Чтение онлайн

— Почему? — спросил я.

— Потому что Симыч с тобой еще не говорил.

— Ну так у нас еще есть достаточно времени.

— Это у тебя есть достаточно времени, — заметил Зильберович. — А у него нет. Он хотел тебя принять во время завтрака, но ты спал. А у него все время расписано по минутам. В семь он встает. Полчаса бег трусцой вокруг озера, десять минут — душ, пятнадцать минут — молитва, двадцать минут — завтрак. В восемь пятнадцать он садится за стол. Без четверти двенадцать седлает Глагола…

— Кого?

— Ну, это его конь. Глагол. Ровно в двенадцать — репетиция въезда в Россию. Потом опять работа до двух. С двух до половины третьего он обедает.

— Вот очень хорошо, — закричал я. — Пусть меня во время обеда и примет.

— Не может, — вздохнул Зильберович. — Во время обеда он просматривает читалку.

— Чего просматривает?

— Ну, газету, — сказал раздраженно Лео. — Ты же знаешь, что он борется против иностранных слов.

— Но после обеда у него, я надеюсь, есть свободное время?

— После обеда он сорок минут занимается со Степанидой русским языком, потом полчаса спит, потому что ему нужно восстанавливать силы.

— Ну после сна.

— После сна у него опять маленькая зарядка, душ, чай и работа до семи. Потом ужин.

— Опять с газетами?

— Нет, с гляделкой.

— Понятно, — сказал я. — Значит, телевизор смотрит. Развлекается. А я его ждать буду!

— Да что ты! — замахал руками Зильберович. — Какие там развлечения! Он смотрит только новости и только полчаса. А потом опять работает до десяти тридцати.

— Ну хорошо, пусть примет меня после десяти тридцати. Тогда я, по крайней мере, уеду завтра утром.

— От десяти тридцати до одиннадцати тридцати он читает словарь Даля, потом у него остается полчаса на Баха и пора спать. Да ты, старик, не волнуйся. Завтра он тебя наверняка примет. Только ты уж к завтраку не проспи.

— Все-таки вы нахалы! — сказал я в сердцах.

— Кто это мы?

— Ну, я не буду говорить об остальных, но ты нахал, а твой Симыч нахал трижды. Мало того, что заставил меня через полмира переть, так еще тут выдрючивается. У него расписание, у него времени нет. Мне мое время, в конце концов, тоже для чего-то нужно.

— Вот именно, — оживился Зильберович. — Твое время нужно тебе, а его время нужно всем, всему человечеству.

Тут я совершенно взбесился. Я, между прочим, эти ссылки на народ и человечество просто не выношу. И я сказал Зильберовичу, что если Симыч нужен человечеству, то пусть он к человечеству прямо и обращается. А я немедленно еду на аэродром. И, кстати, надеюсь, что все мои транспортные издержки будут возмещены.

— Об этом, старик, можешь совершенно не беспокоиться, он все знает и все оплатит. Но ты дурака не валяй. Если ты уедешь, он так рассердится, ты даже не представляешь.

В конце концов он меня уговорил, я остался.

После обеда мы с Зильберовичем ходили по грибы, потом мылись в настоящей русской бане с парилкой и деревянными шайками. Войдя в предбанник, я увидел в углу на лавке дюжину свежих березовых веников, выбрал какой получше и спросил Зильберовича, взять и ему или нам хватит одного на двоих.

— Мне не нужно, — странно ухмыльнулся Лео, — меня уже попарили.

Я не понял, что это значит, но, когда Лео разделся, я увидел, что вся его сутулая спина вкривь и вкось исполосована малиновыми рубцами.

— Что это? — спросил я изумленно.

— Том, собака, — сказал Лео беззлобно. — Если уж за что берется, так силы не жалеет.

— Не понимаю, — сказал я. — Вы дрались, что ли?

— Нет, — печально улыбнулся Лео. — Не мы дрались, а он драл меня розгами.

— Как это? — удивился я. — Как это он мог драть тебя розгами? И как это ты позволил?

— Но не сам же он драл. Это Симыч назначил мне пятьдесят ударов.

Я как раз снял с себя левый ботинок да так с этим ботинком в руке и застыл.

— Да, — с вызовом сказал Зильберович, — Симыч ввел у нас телесные наказания. Ну, конечно, я сам виноват. Он послал меня на почту отправить издателю рукопись. А я по дороге заехал в ресторанчик, там приложился и рукопись забыл. А когда возле самой почты вспомнил, вернулся, ее уже не было.

— А что ж, она была только в единственном экземпляре? — спросил я.

— Ха! — сказал Зильберович. — Если б в единственном, он бы меня вообще убил.

Ошарашенный таким сообщением, я молчал. А потом вдруг трахнул ботинком по лавке.

— Лео! — сказал я. — Я не могу в эту дикость поверить. Я не могу представить, чтобы в наши дни в свободной стране такого большого, тонкого, думающего человека, интеллектуала секли на конюшне, как крепостного. Ведь за этим не только физическая боль, но и оскорбление человеческого достоинства. Неужели ты даже не протестовал?

— Еще как протестовал! — сказал Лео, волнуясь. — Я стоял перед ним на коленях. Я его умолял. — Симыч, — говорю, — это же первый и последний раз. Я тебе клянусь своей честью, это никогда не повторится.

— И что же он? — спросил я. — Неужели не пожалел? Неужели его сердце не дрогнуло?

— Как же, у него дрогнет, — сказал Зильберович и смахнул выкатившуюся из левого глаза слезу.

Я так разволновался, что вскочил и стал бегать по предбаннику с ботинком в руке.

— Лео! — сказал я. — Так больше быть не должно. С этим надо покончить немедленно. Ты не должен никому позволять обращаться с собой как с бессловесной скотиной. Вот что, друг мой, давай одевайся, пойдем. — Я сел на лавку и стал обратно натягивать свой ботинок. — Куда пойдем? — не понял Лео.

— Не пойдем, а поедем, — сказал я. — В аэропорт поедем. А оттуда махнем в Мюнхен. Насчет денег не волнуйся, их у меня до хрена. Привезу тебя в Мюнхен, устрою на радио Свобода, будешь там нести какую-нибудь антисоветчину, зато пороть тебя никто уже не посмеет.

Лео посмотрел на меня и улыбнулся печально.

— Нет, старик, какая уж там Свобода! Мой долг оставаться здесь. Видишь ли, Симыч, конечно, человек своенравный, но ты же знаешь, гении все склонны к чудачествам, а мы должны их терпеливо сносить. Я знаю, знаю, — заторопился он, как бы предупреждая мое возражение. — Тебе не нравится, когда я говорю "мы" и тем самым ставлю тебя на одну доску с собой. Но я не ставлю. Я понимаю, какой-то талант у тебя есть. Но ты тоже должен понять, что между талантом и гением пропасть. Не зря же на него молится вся Россия.