Чтение онлайн

За забором раздался стук копыт. Вскоре что-то остановилось за забором – из куста Марк не видел, кто это. Но имел крепкие подозрения. Корча нахмурился, отложил палку и, поигрывая ножом, крикнул:

– Подсказать чего, мужики?

– Да нет, мы просто стоим, – ответил знакомый голос дворового Фонтерновых.

– А здесь нельзя стоять.

– Почему это?

– Потому что нельзя. Да и пархатых здесь не любят.

– Знаешь что, уважаемый! – возмущенно заголосил Петр. – Я буду стоять где хочу, не просто так разрешение получил…

– По-хорошему говорю, езжайте отсюда.

Корча шагнул к забору, повернувшись спиной к дому. Лучше возможности уже не будет.

Марк выскочил из-за куста и побежал. Оказавшись у цели, он схватил край кафтана и рывком натянул его на голову старого вора. Корча зарычал, вслепую ударил ножом. Марк еле успел увернуться от лезвия, дернул кафтан на себя. Старый вор удержал равновесие и чуть не поймал Марка подсечкой.

Борьба продолжалась несколько секунд. Противники пыхтели и топтались по кругу, пытаясь повалить друг друга. В конце концов Марк все же смог достать Корчу цепом. После четвертого удара тот обмяк и повалился на землю.

Отдышавшись, Марк посмотрел на побежденного: из раны на траву уже капала кровь. Он очень надеялся, что не переусердствовал и не убил бывшего подельника и собутыльника. Особенно теплых чувств к Корче он не испытывал, но все равно как-то грешно.

– Красиво махаешься, – отметил Петр.

Марк с опаской посмотрел в сторону дома. Признаков беспокойства не было, с оружием никто не выбежал. Может, звуки драки там и не услышали.

– Могли бы и помочь.

– Нам не за это платят. – Еврей пожал плечами. – Да я и не люблю драться. Может, с ящиками поторопимся?

Скрежеща зубами, Марк подошел к сараю. Дверь была полуоткрытой, без замка, даже без засова. Несведущий человек посчитал бы, что у больших ценностей должна быть серьезная защита. Но любой опытный вор знал, что охранники все сделали правильно: замки привлекают лишнее внимание.

Внутри сарай был непримечательным – темным, с покрытым соломой полом. В одном углу лежали инструменты, в другом покоилась груда тряпок. Но взгляд Марка был прикован к десятку бугристых мешков у стены. Он почувствовал, как пот выступил на лбу, а сердце начало стучать быстрее. Нужно проверить. Он осторожно развязал первый мешок и заглянул внутрь.

Небольшие слитки были свалены друг на друга, как редька. Вор вытащил один, смахнул пыль рукавом, присмотрелся. Осторожно укусил. Точно серебро – или такая качественная подделка, что разница в цене будет незаметной. Перед ним действительно лежала огромная куча денег.

Марк давно не работал так вдохновенно. Мешки были тяжелыми, но он забрасывал их в телегу на бегу – Петр еле успевал ловить. Когда добыча была уложена, подельники уставились друг на друга с широкими улыбками.

– Это что же, француз, – получилось у нас?

– Получилось, поляк… Теперь за твоей плавильней дело – езжайте.

Дворовой щелкнул поводьями. Лошади с заметным недовольством оторвались от пощипывания травы, фыркнули, но все же тронулись с места. Марк затащил все еще неподвижного Корчу за сарай и поторопился к карете. Он едва успел устроиться на козлах, как из дома в сопровождении гиганта вышел Кляйн.

– Значит, припарки делайте три раза в день, на чистой воде. Ест пусть супы или щи, только капусты немного. И напрягаться ему не надо, а то хуже станет. Если повезет, через пару дней на ноги встанет.

– Ага, понял. – Рядом с серьезным доктором здоровяк почему-то казался меньше. – Спасибо большое, помолимся за вас…

– Да не за что. Доброго здоровья вам.

Кляйн украдкой посмотрел на Марка – тот кивнул.

Когда они отъехали на достаточное расстояние, немец перелез из салона на козлы и вытер платком пот со лба.

– Как прошло?

Марк с наслаждением сорвал с лица бороду и бросил ее в лопухи.

– Десять пудов серебра. Все увезли. Только одна проблема: охранял их наш дорогой друг Андрей.

– Корча, что ли? Он тебя видел?

– Не думаю.

– Ну хотя бы. Остальные двое тоже странные, все со шрамами, у больного под кроватью ружье лежит. Явно не святые люди.

– Недобрая артель.

– Очень. Не хотелось бы с такими общаться.

Карета катилась по направлению к Москве. Зной начал спадать, жители Хамовников выходили на улицы и огороды, разносчики мелких товаров отправились в последний обход перед вечером. Скучавшая дома девочка вышла на дорогу и пошла гулять, широко размахивая из стороны в сторону прутиком, – ее брат говорил, что так солдаты саблями дерутся.

Прутик что-то подцепил. Девочка посмотрела за лопухами и увидела странный парик, похожий на бороду. Довольная находкой, она побежала домой – похвастаться перед матерью. Та давно хотела новую тряпку.

Камер-коллежский вал делил Москву на две части. Внутри было тесно, дорого и относительно благополучно. Снаружи было просторнее, дешевле и беднее.

У москвичей с валом были связаны не лучшие воспоминания. Учредили его еще при императрице Анне для сборов платежей с въезжающих в город купцов. Затем, уже при Елизавете Петровне, таможню отменили. Место сборщиков заняли полицейские, дотошно проверявшие паспорта. А во время эпидемии вал стал границей, за которой разрешалось хоронить умерших. У застав тогда скапливались целые очереди из повозок с трупами и беженцев.

Покровская застава была небольшой, но оживленной – через нее проходили большинство приезжих с юга. Одиннадцать лет назад Василий бежал из города именно через нее. Теперь же он сидел на пне с другой стороны, рассеянно наблюдая, как мужик пытался что-то объяснить усталому солдату, тыкая пальцам в своего осла. Высоко над ними солнце медленно катилось к горизонту.

В начале своей воровской карьеры Василий боялся даже смотреть на полицейских. Ему постоянно казалось, что все вокруг знают о его грехах и вот сейчас, сейчас точно его схватят. Но со временем он понял, что порядок в России охраняют не самые умные и проницательные люди, у которых и без него много дел.

Тем вечером ему все равно было неспокойно. Пистолет и нож неприятно оттягивали карманы, в горле пересохло. По пути он попытался смыть грусть в бане и кабаке. Лучше не стало.

Из маленького деревянного дома напротив заставы вышли двое. Первым был сутулый, одетый в поношенный плащ мужчина лет пятидесяти с настороженным лицом – секретарь Дубов. За ним следовал Анвар.

Татарин был не в восторге от задания, но и не спорил. Скорее всего, надеялся, что за черную работу его будут больше уважать, а может, и наградят. Он взял секретаря за локоть и повел его к Василию.