А ты их всех знаешь?

— Всех до одного! Да с ключом-то не ошибись, не забудь: от чердака!

— Понес! — ответил Еванька, выбегая вон из сторожки.

Варкин сел и, играя на перевязанной руке, как на балалайке, запел в ожидании Ферапонта:

Возле речки, возле печки,

У заслонки,

Пекла баба пышки с маком

Для девчонки.

Еванька побежал босиком по ледяным плитам дорожки к воротам.

Ферапонт грузным медведем сидел в дворницком тулупе и валенках на низком табурете у калитки сквозных железных ворот.

— Папанька, Варкин пришел, спирту принес! — крикнул Еванька, впопыхах ткнувшись головой с разбегу в грудь отца.

— Да ну? — радостно изумился, пробуждаясь от дремы, Ферапонт. — Верно?

— Сам сказал.

— Как же быть-то? Вот история!

— Ты поди, а я посторожу. Поди скорей! — торопил Еванька отца, переступая по плитам босыми ногами. — Беги бегом!

— Ишь ты какой шустрый! Я уж сто лет не бегал.

Ферапонт встал, нашел в связке ключ от калитки, отомкнул большой навесной замок и, выйдя за калитку, посмотрел в одну сторону переулка и в другую. Вышел за ворота и Еванька.

— Что еще за чудеса?!

Вдали, со стороны Пречистенки, погас высокий газовый фонарь. За ним — второй, третий… И ближе стало видно, что по улице, перебегая со стороны на сторону, движется фонарщик Горбунчик с длинной бамбуковой палкой и «привертывает» фонари. Фонарщик подбежал к фонарю против калитки и оставил вместо яркого зеленого огня маленький синий глазок. Ферапонт строго спросил:

— Чего это в такие дни свет гасишь?

— Наше дело такое, — ответил Горбунчик, остановясь, чтобы вздохнуть. — Прикажут — гаси, велят — зажигай!

— Экономия газу, что ли? — спросил Ферапонт.

Но Горбунчик побежал уже со своей волшебной палкой к следующему фонарю. В переулке стало темно.

У Еваньки от холодного камня ломило ноги.

— Папанька! Ждет Варкин-то!

— Варкин? Ну ладно. Сядь. Надень тулуп. Да гляди никого не пускай. Наши-то, никак, все дома?

— Костя управляющев, никак, не пришел.

— Шляется по ночам! Ну, его пустишь. А больше никого…

Ферапонт запер калитку, скинул тулуп и пошел к сторожке. Ванюшка закутался в тулуп с ногами. Блохи дружно принялись «чкалить» голые ноги мальчишки.

— Вот это так! Важно! — с удовольствием бормотал Еванька, разыскивая в связке знакомый ключ от чердака. Найдя, он снял ключ с кольца.

Согревшись, Еванька задремал. Его разбудил тихий стук скобой в калитку. За калиткой во тьме стояли двое с ношей в руках.

— Вы чьи будете? — спросил Еванька, вылупляясь из тулупа.