Чтение онлайн

Надо было принимать меры, но Сенин чувствовал, что старший сержант ему очень скоро понадобиться. Он был ловкий сметливый мужик, ну а что выпил, так он и пьяный стоит целого взвода.

— Почему же тогда этой дрянью все подряд заражаются, а не только клиенты проституток?! — удивился заявлению Иванова-Доброхотова Юрка.

— А х… её знает, почему, — усмехнулся старший сержант. — Только я знал одну проститутку, у которой такие злобные стафилококки в м… водились, что им прогрызть гандон ничего не стоило. А вообще ты у Челобатова уточни, он тебе научно-популярно всё объяснит.

— А вы как полагаете, товарищ капитан? — довольно развязно обратились Доброхотов к командиру.

Вас Вас раздражённо повёл плечами и не отрываясь от наблюдения, буркнул:

— Я полагаю, что чума и на наш дом надвигается, а кто-то вместо того, чтобы проявлять бдительность, подводит меня и товарищей, стыдно сержант, стыдно.

В оптический прибор Вас Вас заметил, что в конце очереди из автомобилей возникла какая-то паническая активность. Тысячи людей вдруг разом, давя друг друга, бросились оттуда к КПП. Словно гигантская океанская волна поднялась и, быстро набирая силу, пошла на риф. Ситуация выходила из-под контроля.

— Приказываю соблюдать выдержку! — капитан махнул рукой в сторону напирающей на ограждение толпы, и снова побежал звонить генералу. Однако на полпути у него за спиной прозвучали короткие команды, а потом разом загрохотали пулемёты и автоматы…

К тому моменту, когда Сенину удалось остановить бойню, число убитых и раненых исчислялось сотнями. Только что заполнявшая площадку перед КПП толпа испарилась — те, кто уцелел под пулями, разбежались, остались лишь сотни трупов. Ещё множество окровавленных тел бились в агонии на земле, громко звучали крики боли и мольбы о помощи. Зрелище так потрясло капитана, что он, забыв обо всём, приказал открыть ворота и отправить санитаров за ранеными. Измученных перепуганных горожан начали пропускать через КПП. Все были шокированы случившимся, деморализованы, причём с обеих сторон. Вас Вас видел, как растеряны его солдаты, которые сами не понимали, как такое могло случиться. Кровопролитие, да ещё в Москве! Люди ещё не привыкли к крови. Стрельба вероятно началась стихийно — из-за чего точно неизвестно. По-видимому в результате трагической случайности. Нервы у всех были напряжены до предела.

За воротами у спасённых граждан переписывали паспортные данные и отправляли на осмотр к врачам батальонного мобильного госпиталя. Медики постоянно находились при роте, и вот наступило их время. Среди них были и психологи, которые успокаивали несчастных, потерявших в возникшей давке своих близких. Одному мужчине с совершенно поседевшей головой, у которого только что на глазах убили близких, фельдшер вколол мощную дозу успокоительного.

Для тех, у кого врачи не обнаружили признаков инфекции, капитан приказал начальнику хозяйственной службы накрыть столы в полевой столовой и выделить пайки из неприкосновенного запаса. Но тут подъехало начальство. Вероятно, генералу доложили о стрельбе и он поспешил лично выяснить в чём дело.

Первым к нему устремился, печатая шаг и вскинув руку в воинском приветствии, устроивший бойню лейтенант Ляпин.

— Товарищ генерал, атака заражённых на КПП отбита. Израсходовано менее тысячи патронов к двум станковым пулемётам и двадцать пять автоматных рожков. Потерь среди личного состава нет.

— Хорошая работа, лейтенант, спасибо за службу! — пожал руку Ляпину генерал, и распорядился: — Выстройте мне бойцов, хочу объявить им благодарность.

— Разрешите высказать свои опасения, товарищ генерал?

Генерал добродушно махнул — давай уж.

— Необходимо прислать специалистов из центра для дополнительной проверки допущенных в карантинную зону гражданских.

— Как в карантинную зону?! — опешил генерал, его лицо вытянулось от изумления. Его медленно сатанеющие глаза отыскали Сенина. — В чём дело, капитан? Кто разрешил?!! Ты ведь отвечаешь за этот сектор.

— Товарищ генерал, имело место ошибочное применение оружия против гражданских, есть раненые…я распорядился начать пропуск самых слабых.

Генерал от злости играл желваками, однако голос его стал тихим и вкрадчивым и это не сулило Сенину ничего хорошего.

— Кто ты такой? На каком основании ты присвоил себе право принимать такие решения? Ты командир роты или командующий округом?

Капитан Сенин перебарывая накатывающий на него ужас, попытался объяснить:

— Я посчитал необходимым в сложившихся критических обстоятельствах… Поймите…

Резко прервав его, генерал рявкнул:

— Молчать! — Лицо командующего перекосило то ли от гнева, то ли от ужаса, а скорее от того и другого. Он заорал с матом:

— Ты что свихнулся, мать твою?! Мне за твою преступную близорукость прикажешь отвечать, скрипач?!! Под трибунал пойдёшь!!!

Генерал отчитывал его как мальчишку, а капитан Сенин стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу, взрослый, беспомощный, провинившийся мальчик. С детства в нём застряла эта дурацкая манера: его ругали, а он словно цепенел, на лбу взбухали жилы, он не мог ответить, словно язык проглотил. Отец его был таким же. «Ты просто олух» — однажды, когда родители ругались в его присутствии, вырвалось у матери в адрес отца. И как ни странно бывшая жена после десяти лет брака стала называть Вас Васа так же, а потом она просто сбежала от него с другим, прихватив их сына.

А ведь ещё в детстве, когда за ним в школе закрепилось прозвище «Рохля», он твёрдо решил: он обязательно докажет родителям, что чего-то стоит. И часто представлял себя уважаемым, добившимся успеха. А ещё командиром в военной форме, который чётко отдаёт приказания множеству подчинённых и все они беспрекословно его слушаются. Мечты эти как будто даже сбылись, но вот стоило генералу начать на него орать, и Вас Вас словно вернулся в детство. Почувствовал себя будто застёгнутым на все пуговицы, скованным, бестолковым, неловким рохлей.

Выплеснув гнев, генерал обернулся к адъютанту, приказал немедленно связать его с начальником связи:

— Пусть оповестит всех: оранжевый сектор — засвечен…

— А ты, — генерал снова обернул страшное, как приговор, лицо к капитану, — если не хочешь отвечать по законам военного времени… немедленно собери команду надёжных парней, и всех проникших в карантинную зону — обезвредить… Пусть каждому бойцу на всякий случай выдадут дополнительно по два рожка для Калашникова, но объясни людям, чтобы старались действовать малыми сапёрными лопатками. Не надо чтобы за стеной что-то слышали…Всё, действуй! О выполнении доложишь через полчаса. И учти, не выполнишь приказ, я пошлю наряд военной полиции к тебе домой. У меня есть секретное распоряжение министра обороны в связи с чрезвычайностью положения в городе применять репрессии к семьям предателей.

Гнев генерала немного иссяк, осталось мрачное неудовольствие общим положением дел на стратегически важной позиции:

— Я же просил дать мне настоящих вояк!.. Ты комбат или недоразумение, мать твою! Напрасно тебе такое дело доверили, да ещё вместо роты фактически батальон дали, а ты!.. Видимо у тебя, в твоей музыкальной школе было много времени на разные философствования о совести, скри-ипа-ач! — у генерала словно оскоминой свело скулы, последнее слово он выговорил скривившись от презрения.