Морской волк. 3-я Трилогия
Шрифт:
И сейчас — момент столь же судьбоносного решения. Даже если оружием следующей войны будут пока не бомбы, а деньги и товары. А улыбки Рузвельта и Черчилля вовсе не похожи на звериный вой Гитлера с трибуны. Эти двое вчера встречались, не зная, что их разговор прослушивается и записывается. Делили мир — причем что характерно, СССР там места не было! Всё вежливо и пристойно — но если отбросить внешнюю шелуху, дружбы там не больше, чем между кошкой и собакой! Сговаривались о сферах влияния во всем мире и долях участия в СССР, будто мы какой-то Занзибар! А Черчилль не так прост — пожалуй, его план «Евробритания» — это не более чем занавес, за которым прячется что-то еще! Ведь не может же он не понимать, что у Британии просто не хватит войск установить оккупационный режим даже в одной лишь западной половине Европы, и еще вновь покорять свою бывшую империю? Тем более при нынешнем состоянии британских финансов. Или Черчилль действительно настолько мелочен, что ищет, где бы ухватить что-то — здесь и сейчас? Да нет, вряд ли… А вот Рузвельт — тот играет по-крупному! Задумал из всего мира, и нас в том числе, Латинскую Америку сделать, «доктрина Монро» на весь земной шар? Реализма, однако, больше, чем у британцев!
Позавчера была экскурсия в Эрмитаж — в те залы, где успели вернуть коллекции из эвакуации и подготовить к показу. А после Рузвельт, среди прочего, сказал сыну: «Это хорошо, что русские духовно богатая нация, больше рынок, ведь цивилизованный человек потребляет больше дикаря». Всё-то вы меряете прибылью — ну, вам же хуже!
Вчера гостей возили на Кировский завод, где показали новейшие танки, КВ-54. Танкист де Голль упросил даже, чтобы ему позволили влезть внутрь и за рычагами посидеть. Месье, однако, эстет — его слова: «Танк красив, «тигр» в сравнении с этим — как медлительный увалень со слабой пушкой и тонкой броней, хотя на десять тонн тяжелее»! И лицо же у него было, когда он узнал, что этот танк, вызвавший его восторг, не более чем импровизация, «временная мера» до поступления настоящих тяжелых машин! Которые, пока еще на чертежах, соединяли в себе черты ИС-3, ИС-7 и ИС-10 иной истории — вот только к завершению войны в Европе они уже не успеют, а этот эрзац — корпус Т-54 удлинили на один каток и поставили в башню 122-миллиметровую пушку — сумели довести до серии уже сейчас. Поскольку у немцев уже «королевские тигры» в серии, значит, будет и на них «тигробой».
Ну а для Рузвельта и Черчилля этот показ имел совсем другое назначение. Вы поняли, господа, отчего мы у вас теперь предпочитаем не само оружие по ленд-лизу брать, а станки и машины для его изготовления? Это наш танк, для русских условий и русского экипажа — допускает то, что не прощают, при всех достоинствах, ваши машины, к которым никак нельзя подойти с кувалдой и ломом или вправить какую-то деталь ударом сапога. Если среднему американцу автомобиль, как правило, хорошо знаком, то у нас часто приходится сажать за рычаги деревенских парней, которые сложную технику лишь в армии увидели. Потому наши заказы на промышленное оборудование — это не роскошь, а необходимость. И мы намерены еще их увеличить, и платить за них золотом — товарищи из Внешторга уже подготовили список.
У немцев план войны против нас назывался «Барбаросса», у этих же будет Бреттон-Вуд. О нет, никакого намерения завоевать и покорить — всего лишь постулат, что доллар равен золоту, обменянному на него по курсу. Ловушка была в том, что у разоренных стран Европы и Азии золотой запас был мал — а ведь именно он теоретически был обеспечением национальной валюты — то есть любое европейское государство могло выпустить денег не больше, чем цена золота, лежащего в подвале Национального Банка — иначе инфляция. Но если золота нет — то Америка любезно предложила свою валюту, которая отныне стала обеспечиваться не только своим, американским золотом, но и богатством всех стран, подписавших Бреттон-Вудское соглашение. И соответственно страны, его соблюдающие, отныне были ограничены в печатании собственных денег размером своего долларового запаса. Россия прошла через это в девяностые, когда не хватало наличности платить зарплату даже врачам и учителям, а доллар стал деньгами внутреннего рынка (то есть значительная часть собственных товаров обеспечивала собой чужие финансы, а не свои). А еще, согласно договору, Национальный Банк — это не государственный, а частный, акционерное предприятие богатейших собственников. И всё это Рузвельт — вернее, те, кто за ним стоят — будут проталкивать в СССР!
Интересно, как у нас изменится мир, когда умрет этот старый седой джентльмен в инвалидной коляске — и кто будет его преемником, если Трумэн уже… В политической жизни США слишком многое зависит от окружения, и президент далеко не Вождь — значит, на разрыв отношений с СССР был «заказ» от хозяев того мира, стоящих за президентским креслом. И начнется «холодная война».
А потому четко представить цели, и следовать им неукоснительно. Германия должна быть полностью занята нами, и по возможности, с минимальными разрушениями — чтобы германская промышленность после была интегрирована в наше народное хозяйство, пусть лучше изготавливают для нас станки, а не демонтируют со своих заводов. Также вполне реально укрепиться в Северной Италии — в отличие от Франции, у итальянских коммунистов есть и авторитетные в широких кругах населения вожди, и работающая общенациональная программа, да и внешняя немецко-австрийская угроза тоже способствует выработке общих интересов. А итальянские партизаны-гарибальдийцы были куда активнее и многочисленнее французских макизаров, причем гораздо меньше их связаны с англичанами. Вот только юг, скорее всего, отколется — там слишком велика местная специфика, даже этнос другой, со своим языком и культурой, патриархально-мафиозной, сохранившей еще феодальные черты. Но Милан, Турин — будут нашими. И Австрия вся, и Дания — а Франция, коль уж мы не можем ее удержать в своей орбите, так пусть будет независимой, и де Голль это обеспечит, сражаясь за свой интерес — если его не убьют. Что тогда остается в НАТО, или как там будет это называться — Англия, Испания, Португалия, Бельгия, Голландия, Норвегия? С Турцией и Грецией, как и с Ближним Востоком, еще будем думать…
И хрен им моржовый, а не доллар единой мировой валютой! Поставить условие, чтобы таковых валют было три — и наш рубль, и британский фунт тоже подключить, кинуть кость англичанам, столкнув с американцами. Это будет главным предметом торга на послевоенной конференции — пожалуй даже, важнее, чем установление границ будущей Европы! — но застолбить вопрос надо уже сейчас, пока они нуждаются в нас больше, чем мы в них. Хотя после такого следует ждать резкого обострения отношений с их «закулисой», которая всерьез увидит в нас не дурака для грязной работы, чужими руками воевать, а реального конкурента. Плевать — сейчас мы уже достаточно сильны! А саботировать уже заключенные контракты по поставкам в СССР — им выйдет дороже.
Вот только Черчилль явно ведет еще какую-то игру. Что означает зашифрованная депеша, полученная им накануне — где были лишь два слова: «Рыбка клюнула»? И сейчас он порывается что-то сказать!
— Господа, я должен сделать заявление. Британская подводная лодка была потоплена у берегов Норвегии русской сверхсубмариной. Возможно, это произошло по ошибке, но я и господин президент настаиваем на самом тщательном расследовании этого инцидента. И надеемся, что к этой процедуре будут привлечены британские и американские представители.
Подводная лодка U-1505
Корветтен-капитану Адальберту Шнее было страшно. Хотя он не был трусом — но как должен чувствовать себя охотник с одним лишь ножом в джунглях, где бегает тигр-людоед? Если тигр намного быстрее, незаметнее, убивает мгновенно — и остается лишь гадать, а вдруг он уже тебя обнаружил, подкрадывается и через минуту нанесет удар?
Успокаивало лишь то, что, по здравому рассуждению, «тигр» должен охотиться не здесь. А сопроводив американскую эскадру, после или ждать в Мурманске, когда она пойдет обратно, или охранять очередной русский конвой. На перехват которого вроде бы должны быть посланы лодки из Тронхейма, даже не «двадцать первые», а старые «семерки» — что ж, если рискнут, вечная память дуракам! Мы же не гордые — не нужна нам слава громких побед, если с еще большей вероятностью сложишь там голову, гораздо безопаснее незаметно проскочить по краю, откусить кусочек и удрать, молясь, чтобы не догнали! А то кригс-комиссар недоволен, напишет по возвращении рапорт — снова в гестапо не хочется, позарез нужна еще одна победа!
Экипаж, ради спокойствия, о местонахождении не знал. Кроме штурманов, которым строжайше было приказано молчать. И по возможности идти под водой в максимально тихом режиме, как при бомбежке — за исключением зарядки батарей, тут приходилось дрожать и молиться, до того отойдя максимально на юго-запад. Кого можно встретить здесь, если пути русских конвоев проходили гораздо севернее? Ну, например, русских рыбаков — летчики сообщали, что они уже настолько обнаглели, что выходят из Баренцева в Норвежское море, будто кригсмарине совсем нет, и даже замечены южнее широты Нарвика — вооруженные зенитками, они не боялись люфтваффе, по крайней мере одиночных самолетов. Немецкие подводники также предпочитали с рыбаками не связываться, помня, что было весной — но U-1505 была приписана не к 11-й флотилии в Тронхейме, а к 12-й (Атлантической), в Бресте, так что последующие чужие проблемы для Шнее были глубоко безразличны. А мог попасться и норвежец — если эти трескоеды даже в оккупацию умудрялись, по слухам, болтаться в море до британских Шетландских островов, то вряд ли что-то изменилось сейчас, рыба на обед нужна всем. Лишь бы потопить кого-то — а уж как записать в журнал, это не проблема!
Акустик доложил — контакт, пеленг 110. Затем 109. Что-то смещалось к северу, на удалении меньше десяти миль, дальше вряд ли бы услышали. Вдруг это ловушка, а Ужас где-то неподалеку? Если это не что-то сверхъестественное, а всего лишь русская сверхлодка, какая разница, когда тебе от нее умирать? Но кто не рискует, тот не выиграет никогда — зачем вообще проникали в русскую зону, что само по себе уже отчаянный шаг?
Всплывать Шнее не решился. Курс перехвата, и полный подводный ход — пятнадцать узлов. Даже если наполовину разрядим батарею, этого хватит для атаки. Объект не реагировал никак, вот уже акустик доложил подробнее: это что-то дизельное, может быть сторожевик? Или русская субмарина? Плевать!
Позиция атаки! Всплывать под перископ Шнее не решился, он был достаточно опытным командиром — локатор в активном, уточнить дистанцию и внести в автомат стрельбы, шесть торпед залп! Лишь тут объект задергался, пытался отвернуть — но выйти из веера растворения уже не успевал. Одно попадание — взрыв.
— Запишите в журнал: потоплен русский эсминец, — сказал Шнее. — И курс 240, отходим!
U-1505 отползала на юго-запад в режиме максимальной тишины, пока не разрядились батареи. Тогда лишь она всплыла под шнорхель и продолжила бег в прежнем направлении, как можно дальше от русского побережья. Между Шетландскими островами и Исландией, в океан — и домой, в Брест! Шнее надеялся, что пока он дойдет и получит следующий приказ — даже если надо будет снова вернуться на Север, Ужас уже утолит свою месть, да ведь нужно же и ему заправляться?