Московское метро: от первых планов до великой стройки сталинизма (1897-1935)
Шрифт:
Мазутная, (190) …… 122 / 94
Красносельская, (76) …… 20 / 14
В течение нескольких недель после вступления закона в силу было уволено немало прогульщиков, но начальники строительных участков и коменданты бараков смягчили процедуру: уволенным позволили и дальше проживать в бараках, причину увольнения не всегда реально записывали в трудовые книжки, оставили им и продовольственные карточки. Многих рабочих вообще не уволили, несмотря на то что они в течение нескольких дней не появлялись на работе {1406} .
Партком Метростроя в январе 1933 г. установил, что хотя количество потерь рабочего времени по сравнению с осенью уменьшилось, но этот факт следует отнести за счет манипуляций со статистической фиксацией прогулов. Партия потребовала наладить учет рабочей силы таким образом, чтобы опаздывающие и прогульщики не могли скрыться, у прогульщиков немедленно изымать ордерные книжки и выселять их из бараков. Ряд поименно названных руководителей строительных объектов и партийных секретарей, оказывавших прогульщикам покровительство, были наказаны {1407} .
Статистика зафиксировала после ноября 1932 г. значительное снижение неоправданных потерь рабочего времени (см. табл. 29). Впрочем, в этом плане цифры за октябрь и ноябрь 1932 г. оказываются существенно ниже, чем вышеназванные цифры за предыдущие месяцы, так что остается сомнение по поводу сопоставимости этих данных. Возможно, потерянные дни теперь помесячно рассчитывались не по отношению к фактически отработанным, а к потенциальным рабочим дням или даже к общим календарным.
Прирост потерь «по уважительным причинам» указывает на то, что администрация теперь иначе фиксировала эти нарушения.
Кроме того, система контрольных досок использовалась столь небрежно, что на многих объектах и отделах Метростроя отсутствовала достоверная информация о присутствующих на рабочем месте: доски были заведены на строительных участках, а не на каждой шахте и дистанции, контролеры теперь следили только за одной из трех смен и часто умышленно сообщали неверные данные. Бригады в рабочее время посылали одного человека в очередь в рабочий кооператив, а контролер сообщал, что бригада работает в полном составе. В ряде контор и участков рабочие могли приходить и уходить, когда захотят, причем их перемещения никак не фиксировались. На других записи находились в столь хаотическом состоянии, что нельзя было составить представление о потерях рабочего времени {1409} .
Со временем все менее следовали закону от 15 ноября 1932 г. В феврале 1933 г. из 513 заактированных прогульщиков уволено было только 225 чел., в марте 1933 г. — соответственно из 684 лишь 282. «Ударник Метростроя» в июле 1933 г. выдвигал обвинения по адресу администрации, из-за «либерализма» которой не все нарушители трудовой дисциплины привлечены к ответственности {1410} . Руководство профсоюзами Московской области также констатировало, что хотя потери рабочего времени существенно снизились, но уволена только часть прогульщиков, а выселение уволенных из бараков никем не контролируется {1411} .
В производственных газетах и в 1934-1935 гг. раздавались обвинения по адресу руководителей строительных объектов, недостаточно последовательно принимавших меры в отношении прогульщиков. Начальник 4-й дистанции намеренно записал потерянные рабочие дни как «выравнивание времени» за сверхурочные работы и препятствовал увольнению прогульщиков. Только после длительного нажима со стороны профсоюза ему пришлось пойти на уступки. Профком констатировал, что среди инженеров наметилась тенденция жить в мире с прогульщиками и лодырями, не затевать с ними «ссоры» и поддерживать «хорошие» отношения {1412} . При выборочной проверке смен выяснилось, что прежде всего в ночные смены многие рабочие не выходили на работу {1413} .
Наряду с пропуском целого рабочего дня и опозданиями занятые на строительстве рабочие значительное время теряли из-за простоев в работе. В ходе обследования расходования времени было установлено, что, например, в кессонной группе терялось до 80% рабочего времени {1414} . На шахте 22-22 бис потери рабочего времени составляли в среднем 27%, на 8-й дистанции — даже от 30 до 50% {1415} .
Колота …… 83 / 15 / 2
Бетонирование …… 76,5 / 16,3 / 7,2
Тоннельные работы …… 69 / 12,2 / 18,8
Бригады по снабжению …… 61 / 34,5 / 4,5
В значительной мере простои случались из-за плохой организации труда на строительных объектах, отчасти, впрочем, и рабочие умели сократить свой рабочий день за счет дополнительных перерывов, перекуров, прогулок, бездельничанья, разговоров с бригадиром и даже сна на рабочем месте. Особо распространенным явлением стал сон во время ночной смены {1417} . Один изолировщик оставил следующее признание: «Я с 6 мая работаю в бригаде Ищенко. После двух дней пошли в ночную смену. Что мы делаем? Спим на эстакаде. Два дня проспали, на третий день 7 чел. сделали 7 замесов и опять легли спать. Бригада Большакова тоже нашла себе укромное местечко на эстакаде и тоже приходит спать. Техническое руководство туда не заглядывает. Там просто спальня» {1418} . [161]
161
Частые паузы в работе заметил также один британский профсоюзный лидер, который в 1934 г. принимал участие в субботнике на Метрострое (Brown. 1936. Р. 201). Ср. также: Стенограмма беседы с комсомольцем Лушником, шахта 12 (ГА РФ. Ф. Р-7952. Оп. 7. Д. 304. Л. 37-38): «Потом я пошел в бригаду, где работали люди с Урала. Они были старыми, каждый час устраивали перекур и удивлялись мне, что я работаю по шесть часов не прерывно».
В производственных и стенных газетах помещали поименные списки и клеймили позором опаздывавших на работу, бивших баклуши или уходивших домой до окончания смены {1419} . Неразрешенные перерывы подчас сопровождались распитием крепких спиртных напитков. Хотя из сообщений метростроевцев создается впечатление, что алкоголизм на рабочем месте не представлял большой проблемы {1420} , [162] тем не менее в 1934 г. за пьянство на рабочем месте было уволено 514 рабочих (см. табл. 31).
162
Только в единичных случаях упоминалось, что рабочий явился на рабочее место пьяным: Стенограмма беседы с комсомольцем Кучеренко, шахта 21 (ГА РФ. Ф. Р-7952. Оп. 7. Д. 302. Л. 154); то же с бригадиром Егорычевым, шахта 23 бис, 17 октября 1934 г. (ГА РФ. Ф. Р-7952. Оп. 7. Д. 299. Л. 177); то же с инженером Кузьминым, начальником шахты 29, 5 февраля 1934 г. (ГА РФ. Ф. Р-7952. Оп. 7. Д. 271. Л. 6).
Количественные параметры «своенравия» и уклонения метростроевцев от работы в известной мере можно представить по классификации причин увольнения в статистике отделов кадров за 1934 г. Эти цифры следует рассматривать как верхушку айсберга, поскольку они касаются только тех рабочих, кто был уволен из-за поведения, и к тому же классификации отчетов отдельных строительных участков не полны. Но даже если эти цифры представляют только нижнюю границу явления, они довольно впечатляющи (см. табл. 31). Только из-за прогулов в 1934 г. было уволено 8818 рабочих шахт и дистанций, или около четверти среднего количества занятых.
Намеренный пропуск работы …… 8818 (26,4%) / 14,2 / 24,2
Сбежало, уволилось по собственному желанию …… 8533 (25,6) / 13,8 / 23,4
Болезнь, инвалидность …… 2505 (7,5) / 4,0 / 6,9
163
Подсчитано по годовым отчетам отделов кадров шахт и дистанций Метростроя [начало 1935 г.] (ЦАГМ. Ф. 665. Оп. 1. Д. 225. Л. 1-80; Д. 226. Л. 1-90). При этих подсчетах следует иметь в виду некоторые ограничения: шахты и дистанции в своих отчетах не придерживались единой классификации. Иные проводили различие между «сбежавшими» и «уволившимися по собственному желанию», другие же нет. Категория «своевольно прекратил работу» подчас являлась заменой понятия «сбежавшие со стройки», нередко была тождественна категории «намеренный пропуск работы» или «нарушение трудовой дисциплины». В таблице 31 категории обобщены автором в группы.