Чтение онлайн

— Лорд-примарх, мы получаем вокс-запрос от Ордена на разговор с вами. Запрашивает исполняющая обязанности верховного контролера Шайалла Веккиаз из Пейтаркии.

— Я поговорю с ней, — отозвался Мортарион. — Она поймёт, что пришло за Орденом.

— Великий господин, — начала Веккиаз, как только установилась связь, — я говорю не за себя, но от имени всего Галаспара.

— Имеешь в виду, что говоришь от имени Ордена, — перебил её Мортарион.

Повисшая пауза длилась недолго.

— Да, — ответила она, явно не понимая, что её положение не из лучших. Строго говоря, она не имела ни малейшего понятия, насколько в действительности плохи её дела. — Я говорю от имени верховных контролеров городов Галаспара. Они прослушивают этот канал.

— Контролеры всех городов? — спросил Мортарион. Ответ женщины не имел значения, но ему просто было любопытно.

— Не всех, — ответила Веккиаз после короткой паузы.

В таком случае некоторые из частей Ордена всё ещё оставались непокорными. Это казалось совершенно иррациональным. На мгновение Мортарион подумал о жителях Барбаруса, о тех, кто невзирая на тщетность своих действий давал отпор Властителям ещё до того, как Жнец пришёл им на помощь. Он отверг это сравнение. На Галаспаре непокорные были тиранами, а не угнетёнными.

— У тебя есть шанс высказаться, — заметил Мортарион. — Воспользуйся им правильно.

— Каковы ваши условия? — спросила Веккиаз.

— Их нет.

Последовала ещё одна пауза, на сей раз вызванная растерянностью.

— Я не понимаю.

— Я высказался чётко, — отрезал Мортарион, — но повторю ещё раз. Условий нет.

— Но мы желаем сдаться.

— Не получится.

— Но мы больше не хотим сражаться с вами!

— Выбора у вас нет, и никогда не было. Я пришёл, чтобы уничтожить вас. Ваш ответный ход зависит только от вас самих. Меня это не касается.

Генерал Кэвол Верринанг из Энтолара провёл всю свою жизнь, ценя страх. Более того, он культивировал его. Верринанг очень рано научился искусству использовать страх для обеспечения соблюдения правил Ордена и обретения желаемого. Родители обучали его как наставлениями, так и личным примером. Он был крупным ребёнком, и впоследствии, во взрослые годы, стал ещё более значительной фигурой. В детстве размер имел большое значение, когда он противостоял другим детям того же ранга и с теми же привилегиями. В свои юные годы Верринанг обнаружил, что его способность вызывать страх — это самый настоящий дар. Подобный талант обеспечил ему преимущество среди сверстников. Они боялись его, и, как следствие — подчинялись ему.

Став взрослым и унаследовав звание генерала армии Энтолара, он сражался за Орден с непревзойдённой яростью. Впрочем, существовал вызов, который он быстро осознал, и который многие в элите Ордена не могли должным образом оценить. Проблема заключалась в том, что господство Ордена над скоплением Галаспар стало настолько абсолютным, что стоящего врага попросту не осталось. Господству Ордена ничто не угрожало. А если не было врага, с кем бы он сражался в таком случае? В прежние времена Верринанг воевал, будучи более фанатичным приверженцем заповедей Ордена, чем кто бы то ни было другой. И он сделал свой фанатизм и своё мастерство решающими, используя страх.

Ни один из городов на Галаспаре никогда не сталкивался с восстанием рабочих. Химикаты, державшие последних в повиновении, были слишком эффективны, энергия рабочих единиц тщательным образом контролировалась. Они обеспечивались достаточным количеством пищи, способным дать им силы для работы — пускай и с трудом. Никакой реальной опасности восстания попросту не существовало — столь же вероятным было изменение вращения самого Галаспара в другую сторону. Тем не менее, Верринанг видел, как можно разжечь страх перед восстанием. Он всегда говорил, что если рабочие единицы подвергаются репрессиям — значит, на то есть веские причины. Дело в том, что низших слоёв общества было слишком уж много миллионов. Отбросы Энтолара превосходили по численности элиту в сотни тысяч раз.

Одного лишь озвучивания голых цифр было достаточно, чтобы вызвать беспокойство. Правильные вопросы сделали всё остальное. Что, если химия не сработает? Что, если рабочие единицы выработают устойчивость к химикатам? Что, если они только притворяются в своей покорности? Что если? Что?..

Если бы вопросы не имели под собой реальной основы, всё это не имело бы ни малейшего значения. Но всё было иначе. Элита Энтолара перепугалась и обратилась за решением проблемы к пугавшему всех и каждого человеку. Он предоставил им решение. Генерал репрессировал рабочие единицы с ещё большей жестокостью, чем обычно. Было важно, чтобы это заметили. Зрелище генеральской ярости и беспощадного наказания делали Верринанга ещё страшнее и незаменимее.

Пускай он и не был одним из верховных контролеров города, благодаря мудрости генерала его приглашали на их советы. То, что он говорил, нередко становилось дальнейшей политикой города. Его мечта заключалась в том, чтобы распространить свою особую версию страха, ту самую, что превратила его в ответ на ужасы воображаемого восстания, и на другие города. Этого так и не произошло. Он всё ещё не нашёл способа поднять свой статус выше Энтолара.

Возможно, размышлял Верринанг, покидая свой улей во главе армии и отправляясь в поход на Протаркос, причина, по которой он не поднялся ещё выше, заключалась в том, что он никогда и не думал использовать страх перед вторжением извне. Генерал не просто не верил в подобные вещи — он и вообразить себе такого не мог, точно так же, как не мог представить, что этот день всё-таки наступит.

И всё же захватчики явились. Из Протаркоса приходили тревожные вести. Впрочем, мобилизация стала захватывающим действом. Предстояло настоящее сражение, шанс стать генералом по-настоящему, командовать громадными войсками в борьбе с опасным врагом. В то же время Орден должен был вступить в бой настолько превосходящими силами, что его победа не просто была предрешена — армии Галаспара сумеют научить врага страху, после чего сокрушат его.

Среди всех городов, что отправили свои войска на подмогу столице, Энтолар располагался от Протаркоса дальше всех. Верринанг заставил пехоту маршировать как можно быстрее. Он отчаянно пытался наверстать упущенное, опасаясь, что война закончится ещё до того, как он примет в ней участие. Он оставил позади тысячи умерших от истощения солдат. Впрочем, это было и к лучшему. Своей смертью они продемонстрировали, что принадлежат к «низшим» единицам, и недостойны полноценного использования. Он успел вовремя, и хотя его воинство шествовало дальше всех, они сумели нагнать основные силы и оказаться на равнинах вокруг Протаркоса, чтобы принять участие в грандиозном обстреле пришельцев.

Верринанг ехал в башенном люке танка в самом тылу своей армии. Он оставался позади вовсе не из-за какой-то нервозности по поводу вестей с фронта, о нет — и хотел, чтобы все это поняли. Он находился в тылу, а не на фронте, исключительно потому, что желал лицезреть всю объединённую мощь своей армии. В этом заключалась единственная причина. Всё было именно так. На передовую он позволил отправиться верховному контролеру Рафиату — в конечном итоге, номинально именно он был последней инстанцией во всех вопросах, касавшихся армии города. Впрочем, Рафиат представлял собой не более чем марионетку, которая во всём и всегда слушалась Верринанга.