Чтение онлайн

В 20-х годах XX в. активная разработка концепций иммунитета не сочеталась с достаточно активной публикацией источников по его истории. Главными достижениями актовой археографии в это время явились два тома «Сборника грамот коллегии экономии», подготовленного к печати учениками А. С. Лаппо-Данилевского по особым правилам, и «Памятники социально-экономической истории Северо-Восточной Руси», изданные под редакцией С. Б. Веселовского и А. И. Яковлева. В первом из этих изданий были опубликованы грамоты, в том числе и жалованные, касавшиеся земель Двинского и Важского уездов [428] . Во втором издании первую часть, подготовленную С. Б. Веселовским, составили жалованные грамоты XIV–XV вв., выданные Троице-Сергиеву монастырю [429] . Это была довольно компактная подборка, включавшая в себя практически все известные в то время жалованные грамоты Троице до начала XVI в.

В 20-х годах XX в. усилилось внимание российской историографии к вопросам истории предпринимательства и торговли, что нашло отражение в актовой археографии и источниковедении. В монографии А. А. Введенского о торговом доме Строгановых в XIV–XVII вв. вводились в научный оборот дотоле неизвестные документальные материалы их архива [430] . П.П. Смирнов опубликовал жалованную грамоту 1648 г. Кадашевской и Хамовной слободам и показал историю создания ее текста [431] .

Первая половина 30-х годов XX в. не отмечена какими-либо значительными публикациями источников или исследованиями по истории иммунитета. Появившиеся в 1934 г. «Замечания» Сталина, Жданова и Кирова на конспект учебника по истории СССР переориентировали советскую историческую науку от социологии к конкретной истории [432] . Это стимулировало развитие источниковедения и, в том числе, дальнейшее изучение и публикацию жалованных грамот.

В 1936 г. вышла в свет большая статья Б. Н. Тихомирова об иммунитете на Руси [433] . Автор привлек к исследованию значительное число опубликованных грамот XII–XVI вв. и даже ввел в научный оборот некоторые неизданные жалованные грамоты XV–XVI вв. из фонда «Грамот коллегии экономии» [434] . Вместе с тем метод изучения источников, которым пользовался Б. Н. Тихомиров, носил ярко выраженный иллюстративный характер. Каждое свое положение автор подкреплял тем или иным количеством примеров, не занимаясь при этом вопросом о происхождении цитируемого источника и его текстологией.

Начав статью с поддержки мнения Маурера «о древней свободе барского двора от въезда государственных властей и судов» как следствии «выхода из марки» [435] , Б. Н. Тихомиров рассматривает далее иммунитет как «продукт разложения патриархальных домашних общин» (больших семей) [436] . Источником иммунитета оказывается у него власть бывшего главы большой семьи: «…Огнищане и бояре, опираясь на свои дружины, сохранили за собой право суда и дани, узурпированное ими у огнищ в процессе формирования феодального землевладения» [437] . Но соответствует ли «большая семья» понятию «марка»? Не возвратился ли Б.Н. Тихомиров просто-напросто к идее . Н. Покровского о том, что вотчинное право «было пережитком патриархального права» [438] , которое в трудах Б. И. Сыромятникова, С. Б. Веселовского и А.Е. Преснякова сближалось с правом рабовладельца. В этом плане показательна сочувственная ссылка Б.Н. Тихомирова на Зелигера, усматривавшего «процесс развития иммунитета в расширении юрисдикции господина и в перенесении ее с рабов и несвободных на свободное население вотчины» [439] . Автор отмечает наличие аналогичной идеи и у Допша [440] .

Как и Покровский, Б.Н. Тихомиров употребляет понятие «внеэкономическое принуждение», характеризуя процесс установления власти и юрисдикции вотчинника над крестьянами [441] , но он не раскрывает суть внеэкономического принуждения как части механизма, обеспечивающего получение ренты.

Б.Н. Тихомиров считает возможным «утверждать, что иммунитет крупной боярской и монастырской вотчины был в древней Руси XII в. налицо» [442] . Вместе с тем от XII в. дошли всего две иммунитетные грамоты монастырям, а иммунитетные грамоты светским землевладельцам известны лишь с XIV в. Всю историю иммунитета на Руси в XII–XVI вв. Б. Н. Тихомиров рассматривает как процесс постепенного ограничения его объема. Однако надо заметить, что ход ограничения иммунитета не был однолинейным. Кроме того, автор ничего не говорит о результатах этого процесса. Он не утверждает, что иммунитет был полностью ликвидирован, но идея Веселовского о превращении иммунитета в сословное право землевладельцев у него тоже не звучит.

Одновременно со статьей Б. Н. Тихомирова, в 1936 г., вышла в свет книга С. Б. Веселовского о сельском расселении в Северо-Восточной Руси в XIV–XVI вв. Как и С. В. Юшков, Веселовский не разделял теорию Маурера о выделении господского двора из сельской общины и взгляды Маркса по этому вопросу считал ошибочными. Источник феодального иммунитета Веселовский по-прежнему видел в княжеских пожалованиях [443] .

В 1939 г. появилась монография С. В. Юшкова, который попытался сформулировать марксистское понимание иммунитета [444] . Возникновение иммунитета, по Юшкову, «есть следствие возникновения феодальной ренты, ее юридическое выражение» [445] . Указывая на непосредственную связь феодального иммунитета с феодальной рентой, Юшков признавал тем самым основой иммунитета феодальную форму земельной собственности, ибо ею обусловливалось получение ренты. Однако Юшков не всегда выводил «право суда и право эксплуатации» из поземельной зависимости крестьянина от феодала. Источник этого права он видел также в полной собственности господина на холопа, закупа и др. (ср. точки зрения С. Б. Веселовского и А. Е. Преснякова).

По Юшкову, иммунитет существовал уже при патриархальном рабстве: «Это право (т. е. право суда и взимания дани с холопов. – С. К.) было предоставлено крупному землевладельцу. Полный холоп был в еще большей степени объектом прав до развития процесса феодализации. Но и в этот период неограниченным судьей холопа становится господин» [446] .

Юшков несколько переоценивал значение жалованных грамот на территории, полученные феодалами от князя и населенные волостными крестьянами. Простое установление права собственности не могло, по мнению Юшкова, в этом случае «удовлетворить» феодала и «обеспечить его права» (иммунитет), так как последние стали бы оспариваться княжеским агентом, к которому раньше крестьяне «тянули» судом и данью, и самим крестьянством, сознававшим, что «передача его под власть боярина или дружинника означает усиление его эксплуатации» [447] . Юшков в этом вопросе находился в значительной мере под влиянием Преснякова. Нельзя принять также определение иммунитета, предложенное Юшковым, – «юридическое выражение ренты», т. е. другими словами: санкция вотчинной власти феодала со стороны публичной власти. Следуя этому определению, Юшков так изображал «установление» иммунитета: «Иммунитет первоначально устанавливался подтверждением, что владельцу передаются дань, виры, продажи…» [448] ; «иммунитет оформляет и вместе с тем обеспечивает феодальную эксплуатацию…» [449] .

Юшков предлагал, таким образом, различать вотчинную власть феодала и иммунитет как признание, санкцию ее князем. Вместе с тем вотчинная власть феодала – атрибут феодальной собственности на землю.

В конце 30-х годов . Н. Тихомировым был поставлен принципиально важный и новый вопрос о возможности изучения иммунитета не только по жалованным грамотам, но и по источникам внутривотчинного происхождения. М.Н. Тихомиров обнаружил уникальный памятник вотчинного управления середины XVI в. – книгу ключей Иосифо-Волоколамского монастыря. В статье, посвященной этому крупному духовному феодалу XVI в., . Н. Тихомиров подчеркивал, что книга ключей позволяет выяснить, как монастырь пользовался своим иммунитетом на практике [450] . Следовательно, М.Н. Тихомиров коснулся наименее изученной стороны иммунитета – его практического функционирования в пределах сеньории. Тем самым создавались источниковедческие предпосылки для доказательства документальными данными правильности тезиса о независимом происхождении иммунитета от государственной власти, хотя . Н. Тихомиров и не затронул вопрос о том, насколько независимо от жалованных грамот сложились порядки, зафиксированные в книге ключей.

И. И. Смирнов бегло коснулся теории феодального иммунитета, неправомерно поставив знак равенства между концепциями Неволина – Павлова-Сильванского – Преснякова, с одной стороны, и марксистским пониманием иммунитета – с другой [451] .

В конце 30-х годов советские историки начали на материале отдельно взятых жалованных грамот изучать конкретные политические мотивы их выдачи – работы И. И. Смирнова [452] , Б. А. Романова [453] . Опыт этих исследований на расширенной базе источников был продолжен уже в послевоенный период Л. В. Черепниным.

Послевоенный период изучения жалованных грамот в советской историографии – время утверждения нового подхода к их публикации и исследованию. Советская археография послевоенных лет выработала подлинно научный метод отбора источников при публикации актов феодального землевладения и хозяйства. Для издания берутся все грамоты, отложившиеся в архиве той или иной корпорации за определенный промежуток времени, независимо от того, в каких фондах и коллекциях они хранятся в настоящий момент. Таким образом, исследователь получает весь комплекс сохранившихся грамот данной корпорации (конечно, в известных хронологических рамках). Иллюстративность в подобных публикациях почти сведена к нулю. Новый тип публикаций [454] открывает широкие перспективы для изучения жалованных грамот в связи с другими актами, что необходимо при решении целого ряда проблем и прежде всего вопроса о том, насколько покрывалось феодальное землевладение жалованными грамотами, каковы были промежутки времени между приобретением земли и выдачей на нее иммунитетной грамоты, и др.

Острая постановка теоретических вопросов, касающихся иммунитета, была связана в рассматриваемый период с необходимостью завершить создание марксистской концепции иммунитета. Повторение

С. Б. Веселовским в 1947 г. его старой концепции иммунитета [455] вызвало критику со стороны И. И. Смирнова, который доказывал несостоятельность теории происхождения иммунитета, развиваемой в книге Веселовского [456] . Одновременно И. И. Смирнов аргументировал свой взгляд на основные вопросы истории иммунитета. Исходя из замечания К. Маркса о верховной власти феодала в военном деле и суде как атрибуте земельной собственности, он указал, что материальной основой, «реальной базой иммунитета являлась крупная феодальная земельная собственность» [457] . Однако у К. Маркса ничего не сказано о том, атрибутом какой феодальной земельной собственности был иммунитет – крупной или мелкой. Еще Н.П. Павлов-Сильванский и С. В. Юшков всячески подчеркивали обусловленность иммунитета крупными размерами феодальных сеньорий.