Чтение онлайн

Снабжение нам выделили, без разговоров и волокиты. Газовые и светозвуковые гранаты, в объеме купе контузия и слепота всем обеспечена. Ну и конечно, взрывчатка — причем не чистый тротил, а ТГА, смесь с гексогеном и алюминиевым порошком, на восемьдесят процентов сильнее. Детонаторы, провода, шнуры ДШ, подрывные машинки, коммутаторы, аккумуляторы, да и радиовзрывателей не жалко, последние остатки из двадцать первого века. Саперный инструмент, все это закапывать — хотя его можно и у фрицев попросить, зачем лишний груз? И «огневой мощи слишком много не бывает» — два гранатомета АГС, все же сумели предки сделать аналог «пламени», чуть похуже, но вполне сопоставим, и восемь «Рысей», с полным ассортиментом — и кумулятивные, и зажигательные, и дымовые, и главное, термобарические (еще один респект предкам)! И куча прочих мелочей. Как, например, красящие пистолеты для пейнтбола (тоже здешнего уже изготовления!) — для тренировок. Потому что был предусмотрен и полигон — заброшенная железнодорожная ветка, на ней несколько пассажирских вагонов — чтобы отработать быстрое проникновение и бой с тесном пространстве, с имитацией подрывных зарядов, двери и окна вскрывать.

Уже на второй наш день здесь, шестнадцатого утром, прибыли «гарибальдийцы». Кравченко лично возглавил команду, четырнадцать человек, самых лучших отобрал, уже сработанных в пары (МЗД обычно вдвоем ставили), из них десятеро инструкторов. Стоп, а отчего пятнадцать в строю? Подхожу к бойцу невысокого роста, в конце строя. Так, кого мне за это убивать?! Мы тут не в войнушку играем!

И тут Лючия с размаху влепляет мне пощечину. И кричит по-итальянски — я и слова вставить не могу. И не понимаю почти ничего — когда вот так, скороговоркой. Что-то про «кобелино», и еще вспоминаю, она это раньше исключительно про немцев говорила, «непереводимая игра слов». Гарибальдийцы смотрят с пониманием, местные товарищи с обалдением, я спасаюсь бегством, кричу Кравченко — Федор Иосифович, что это за цирк?

— А ты попробуй от нее избавься! — оправдывается тот — как вы все исчезли, она успела меня извести, и отца Серджио, к товарищу Мехлису прорвалась, и говорила, что до самого Папы и даже товарища Сталина дойдет! И ведь добралась бы — ой, бисова девчонка, что в голову вбила, ничем уже не вышибешь!

Стоящий рядом Валька ухмыляется — ну ты, командир, попал!

Последующее объяснение опущу. Утром, злой и невыспавшийся (попробуйте!) гоню свою команду на вагоны. Ладно, птичка-лючия, раз напрашиваешься, так покажем тебе, где раки зимуют — сама убедишься, что в настоящем деле ты будешь балласт. Нет, кое-чему я ее еще там, в Италии, натаскать успел, на тренировки она ходила со старанием. И даже в нескольких боевых операциях участие принимала — бегала со всеми, и стояла у меня за спиной, когда мы немцам дорожный террор устраивали. Но вот сейчас я тебя гонять буду, как самого последнего салабона, пока сама пощады не попросишь!

Разминка, гимнастика — ну это ладно! В Италии тридцатых, деревенская девушка, если уж в детстве не умерла, при этом уровне медицины, имеет достаточное базовое здоровье и физические данные, слабые и болезненные просто не выживали. Двигается достаточно ловко и быстро — так мы только начали! И проникновение в вагоны через окна (открытые, чтобы стекол каждый раз не бить), это тоже всего лишь упражнение — в реальности тут сначала будет магнитная мина на борт, если там броня, успеть укрыться, куда бог укажет, под вагон, или в канаву, неизвестно ведь, будет поезд на рельсах стоять, после взрыва десятка зарядов по двадцать кило? А теперь дуэльный штурм — разбиться на две команды, и по сигналу атаковать вагон с разных сторон, и внутри мочить друг друга краской разных цветов, в кого попали, тот «убит», вне игры, и сам не стреляет!

Ничего себе! Лючия не чемпион конечно — но явно не аутсайдер! Мелкая, верткая, быстрая — и стреляет на близкой дистанции очень даже ничего! А вот сейчас я тебя персонально проверю, в дуэли!

Все как в ковбойских фильмах. Площадка, нас двое, по сигналу выхватили, и огонь! Вот только, в отличие от киношных ганфайтеров, столбом стоять не надо! Выхватывая пистолет, одновременно резко ухожу вниз и вбок, выстрел, рыбкой вперед, пистолет в двух вытянутых руках, выстрел, перекатываюсь назад, прижимаясь к земле, выстрел! И мне в плечо влетает шарик краски.

Поднимаюсь, иду к Лючии. Ей тоже от меня попало, один раз, в бок. Мать-перемать, да что это такое, я разучился, или уже постарел?!

— Я каждый день тренировалась, синьоре Юри — говорит эта чертовка — как ты мне сказал, пальцем на предмет показывать, не целясь — а после проверить. Затем, так же с пистолетом. Могу даже с двух рук, но тут куда хуже выходит. Синьоре Юри, признаюсь, что я играла не честно — я ведь видела, как ты этот прием раньше делал, и знала, куда целить.

Я озверел. Между прочим, правильно заметила — а то я, равных противников не встречая, и в самом деле стал повторяться! К концу дня даже я заметно устал, кто-то из парней держался на одном самолюбии, ну а эта бесовка еще пытается улыбку изобразить! Наконец отбой, умыться — душ, сделанный из бочки на козлах, это не роскошь, а хорошо усталость снимает, особенно если прохладный! — и эта чертовка все рядом вьется. Спрашиваю ее, а если в рукопашке на тебя двое здоровенных эсэсманов? Мы уже дома, она нагибается к своему снаряжению, берет что-то, оборачивается — и у нее на поясе целых четыре «беретты», модель 1934 года, калибр 7.65.

— На тридцать шесть (дальше снова «игра слов», смысл — грязные отродья дьявола) хватит — говорит Лючия — но вы утомились, мой кабальеро, позвольте я вам приготовлю ужин?

Это после того, как она отбегала столько же, сколько я? И если на учении при всех обращалась исключительно официально, как положено бойцу с командиром — то сейчас, сладкий голосок, «мой кабальеро»! Свои вещи перетащила, собирается вместе со мной устроиться — нас в домиках поселили, мне отдельную комнатку, как командиру, и эта девчонка уже хозяйничает, как у себя? Но стоит лишь мне выразить сомнение, как ангелочек тотчас обращается в фурию — уперев руки в бока, гневно спрашивает, а отчего в Италии было можно, а сейчас нельзя, или у тебя уже какая-то появилась? И кто говорил, что итальянки мягки и во всем покорны мужчинам?!

Ладно, птичка, сама напросилась — и еще несколько дней подготовки впереди! А мне действительно нужен ординарец, по итальянскому опыту — забот куча, о своем быте часто просто подумать не успеваешь. Вот только ужин в постель, это лишнее — нас, перед операцией, кормят без всякой нормы, сколько влезет!

Еще через день прибыли затребованные снайперы. Приветствие Пилютину с Булыгой, знакомство с остальными (не было у гарибальдийцев «тяжелых» снайперов с «фузеями», пришлось брать со стороны). Их от штурма вагонов избавил, зато физуха с рукопашкой в начале дня были обязательны для всех. И минеры тренировались быстро и слажено закапывать под насыпь гостинцы — если ставить им в помощь еще пару человек с большими лопатами, и работать не пригибаясь, то управлялись за семь-восемь минут! Ну а «штурмовикам» приходилось тяжелее всех. Теперь «обороняющаяся» команда заранее занимала позицию в вагоне, ну а наступающим надо было проникнуть внутрь и выбить всех с минимальными своими потерями. «Убитых» конечно, было много — но ведь мы «условно» не применяли гранат, и как смоделировать подрыв поезда на минах, много ли останется боеспособных? Не один заряд под паровозом — а десять, двадцать, разнесенных по всей длине состава. Трудность была лишь рассчитать, какой вагон нужен нам, чтобы не трогать его? Считая стандартную длину вагона двадцать пять метров — и что немцы, насколько нам было известно, порядок вагонов в поезде не меняли, все же к планировке квартиры даже фюрер привыкает, да и неудобно к примеру, в вагон-ресторан через казарму охраны ходить.

Кстати, большинство «привлеченных» в нашей команде всего за несколько часов до вылета узнали о подлинной цели операции — кто будет в поезде, на которой мы охотимся, и что по возможности объект надо взять живым. Услышали в ответ восторженные матюги — и даже возмущение, что раньше не сказали, «тогда бы с удвоенной силой тренировались». А уж как реагировали итальянцы… Однако же, вызывало опасение — а вдруг они не удержатся, и прежде времени начнут стрелять в «слуг сатаны»?

— Так парни проверенные — отвечает Кравченко — в деле уже бывали. Знают, что это, в засаде ждать приказа. И со своими «первыми номерами» хорошо сработались. Не подведут!

А вот на тебя, птичка-лючия, положиться можно? Без обид — не просто к немцам в тыл идем, а прямо к ним в гости, хоть этот Руди и клялся, и вроде бы не дурак — но черт его знает? Да и гестапо может уже все под колпаком держать, в час «Х» минус сколько-то, накрыть всех. Раньше легче было, в смысле, что любой фриц враг, а теперь как отличить, кто нам в помощь, а кто нет? Стремно было даже мне — бывают люди без страха совсем, но именно единицы, и на уровне психического отклонения — тут главное, страх тебя парализует или мобилизует, заставляет делать глупости, или злости прибавляет? Так что ты, галчонок, здесь останешься, и будешь молиться за нас. Чтобы у нас вышло — в ад спуститься и главного черта в мешке притащить.

А она отвечает — Данте в ад спускался, и вышел, я книжку читала. И раз Папа сказал, что каждый, кто Гитлеру вредит, получает прощение, каким бы грешником ни был — то значит и среди немцев заблудшие могут быть, которые спасутся. Потому не тревожься, я буду делать лишь то, что ты мне прикажешь, и чуть не плачет, вот на колени сейчас станет и будет умолять! Да что ты можешь там делать? — а спину тебе прикрывать, у меня это получается хорошо.

Долетели удачно — немецкая авиация уже почти отсутствовала как класс. И «линия Камхубера», мощный рубеж ПВО, была развернута от налетов на Германию с севера, в этой реальности в Италии не было аэродромов союзников, никто отсюда фрицев не бомбил. Получив сигнал, что приземляться безопасно, все равно держали оружие наготове. Что нас встречал не один герр Рудински, но и сам «Лис» Роммель, было сюрпризом, и приятным — не стал бы он собой рисковать, если бы замыслил ловушку. Самолеты загнали в какой-то дальний угол авиабазы, выставили охрану — да, именно охрану, а не группу захвата, периметр держать и посторонних не пускать, даже полевую кухню притащили, для экипажей. С Роммелем разговаривал Серега Куницын, «Скунс», как доверенное лицо командира, я не настолько безупречно знаю немецкий. В грузовиках было все, что мы просили, немцы и тут сыграли честно. Погрузились, поехали — впереди полугусеничный бронетранспортер с зениткой, охрана фельдмаршала, и еще позади его «оппель-адмирала» два вездехода с взводом солдат, причем по виду опытных, егерей (у фрицев лишь они и СС носили камуфляж). Дальше мы — и еще фельджандармы на мотоциклах, в голове и хвосте колонны.