Московское метро: от первых планов до великой стройки сталинизма (1897-1935)
Шрифт:
В ходе проведенного в июле 1934 г. «Ударником Метростроя» опроса 50 партийных деятелей большинство призналось, что у них нет времени для чтения. «Каждый метростроевец обязан знать произведения классической литературы», — требовал «Ударник Метростроя» {1726} .
Коммунисты и комсомольцы по очереди отчитывались перед комитетом комсомола или партии о том, как они «работают над собой», что читают, как часто ходят в театр или кино, регулярно ли участвуют в мероприятиях системы политпросвещения {1727} . После заслушивания персональных отчетов партийные секретари давали коммунистам наказ регулярно посещать политзанятия, читать газеты и определенные литературные произведения, ходить в кино и повышать уровень политического образования {1728} . Отдельные коммунисты были исключены из партии по причине политической неграмотности и «хвостов» в политкружках {1729} .
При проверке знаний членов политкружков осенью 1934 г. выяснилось, что лишь немногие действительно понимали, что они читали или слышали, и что у большинства коммунистов политический багаж ограничивался несколькими лозунгами {1730} . Вот характерный диалог между бригадиром Максимовым и парторгом Липманом:
«Максимов:Нет ни одной темы, которую бы я хорошо усвоил. На дому я не прорабатывал. У меня нет совсем свободного времени. Я далеко живу, в Марьиной роще. Приходится долго ехать, тратить много времени на проезд. Посещать аккуратно кружок не имел возможности, так как нет времени.
Липман:Во сколько же Вы кончаете работу, разве Вас задерживают?
Максимов:В 5 часов. Пока доедешь домой…
Липман:Это очень плохо, надо над собой работать. Что такое Версальский мир?
Максимов:Версальский мир был заключен…
Липман:Что такое Антанта?
Максимов:…
Липман:Кто был сторонником Германии в империалистическую войну?
Максимов:…
Липман:Читаете ли Вы газеты?
Максимов:Я читаю, не систематически, дома над собой не работаю. Нет времени.
Липман:Ну, а журнал «Большевик» читали?
Максимов:Нет, не читал совсем, я журналов вообще не читаю.
Липман:Ну, а скажите, какую художественную литературу Вы читали?
Максимов:Литературы мало читал. Не помню что, но читал.
Липман:Почему бы тебе не проглядывать газеты в трамвае, когда едешь? Ты говоришь, что тебе далеко ехать, так ты бы мог всю «Правду» прочитать.
Максимов:На 47 (номере трамвая. — Д. Н.)не только читать, даже ехать невозможно.
Липман:Вот ты бригадир. Ну, а если к тебе обратятся беспартийные товарищи с вопросом, ты даже объяснить им ничего не сможешь.
Максимов:В моей бригаде не было случаев, чтобы мне задавали вопросы на политические темы. Я беседую только тогда, когда имею литературу, а так никогда не беседую.
Липман:А теперь скажи, кто сейчас стоит у власти в Италии?
Максимов:Не знаю.
Липман:Какой же ты коммунист, если не знаешь, что у власти стоит Муссолини, основатель фашизма. — Ты очень плохо занимался над собой. Другой беспартийный рабочий знает больше тебя, ты не ответил ни на один вопрос, а если и старался ответить, то очень смутно» {1731} .
В) Художественная самодеятельность, литературные кружки, культурное шефство
Большим успехом среди метростроевцев пользовались кружки художественной самодеятельности и литературные объединения. С их помощью комсомолу и профсоюзу удалось установить контакт с беспартийными рабочими {1732} . Весной 1935 г. от 1,5 до 2 тыс. метростроевцев занималось в таких кружках, где они спорили о литературных произведениях, писали стихи, устраивали спектакли, занимались музыкой, танцевали, рисовали или играли в шахматы. У Метростроя среди прочего имелся собственный симфонический оркестр, множество джазовых оркестров, ансамблей исполнителей на балалайке и домре, струнный ансамбль югославских рабочих, ансамбль баянистов, кукольный театр, драматический театр, русский и татарский хоры, а также балетная труппа {1733} . [193]
193
Джаз-оркестр 1930-х гг. в СССР не исполнял джаз в узком смысле слова, а являлся собственно небольшим эстрадным оркестром, обычным в то время и в Западной Европе, игравшим весьма пестрый репертуар.
Почти на каждой шахте и дистанции действовал кружок художественной самодеятельности. Например, на шахте 18-18 бис в начале декабря 1934 г. 51 рабочий принимал участие в трех кружках (театральном, музыкальном, литературном) {1734} , на шахте 21-21 бис 208 рабочих занимались в 12 кружках (математическом, физическом, немецкого языка, театральном, школе танцев [194] , оркестре смычковых и духовых инструментов, радиокружке, кружке джаза). Устраивались вечера художественной самодеятельности, проводились «олимпиады», «спартакиады» и другие соревнования {1735} .
194
В 1920-х гг. публичные танцы были в СССР запрещены как непролетарская форма досуга, но в начале 1930-х гг. были вновь разрешены. Снова открылись танцзалы, куда стекалась масса народа (Вечерняя Москва. 27 сент. 1932). Цит. по донесению германского посольства в Москве от 4 октября 1932 г. (PA AA, Botschaft Mos- kau 68).
Впрочем, большинство кружков было открыто относительно поздно, летом 1934 и особенно зимой 1934/35 гг., т. е. к тому времени, когда основной объем работ уже был завершен. Партия никогда не проявляла особой заботы об этом культурном движении, и профсоюзы поначалу также относились к нему пренебрежительно.
Культурная инициатива начиналась довольно скромно. В сентябре 1932 г. при редакции «Ударника Метростроя» основали литературный кружок. Каждые десять дней члены кружка собирались и знакомили друг друга со своими литературными опытами. Однако вне редакции газеты интереса к кружку не было, так что начинание не пользовалось поддержкой {1736} .
В июле 1933 г. новый профком Метростроя повел дело иначе. Прежнее руководство профсоюза не понимало значения художественной самодеятельности для коммунистического воспитания рабочих и ни разу не регистрировало сотни музыкантов. Последние в руках партийной и профсоюзной организации, как теперь провозглашалось, могли стать мощной силой. Профком совместно с комитетом комсомола и редакцией газеты «Ударник Метростроя» постановил провести конкурс участников художественной самодеятельности. Цель его заключалась в том, чтобы объединить множество музыкантов, проживавших в бараках, и «поставить их на службу выполнения производственного плана». Впредь они должны исполнять не «всевозможное музыкальное барахло, которое обычно играют в кабаках», а петь «наши советские революционные песни» {1737} .
Эта неловкая в целом попытка приставить музыкантов к делу выполнения производственного плана не оставила следов. Во всяком случае, в «ударнике Метростроя» вплоть до июня 1934 г. ничего не печаталось по этому поводу. Впоследствии более важной, по сравнению с музыкой, оказалась литература. В связи с началом проекта «История метро» [195] в июле 1933 г. на шахтах и дистанциях были основаны литературные кружки {1738} . В декабре 1933 г. «Ударник Метростроя» впервые поместил литературную страницу, где были опубликованы стихотворения и четверостишия, написанные метростроевцами {1739} . К марту 1935 г. всего вышло семь номеров с литературной страничкой.
195
См. Гл. VII. 4В.