Чтение онлайн

Именно в этой повести особенно мощно звучит одна из ведущих, сквозных тем творчества Булгакова — тема Дома как средоточия человеческой жизни. Большевистская политика экспроприации жилья и подселения изничтожили Дом, как основу семьи, как основу общества. Новый человек — прежде всего яростный борец за жилплощадь, а значит, агрессивный хищник. Может быть, поэтому в булгаковских повестях и пьесах так часто является сатирическая фигура председателя домкома, жилтоварищества, олицетворяющая «главную власть времени».

Москва 20-х годов в повести Булгакова «Собачье сердце» — это город уходящей русской культуры, город озверевших пролетариев, бескультурья, грязи и пошлости.

Развал Колобуховского дома под натиском команды Швондера, так же как и гибель дома Эльпита в рассказе «№ 13. Дом Эльпит-Рабкоммуна», — метафора гибели прежней России.

В споре о причинах появления в доме таких явлений, как кража галош, грязь в парадном, перебои в электроснабжении, профессор Преображенский — главный герой повести — на комментарий своего помощника Борменталя, говорящего о том, что причиной всего этого является «разруха», говорит так: «Что такое разруха? Разруха — это не старуха с клюкой… Разруха… в головах». Булгаков в «Собачьем сердце» остро переживает именно эту «разруху в головах» в обществе Москвы: «уплотнение», вплоть до фантастического вытеснения из жизни старой московской интеллигенции, доминирование, агрессивное и жестокое, в ней шариковых и швондеров.

Ранее на месте прудов располагалось Козье болото (в честь него получили свое название Большой и Малый Козихинские переулки). В конце XVI века это место для своей резиденции выбрал патриарх Иоаким. И появилась Патриаршая Слобода. Для разведения рыбы к патриаршему столу вырыли три пруда, впоследствии названные Патриаршими. Однако до наших дней дожил только один пруд, а о прошлом напоминает Трехпрудный переулок.

На Патриаршие пруды, где был популярный в Москве каток, привозил кататься на коньках своих дочерей Лев Николаевич Толстой. По аллеям сквера прогуливался и слушал соловьиное пение другой Толстой — Алексей Николаевич.

В советское время пруды пытались переименовать в Пионерские, но новое название не прижилось. Так они и остались Патриаршими.

В 2003 году Патриаршие пруды причислены к объектам культурного наследия. Парк, пруд и павильон охраняются государством.

Патриаршие пруды по праву считают местом элитным: и в советское, и в постсоветское время здесь селились люди известные и обеспеченные. Это один из десяти самых престижных районов столицы. Действительно, рядом Тверская улица и Садовое кольцо, театры па Малой Бронной, имени Моссовета, Сатиры, театр Луны, Концертный зал им. Чайковского, Дом Ханжонкова, немало элитных клубов.

Здесь начинается роман «Мастер и Маргарита».

«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй — плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке — был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.

Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его — поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.

Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».

Да, следует отметить первую странность этого страшного майского веч/фа. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось пи одного человека. В тот час, когда у ж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумаке валилось куда-то за Садовое кольцо, — никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.

— Дайте нарзану, — попросил Берлиоз.

— Нарзану нету, — ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.

— Пиво есть? — сиплым голосом осведомился Бездомный.

— Пиво привезут к вечеру, — ответила женщина.

— А что есть? — спросил Берлиоз.

— Абрикосовая, только теплая, — сказала женщина.

— Ну, давайте, давайте, давайте!..

Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.(…)

И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из эггюго воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздугиный же пиджачок…Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.

Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть!..»

И здесь прозвучали главные слова:

«… профессор поманил обоих к себе и, когда они наклонились к нему, прошептал:

— Имейте в виду, что Иисус существовал.

— Видите ли, профессор, — принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, — мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.

— А не надо никаких точек зрения! — ответил странный профессор, — просто он существовал, и больше ничего».

Трамвая на Патриарших никогда не было. У Булгакова ясно говорится, что эта трамвайная линия «ново-проложенная», то есть появившаяся только что. Булгаков часто пользуется смещением временных ориентиров, трансформацией реальности. (См. «Роковые яйца».) В одной из первых редакций романа («Копыто инженера»), относящейся где-то к 1929 году, действие происходит в июне 1943-го. Такой же прием Булгаков использует, например, в повести «Роковые яйца», внедряя в реальность вымысел.

«Трамвай накрыл Берлиоза, и под решетку Патриаршей аллеи выбросило на булыжный откос круглый темный предмет. Скатившись с этого откоса, он запрыгал по булыжникам Бронной».

Дом, куда зашел Иванушка Бездомный, имеет вполне конкретную «прописку» — Пожарский (Савельевский) переулок, дом 12.В районе исчезновения профессора жили только одни друзья Булгакова — семья Николая Николаевича Лямина, отсюда и точность описания квартиры.

«Профессор исчез.