Чтение онлайн

Чарли удалось поступить на правительственную службу — неким курьером для связи с командами застрявших в северных льдах судов. И когда ему понадобился помощник, он, не задумываясь, в одном из вигвамов купил себе жену по имени Пассук. Купил как полезную вещь — надо же кому-то кормить собак и помогать хозяину во время долгих переходов по реке. Это в обычаях северных индейцев, невысоко ценящих женскую привязанность и прочие женские чувства — даже любовь. Женщина у них не более чем товар. К тому же в сердце у Чарли, привыкшего за столько лет к обычаям белых, для нее не было места. Чувства тут, особенно женщин-сивашек, также ценятся невысоко. Чарли проникся этими представлениями и принял их как собственные жизненные ориентиры.

Но вот однажды ему предстояла трудная работа — добраться до Соленых Вод, то есть до моря — пройти семьсот миль на лыжах со скудным запасом продовольствия. К нему присоединился отчаянный путешественник, самолюбивый и хвастливый белый янки по прозвищу Длинный Джефф, питавший надежду, что, если эти посыльные погибнут, он в одиночку доберется до застрявших во льдах кораблей и исполнит поручение. Завидная самонадеянность!

Понятно, что его мужества хватило ненадолго. На Аляске хорошо известно, что первыми погибают люди, обросшие жирком. Только у бедной и низкорослой сивашки Пассук — ни капли лишнего жира, и она могла хорошо себя чувствовать не только в собачьих нартах. Когда ослабленные долгим переходом собаки истощились от перенапряжения, Пассук могла спокойно, не жалуясь на судьбу, преодолевать до тридцати миль в сутки на лыжах, протаптывая четвероногим путь, пробираться через ледяные торосы и снежные завалы, готовить мужчинам какую-то скудную пищу. Джефф вскоре стал обузой в походе, он ел больше других, а толку от него — никакого. Когда он упал на снег и сказал, что дальше не двинется с места и умрет тут, Пассук неожиданно приняла единственно верное по северным меркам решение, хотя и очень суровое, — пристрелила тунеядца из кольта, чтобы не расходовать на него пищу. Подвигом это назвать трудно. Но Пассук действовала на уровне коллективного племенного подсознания, когда часто во время голода покидают немощных стариков, обрекая их на мучительную смерть, и сбрасывают в море слабосильных детей — в них мог вселиться дьявол. Так же поступают и с «тунеядцами» в европейском понимании этого слова.

Столь же сурово отказала она в пище и встретившемуся на пути земляку, съевшему от голода свои мокасины, хотя впоследствии оказалось, что он приходился ей родным братом.

Но вот и сама ослабевшая женщина свалилась от голода и перенапряжения около Карибу-Кроссинг. Силы изменили ей. И только на смертном одре раскрывает она правду о встрече с голодным путником, ее братом, который когда-то спас жизнь всем обитателям ее вигвама, вступив в схватку с голодным разъяренным медведем.

«И я все же сказала, что ему не надо давать пищи, — и он пошел своей дорогой, в Белое Безмолвие, без пищи». Понятно, чего ей стоило такое решение. В ней проснулись уже зачатки индивидуальной личности. С удивлением Чарли узнал, как эта дикарка по-настоящему любила его, как тонко чувствовала она его отношение к себе, улавливала прихотливую смену настроения, словно воспитанная белая леди. Она оказалась духовно богатой и непростой женщиной. И когда Чарли хотел было для утешения умирающей поклясться в своей верности ей до гроба, она оборвала его, призвав быть правдивым и честным, какими бывают люди, то есть мужчины, на Сороковой Миле, чтобы ей можно было гордиться им и на том свете, в мире теней. Вот ее последние слова: «Дорога Пассук здесь кончилась, а тебе, Чарли, идти дальше. Твой путь лежит на Чилкут, к Хэнс-Миссии и дальше, к самому морю. Но ты пойдешь еще дальше — ты пройдешь много неизвестных земель, переплывешь очень много рек, и все годы твои будут полны почестей и славы. А в великом пути своем ты пройдешь мимо многих очень хороших женщин, но ни одна из них не даст тебе больше любви, чем дала и могла бы тебе еще дать Пассук». В таких простых и одновременно необычных по способу мышления и выражения словах выразила эта дикарка свои чувства.

Конечно, коллективное сознание племени заставляет его членов с молоком матери впитывать некую иерархию ценностей, то есть жене предписывается служить в первую очередь мужу, а потом уже думать о себе. Пассук — дочь Севера. Не случаен тут и разговор о себе в третьем лице, и потрясающая конкретика, и черты реликтового индейского мышления: Солнце у многих полярных племен является главным божеством. Она доказала верность мужу всей своей жизнью, откладывая для него половину своего пайка — запасы супруги делили поровну — в особый мешочек, теперь, к удивлению Чарли, туго набитый. Пассук и погибла от такой «экономии» продуктов. Только потеряв подругу, Чарли понял, как много она для него сделала, как не раз поднимала она его упавший дух и выводила оступившегося и почти заблудившегося мужа на дорогу. Сам он потом добрался до Хэнс-Миссии едва ли не в полуобморочном состоянии. Его преследовали видения. Частично в этом повинны и сеансы «коллективной психотерапии» — камлания шаманов, вызывающих духов. Но, как мужественный индеец, Чарли выполнил данное ему поручение. Рассказ заканчивается удивительным северным пейзажем: «Уже был полдень. Роняя холодный скупой свет на Гендерсон, на горизонте стоял солнечный диск, а по обе стороны его играло северное сияние. В воздухе сверкал иней. Почти у самой палатки, подняв к небу длинную морду, выла собака с ощетинившейся, заиндевевшей шерстью».

Частые переклички между рассказом Чарли и словами автора не случайны. Они — основа композиции рассказа. Близится северная весна, и как-то надо вселить в людей надежду. Божественное солнце вот-вот скрасит жизнь Белого Безмолвия. Исповедь Чарли вырвалась из его груди для поднятия духа собеседников, терпящих бедствие.

Женская тема в этом цикле занимает отнюдь не последнее место. Многие белые женщины уступают по своим человеческим качествам темным сивашкам. Сивашки предсказуемы и чаще всего верны своим мужьям, традициям. Порою они выступают своеобразным эталоном непритязательности и нравственности, неким отголоском золотого века человечества.

Изображение поведения белых женщин также согласуется у Джека Лондона со строгими пуританскими принципами, если не повседневной морали, то уж с принятыми в литературе — точно.

Один из лучших в этом цикле рассказ — «Сила женщины» — о преданной любви Пассук. Но белые женщины, представляющие здесь иную, современную культуру и весьма высоко развившие качества, необходимые им для выживания и достижения завидного положения в суровом мужском мире, также достаточно интересны и не лишены фантазии. Чаще всего они заброшены сюда волею судеб. Но есть и коренные жительницы — такие как дочь меховщика Джой Молино, настолько хорошо знакомая с местными обычаями, что даже говорит с акцентом. Однажды она решила разыграть добродушного увальня Джека Харрингтона, пообещав выйти за него замуж, если он перестанет быть лентяем. И жениху тут же представляется случай показать себя настоящим мужчиной. Какой-то человек застолбил на Эльдорадо золотоносный участок и пропал. Прошло шестьдесят дней, и по закону все это богатство может достаться тому, кто первым доберется по льду Юкона к форту Кьюдахи, где прибывшего ожидает приисковый инспектор, чтобы оформить нужные документы на право владения участком. В Клондайке все это приобретает вид некоего законного соревнования.

Более тридцати собачьих упряжек с их хозяевами и иногда с нанятыми каюрами соревнуются за достойное место под северным сиянием. Им дан старт местным полицейским на участке Олафа Нельсона — в шестидесятиградусный мороз. Хаос, свалка, вой перегрызшихся собак, в устье ручья — затор. Развлечений на Севере не так много — толпа болельщиков, не поленившихся вылезти поутру из-под своих одеял, свистит и улюлюкает. Харрингтон вырывается вперед, поскольку в его упряжке Волчий Клык, принадлежащий Джой Молино, — лучшая, то есть самая сильная собака в окрестностях Клондайка. У Харрингтона один соперник — Луи Савуа, но он, стиснув зубы, все же отстает у финиша. Делаются ставки. Как будто болеет за своего жениха и Джой Молино. Но когда упряжка Волчьего Клыка поравнялась с толпой, девушка позвала пса к себе. И пес, знавший голос хозяйки, не посмел ослушаться. Сани перевернулись, Джек Харрингтон вывалился в снег и… проиграл. Такая вот коварная шутка «любимой женщины». Общественный престиж, слава, вернее даже шумиха, оказались для женщины дороже чувств Харрингтона. Она же была к нему равнодушна — считала лентяем и неполноценным безвольным человеком.

В рассказе «Женское презрение» иронически воссоздаются обычаи и нравы белого сообщества Доусона. Неудивительно, что всеми любовными интригами управляют белые женщины. Один из богатейших людей прииска вызвал из индустриальной Америки свою невесту Флосси, которая когда-то его любила и теперь охотно согласилась стать его женой. Она должна приплыть пароходом к побережью Аляски, а оставшийся нелегкий снежный путь проделать в нартах с собачьими упряжками. Однако местная знать решила спутать карты Флойду Вандерлипу. За место в его сердце вступают в борьбу три женщины — жена полицейского начальника миссис Эпингуэлл, молодая танцовщица гречанка Фреда и профессиональная завоевательница мужских сердец — натурщица-венгерка Лорен Лизней. Так складываются обстоятельства, что Флойд уже готов жениться на Лорен до приезда собственной невесты. Но с этим его предпочтением не могут согласиться две других претендентки на его внимание. Враждующие между собою Фреда и мисс Эпингуэлл готовы даже как-то примириться перед общей угрозой в лице Лорен Лизней. Правда, индеец Чарли Ситка считает миссис Эпингуэлл порядочной женщиной, а не дешевой интриганкой, хотя… Поди узнай, что на уме у этих сумасшедших белых дам.

На бале-маскараде они будто бы любезно обмениваются едва ли не комплиментами вперемежку с колкостями. В это выяснение отношений включается и жена священника миссис Мак-Фи, наставляющая всех, как и положено, на путь христианской добродетели.

Фреда, вынашивая в душе коварный, но благопристойный замысел, решает во что бы то ни стало задержать Флойда до полуночи в Доусоне, чтобы любвеобильный жених не смог улизнуть с натурщицей в полночь и обвенчаться на следующий день в другом городке. Упряжка добрых собак и бесподобная Лорен уже ждут его у проруби. Миссис Эпингуэлл тоже готова помочь наивной невесте Флойда — Флосси, но тут она явно бессильна, потому что плохо информирована.

Под каким-то загадочным предлогом Фреда возвращается с бала в свой дом вместе с Флойдом Вандерлипом. Она единственная знала, что к полуночи должна прибыть невеста Флосси. Потому-то она и послала своего приятеля Деверо встретить девушку по дороге с упряжкой свежих собак, что сократило время прибытия столь почтенной особы. Бедный каюр Чарли Ситка (уже знакомый нам индеец) с упряжкой и прекрасной Лорен Лизней так и не дождался своего заказчика. А ждать этой парочке пришлось у замерзшей проруби в холодную полярную ночь. Чарли не заработал себе вознаграждения, а коварная Фреда сказала на прощанье Флойду, что индеец как раз и попросил ее придержать мистера Вандерлипа из-за своих сердечных дел. После многочасового и напрасного ожидания индеец сдал Лорен на руки священнику — преподобному Джеймсу Брауну, который, будучи холостым, опасался теперь за свою незапятнанную репутацию. Благо, что девушка покинула его дом ранним утром.

Юная Флосси благополучно прибыла в Доусон. Таким образом, Фреда воплотила свои грандиозные планы: ей нужно было не только организовать супружескую жизнь измученной бедной малютке, но и наделать пакостей миссис Эпингуэлл, а также подложить свинью натурщице Лорен и довести до бешенства удачливого Флойда… Таковы развлечения белых женщин в Доусоне.

Женская интрига с духом состязания, с выигрышным сюжетом ожидания свадьбы — кто же будет невестой, неясно до последних страниц — определяет структуру, композицию этого рассказа. Тут гонка, соревнование, но не собачьих упряжек, а отчаянная борьба женских самолюбивых характеров за сферы влияния и за свой имидж одновременно. И хотя трудно было предположить, что Фреда поступит, пусть и поневоле, но все же нравственно, — окажется вдруг единомышленницей и подругой миссис Эпингуэлл, ведь в душе они друг дружку ненавидят. Несмотря на то что официальная блюстительница морали в городке, миссис Мак-Фи, опекающая местное избранное общество, продолжает утверждать, что Север не способствует духовному росту, ибо там слишком холодно… Роста-то, может, и нет, но, как оказалось, люди испорчены не до последней степени и еще не безнадежно пали. Миссис Мак-Фи так и не разобралась в этой многоступенчатой светской интриге, не хватило ей ума и наблюдательности.