Чтение онлайн

– Я нашел её у себя дома, Морис, - закончил Сирил, заставив парочку открыть рот от удивления. – В своем сейфе, где храню оружие.

– Что? Погоди… - Маркус нахмурился, когда за дверью раздался какой-то шум.

– Они нашли меня. К сожалению слишком быстро, чем я думал, - вздохнул Сирил, поднимаясь с дивана. – Прячьтесь в комнате и сделайте вид, что спали…

– Поздно, - буркнула Лара, крепче завязывая пояс на халате. Она сделала это в тот момент, когда входная дверь слетела с петель, пропуская внутрь дома десять человек в стандартной форме французского спецназа. Позади Маркуса разбилось окно, и помещение моментально заполнилось едким газом, от которого слезились глаза и першило в горле. А потом был удар по затылку и темнота, в которой еле слышались чьи-то крики и хруст ломаемых костей.

– Я в который раз говорю, что ничего не знаю, - устало протянул Маркус, сидя за широким металлическим столом в комнате для допросов. Сидящий напротив него рыжеволосый мужчина с дебильными усиками ехидно улыбнулся и вновь уткнулся рыбьим взглядом в папку с материалами дела. – Вы ворвались ко мне домой, разнесли там все, напугали жену…

– Скорее это ваша жена напугала нас, месье Ариньяк, - перебил его рыжий. – Не каждый день видишь, как женщина ломает профессиональному военному руку в трех местах.

– Вы её напугали и получили по заслугам, - буркнул Маркус, отхлебывая из пластикового стаканчика растворимый кофе. – И кофе ваш – полнейшая бурда.

– Какой есть. Мы отклонились от темы. Кем вам приходится Сирил Вилар?

– Другом.

– Другом? И эта дружба не имеет отношения к знаменитому делу о сокровищах Британской короны?

– Нет. Я помог ему выйти на заказчика. У вас есть папка с материалами дела и если вы не умеете читать, то я окажу вам услугу, прочтя это за вас.

– Вы не в том положении, чтобы острить, месье Ариньяк. Ваш… друг подозревается в убийстве. Что вам известно на этот счет?

– Ничего. Он пришел ко мне в гости, потом ворвались вы и разнесли к чертям мой дом. Кстати, вы мне должны круглую сумму. Один из ваших людей умудрился порвать картину Эль Греко. Оригинал, между прочим, не какая-нибудь безликая копия, вырезанная неумелыми руками из дешевого журнала.

– Этот вопрос рассмотрят наши юристы, - нетерпеливо ответил рыжий. – А сейчас, пожалуйста, отвечайте по существу и лаконично.

– Как будет угодно, месье. Вы позволите порадовать мои легкие никотином? – ехидно спросил Маркус и, получив утвердительный кивок от жандарма, чиркнул зажигалкой и выпустил в сторону собеседника тонкую струйку дыма. – Итак. Круг пятый, вопросы те же. Слушаю вас.

– Где вы были в вечер убийства месье Винни Энцорелло?

– На фортепианном концерте Александра Таро. Вместе с супругой. Билеты хранятся дома, а запись с видеокамер вы можете получить, обратившись в Парижскую филармонию. Концерт шел до одиннадцати вечера, а потом мы немного задержались, беседуя с месье Таро. Впрочем, можете справиться лично у маэстро.

– Вы вхожи в элиту, месье Ариньяк.

– Что вы, месье. Просто ценитель классической музыки, - улыбнулся Маркус. – У вас еще остались вопросы?

– Да. Как долго вы знаете Сирила Вилара?

– Достаточно долго, чтобы знать, что он не убийца, а верный своей стране слуга закона.

– Отвечайте по существу!

– Как угодно, - Маркус говорил мягко, но в его голосе предупреждающе зазвучали металлические нотки, что не укрылось от внимания полицейского.

– Вам знаком месье Энцорелло?

– Нет.

– А вашей супруге?

– Нет.

– Благодарю за честность.

– Что вы, месье. Когда нас отпустят?

– Как только мои коллеги допросят вашу супругу и сравнят показания. Это не займет много времени…

– А пока я проведу это время за решеткой, да? – лениво спросил Маркус, разглядывая полицейского. Тот ехидно усмехнулся и кивнул.

– Все верно, месье Ариньяк. Такой ценитель прекрасного, как вы, несомненно, найдет нечто достойное его внимания и в общей камере, - ответил рыжий и, нажав кнопку интеркома, вызвал конвоира. – Увести задержанного. В общую камеру.

– Так точно, месье, - козырнул тот и, взяв Маркуса под локоть, грубо потащил к выходу. Маркус не сопротивлялся, безвольно обмякнув в руках конвоира. Но его мозг напротив лихорадочно работал, прощупывая различные варианты.

В общей камере было шумно. В ней всегда шумно, вне зависимости от желания охраны или количества заключенных. Да и сам народ здесь обычно подбирается весьма пестрый.

Рядом с мелкими наркокурьерами могут соседствовать банковские клерки, хорошенько принявшие на грудь в одном из баров и затеявшие драку с охраной. С уличными бандитами сидят нарушители правил дорожного движения. Сутенеры брезгливо разглядывают бездомных, которые беззастенчиво храпят, прислонившись спиной к прутьям решетки. Здесь не действует социальная иерархия. Только закон джунглей, где тот царь, кто сильнее, злее и коварнее.

Маркуса впихнули в переполненную камеру и велели ждать решения сотрудников Интерпола, в который раз проведших успешную операцию по захвату опасного преступника. Впрочем, Маркуса не интересовали их действия. Он знал, что его выпустят в течение двадцати четырех часов за отсутствием состава преступления. Другое волновало его куда больше. Судьба родного брата, сделавшего резкий скачок в сторону, превратившись из законопослушного сотрудника власти в самую презираемую им ячейку преступников.

От безрадостных мыслей Маркуса отвлек здоровый чернокожий амбал, подошедший к нему весьма вальяжной походкой и отпихнувший с пути парочку мелких дилеров.

Это был типичный представитель социальных низов Парижа; здоровенный, накачанный мужчина, обладающий ко всему прочему паскудной ухмылкой и колючими жестокими глазами. Он саркастично хмыкнул и ткнул Маркуса в плечо толстым пальцем, заставив мужчину вздрогнуть и поднять глаза.

– Чем могу помочь? – спросил Маркус, потирая плечо, куда уткнулся палец бандита.

– Дай сигарету, - ответил здоровяк, неприятно усмехнувшись.

– Курить вредно, - буркнул Маркус, доставая сигарету из пачки, и, чиркнув спичкой, глубоко затянулся душистым дымком. – Если будете курить, то не вырастете. Я – лучший пример.

– Ты чё, самый умный?

– Вам, видимо, нужно на ком-то выплеснуть свою обиду за то, что вас поймали, - понимающе хмыкнул мужчина, не смущаясь бешеного взгляда. – И вы подумали, что маленький и невзрачный человечек лучшая цель для этого.

– Чё, блядь?

– Верх интеллектуализма. Грубая, но в тоже время простая и доходчивая речь. Скорее всего, именно так себя чувствовал Колумб, когда ступил на дикие земли.

– Ты меня, чё, тупым назвал?

– Завуалированно, - усмехнулся коротышка. Он уже начинал бесить здоровяка, который не привык к столь возвышенным беседам.