Чтение онлайн

Буквенные маршруты "Аннушкой" и "Букашкой" не ограничивались. Появились сначала "В", потом "Г" и даже "Д". Не помню уж, как их называли в народе. "В", кажется, был "Восточным". Просуществовали они недолго. Маршрутов до войны было много. Кажется, более шестидесяти, или около того. Ведь трамвай был основным видом транспорта. Потом с ним стал соревноваться автобус, и с тридцать первого года троллейбус. А когда появилось метро, то трамвай стал просто вытесняться из переуплотненного центра.

Сейчас и впереди и сзади вагонов имеются большие световые фары, как у автомобилей. А тогда никаких фар, ни впереди, ни сзади, не было. Громким трезвоном трамвай издалека извещал о своем приближении. Когда же стали бороться с шумом на улицах города, когда запретили не только трамвайный звон, но и автомобильные гудки, стали широко использовать световые сигналы, предупреждающие об опасности. Вот и появились фары.

В тридцатых годах некоторое время (кажется, до самой войны) появлялись на улицах Москвы даже трехвагонные поезда. Все трамвайные вагоны были выкрашены одинаково — только в красный цвет в нижней части и в желтый в верхней. На стенках вагонов красовался герб Москвы. Не знаю, был ли он официальным или только для коммунальных служб. Представлял он собой изображение статуи Свободы, стоящей тогда перед Моссоветом на Тверской улице, окруженной шестеренкой с буквами "МКХ".

Изредка на отдельных вагонах появлялась реклама. Но не на стенках вагонов, а только на специальной решетке на крыше. Дуги у трамваев были простые: два параллельных металлических прута сверху оканчивающихся расширенным овалом, соприкасающимся с контактным проводом. Провода эти крепились на специальных мачтах. При двухколейных линиях столбы-мачты стояли между колеями, в верхней части мачт по обе стороны, как крылья простирались металлические дуги, между нижних концов которых крепились проволочные связи, к которым уже по середке крепились контактные провода. При одноколейном варианте мачты имели только одно крыло, распростертое над трамвайной линией. Так было у бульварных маршрутов и там, где приходилось с двух колей переходить на одну. Это бывало в очень узких проездах, когда по очереди трамваи проходили то в одну сторону, то в другую. На концах таких переходов устанавливались специальные сигналы-фонари, типа светофора, позволяющие начинать движение в одну сторону и запрещать встречное.

Автоматического перевода стрелок еще не было. Стрелки переводились сидящими около них на улицах специальными стрелочниками (чаще женщинами). Они, нахохлившись, сидели в тулупах или шубах рядом со стрелками и переводили рельсы большим ломом с круглой ручкой на конце. В местах, где стрелочников у стрелок не было, вагоновожатый брал большой лом с кольцом вместо рукоятки и, выйдя из вагона, сам переводил рельсы.

Со временем вагоны стали приобретать более современный вид. После войны двери стали автоматическими, кондукторы постепенно исчезли. Сначала их сменили кассовые ящики, в которые бросались деньги (конечно, без сдачи) и сбоку которых укреплялись специальные приспособления для билетов. Позднее появились на стенках компостеры для билетов, которые приобретались или у вагоновожатого, или в киосках.

Окрашиваться вагоны стали в самые различные цвета. Стали даже пестрыми. А в последнее время все их стенки превратились в сплошную пеструю рекламу. Настолько пеструю, что она плохо воспринималась.

Я уже говорил, что с введением в строй одной за другой очередей метро, с развитием троллейбусного транспорта, трамвай из переуплотненной центральной части города, сохранившей узкие улочки, стал вытесняться на окраины. Значительно сократилось количество маршрутов. Внутри Садового кольца сохранилась только одна трамвайная ветка с тремя маршрутами на ней, среди которых вновь появилась "Аннушка", но уже не как кольцевая. И хоть она совсем не похожа на ту, прежнюю, как все-таки приятно смотреть на возрожденную "Аннушку". Как будто привет из детства.

По шумной улице, обгоняя извозчиков и трамваи, отчаянно сигналя клаксоном, мчится неуклюжий с виду автомобиль. Ему трудно сравниться с обтекаемыми "линкольнами" или шикарными "бьюиками", "фиатами " или "студебеккерами". Сравнительно короткий черный капот с медно-желтым прямым радиатором. Встречались и иные радиаторы — гнутые. Передняя часть машины металлическая.

Она объединяет два ряда мест. Впереди место шофера и одного пассажира. За ними места для двух человек, садящихся спиной к водителю На этом жесткая часть машины заканчивается. Задняя ее часть имеет откидывающийся назад брезентовый или кожаный верх. Здесь один ряд мест для пассажиров.

Это так называемый "таксомотор". Сокращенного слова "такси" в двадцатые годы еще не было. Оно пришло позднее, как более легко произносимое. Теперь просто забыли, что когда-то этот автомобиль назывался таксомотором. Так произошло, кстати, и с названием "Метрополитен", длинным и труднопроизносимым в наш постоянно куда-то спешащий век.

Неудивительно, что не только у нас, в Советском Союзе, но и по всему миру появились сокращенные слова "такси", "метро". Их было легче произносить, и поэтому они существовали сначала в разговорной речи, а потом, с помощью, по-видимому, газет, внедрились как уже вполне официальные слова, получившие права гражданства.

Как мне кажется, первые таксомоторы появились в Москве в двадцатых годах (не знаю, может быть, они уже были и до революции). Это были, конечно, не отечественные машины, а французские. На радиаторе было написано не по-русски — "Renault". Признаться, я, не знавший французского языка, долгое время буквально читал все написанные буквы подряд и считал, что эта марка зовется "Ренаульт". Так и говорил. Только позже узнал, что такое слово надо просто читать, как "Рено". Страшно неудобно было за свое невежество.

Перед пассажиром, сидящим впереди, в нижней части окна расположен таксометр — счетчик. У таксометра спереди и так, чтобы было видно через лобовое стекло, укреплен специальный красный флажок, на котором написано "свободен". Если флажок стоит вертикально, то значит, такси свободно, если же он опущен, то значит, занят. При опускании флажка таксометр включался и начинал отстукивать километры и деньги. Для работы шоферу нужно было только завести его, как часы, работающие от спиральной пружины. Просто и ясно. Слева от шофера укреплен сигнальный рожок — клаксон. Это труба-рупор с резиновой грушей. Сигналы подаются резкие, неприятные. На передних дверцах машины изображен герб, как на трамваях. Служба МКХ — "Московского коммунального хозяйства".

Проезд на такси был значительно дороже трамвая или автобуса и широко не использовался. Позже, когда парк машин увеличился и появились сначала маленькие юркие "Фордики", быстро освоенные нашими заводами и выпускаемые уже как "Газы", то мы стали считать, что это уже наши отечественные машины. А это так и было.

Подлинно отечественными стали "Эмочки", или "М-1", которые быстро вытеснили иномарки и "газики" и стали заполнять наши улицы. Такси приобретало все больший и больший спрос, стало обыденным явлением. Цены были хоть и более высокими, чем в обычном городском транспорте, но все-таки более или менее приемлемыми. Но москвичи в большинстве своем пользовались такси только в особых случаях, связанных со срочностью.

Кстати, шашечек на кузовах тогда еще не было. Они появились значительно позднее. Отличительные флажки, показывающие свободна или занята машина, сменились зелеными огоньками фонариков, укрепленных в верхнем углу ветрового стекла.

Первые автобусы

Первый автобус я увидел, когда был еще в детском саду в средней группе. Это было, значит, в 1924 году. Когда мы в сентябре вернулись с дачи, я увидел, что на Театральной площади останавливается интересный автомобиль с большими окнами. И сидят в нем люди. Просто трамвай на колесах с резиновыми шинами и без рельсов. Весной еще его не было. Значит, появился летом. Мама сказала, что в августе. Мама все знает.