Чтение онлайн

— Маразм. Старческое слабоумие и болезнь Альцгеймера, — смело повторила Жека. — Охота на ведьм им померещилась, это ж надо? У тебя, Дорка, нервы ни к черту из-за твоей кошкофилии, а у тебя, Ленка…

— Ты продолжай, Дусенька, продолжай. — Я вытащила из кухонного шкафчика чугунный горшок с медным пестиком. Давно собиралась семена забей-травы толочь, да все откладывала: тяжелая это работа, надо, чтобы тебя кто-нибудь болтовней отвлекал. Жека для такой роли вполне годилась.

— В мозгах один сплошной Сеня и никакой логики! Вот! — выпалила Евдокия, отступая от меня подальше.

Я молчала, перехватывая пестик поудобнее. Пыталась вспомнить, куда я засунула мешочек с семенами, — явно же перепрятывала от Клаксона и Цирли. Может, Дорка его где заначила?

Не дождавшаяся ответа Жека открыла холодильник, для надежности спряталась за дверцей и продолжила свои тезисы с этого безопасного места:

— Ну мы же не слепые… Кому ты мозги-то пудришь? Мужиков она теперь бояться будет… Дорка, ну хоть ты ей скажи?

— А что я ей скажу? Я вообще эту проблему только после свадьбы решать предпочитала, — отозвалась Дорка. Чистая правда, между прочим: Дора, в отличие от нас, в каждом обновлении сперва выходила замуж за правильного мальчика, играла шумную свадьбу со всеми прибамбасами и только потом начинала искать романтические приключения на свою пятую точку.

— Ну и шут с тобой, — Жека отцепилась от холодильника. Не с пустыми руками, кстати. Понять бы еще, откуда в моем доме бутылка «Бейлиса» взялась? Я эту дрянь не пью, она мне по вкусу водку со сгущенкой напоминает. Когда я в аспирантуре училась, мы в общаге такой коктейльчик себе мешали. Типа изящно и «по-заграничному». Буйная у меня-Лики молодость была, ничего не скажешь.

— Ленусь, ну правда… — Жека не стала искать рюмку, засадила ликер в кофейную чашку, отпила, закурила и продолжила сношать мне мозг своим непотребством: — Ну… Найди себе сейчас кого-нибудь, сразу обо всем забудешь. И об упырях этих мирских, и о своем красавце.

— Это ты о ком? — проснулась Дора.

— О Семке-Стриже.

Я отвернулась, начала разглядывать нижние ящики кухонной стенки. Может, там семена лежат? Синий такой мешочек, с кулак размером. Еще в сентябре Марфа мне приносила, я ж помню…

— Ну-ка, ну-ка? А почему я ничего не знаю?

— Потому что ты в своих кошках закопанная… Все мимо тебя проходило, а ты не видела ни фига. У Ленки всю прошлую жизнь с Семеном такой дурдом был… То есть роман. Лен, ты извини, ну можно я расскажу?

— Можно, — неожиданно согласилась я. История про Сеню сейчас совсем чужой казалась — будто я ее в какой книжке прочла, жизни так две назад, если не больше.

— Да ты что? И ты говоришь, я все это видела?

— Естественно… Помнишь, как мы в восемьдесят первом к тебе на майские приехали? Ты же их и познакомила тогда. Ну давай, соображай. Это еще до Чернобыля было, мы еще в какую-то Пущу-Водицу поперлись, твой этот… Леньчик нас и отвозил.

— Не Леньчик, а Яша, Леньчика я тогда уже похоронила. Или нет? — задумалась Дорка.

— Ну какая разница? В общем, мы к тебе тогда приехали, а у тебя этот Семен с мирской женой в гостях… ну у него тогда жена уже старенькая совсем была, с палочкой еще ходила… Ну Ленка в этого красавца и влипла по самые уши. Не помнишь, что ли? Ну?

— Жека-а-а? — Я стукнула пестиком о дно горшка. — Дусь, куда я семена могла переложить? Хорошие семена такие…

Евдокия наконец сообразила, притихла. Вытащила мой заветный мешочек из навесного шкафа для посуды — они же с Доркой тут все переставили, шиш чего найдешь.

Я грохнула чугунным горшком об столешницу, сыпанула семена — чуть больше, чем хотела. Застучала пестиком. Будто гвозди забивала.

Жека кивнула — мол, «извини». А Дорка поморщилась:

— Ну можно не отвлекать, а? Я же вспомнить не могу: сперва был Моня, потом Леньчик, потом Яша… А потом Йосик или сперва репатриация?

— И родил Исаак Иакова, — ухмыльнулась Жека. — Дорка, ты кошачьи клички и то лучше помнишь, чем своих мужей. А ты прикинь, что было бы, если бы ты им еще и изменяла?

— Ой, да зачем мне это надо? У них же и без того жизнь тяжелая, а если их еще и огорчать при этом…

— А как их не огорчать, вот ты мне скажи? — задымила Жека.

— Дусенька, не кури при котенке, ему это вредно. Леночка, форточку открой.

— У меня руки заняты. — Я стучала пестиком куда тише, вслушивалась в вечный разговор о том, как выжить с современным мирским мужчиной. Что сто лет назад с ними непонятно было, что сейчас. Столько поколений сменилось, а толку. Вон и Жека сейчас об этом же:

— Нет, ну понятно, что жалко. Он-то умрет, а у меня на него целая молодость впустую потратилась. И стареть одной, опять же…

— Ну а чего ты хочешь? К мирским мужьям вообще сильно привязываешься…

— Мымры вы… Я на вас обиделась, — декларативно. — Вы мне лучше скажите, что мне Старому на собрании рассказывать? — поинтересовалась Евдокия, учесывая развалившуюся на скатерти Цирлю.

— А когда собрание-то? — снова напряглась я. Сейчас все хорошо так было, как в прежние времена. Угораздило же Евдокию про работу вспомнить!

— Ну вроде двадцать второго он хотел. А теперь, наверное, пораньше проведет, раз такие дела… — осеклась Жека.

— А у вас двадцать второе отмечают или уже перестали? — Дорка оглаживала кошачьи перья, придерживая Клаксона, чтобы не царапался: — Леночка, вот смотри, против шерстки всего один раз, а потом берешь пинцетик или рейсфедер… Им лучше всего, если по старинке действовать…

— Еще как отмечают, ты чего, — заторопилась Жека. — В том году так посидели хорошо. Я тебе потом расскажу. Тоже, кстати, сперва собрание закрыли, а вот потом… Может, и теперь так же сделать? И поговорим, и отпразднуем. Куда экономнее будет… у нас тут, между прочим, кризис, если его некоторые еще не заметили….

— Дался тебе этот кризис, а? — Дорка аж замахнулась рейсфедером, рассыпав по полу и столу увесистую косметичку с разными штучками-дрючками. — Это мирским морока, а ты-то без работы не останешься и не надейся… Куть-куть… Перышко вот так захватываешь и дергаешь, только за лапками следи… — По Доркиной ноге ползла стремительная стрелка.

— За своими или за крылаткиными? — уточнила я.

— За любыми… Коготочки подпиливать умеешь?

— Так все равно вместе лучше отмечать, — не унималась Жека. — Не в экономии дело, просто Новый год же скоро, все заняты будут… С мирскими всегда перед Новым годом возни много, когда еще потом соберемся… А тут двадцать второе уже скоро. Вы, девчонки, как хотите, но это же зимний оборот, как его встретишь, так до летнего солнцестояния время и проведешь… Я лично по-нормальному хочу. Вот все вместе и встретим, жизни порадуемся…