Чтение онлайн

Азербайджанские мотивы в московской топонимии представлены тоже несколькими названиями. В их числе Бакинская улица, что на юге Москвы. Она была названа так в 1965 году при образовании из бывших Первомайской и Железнодорожной улиц и присоединенной к ним новой улицы. Наримановская улица, что на северо-востоке столицы (в районе Лосиного острова), в своем наименовании сохраняет память о Наримане Наджаф-оглы Нариманове (1871—1925), известном общественном и государственном деятеле, одном из председателей ЦИК СССР. Нариман Нариманов известен также и как азербайджанский писатель. Мемориальный характер носит еще одно московское название советского периода – улица 26 Бакинских Комиссаров. Оно было присвоено новой улице, соединяющей проспект Вернадского и Ленинский проспект, в 1968 году – в 50-ю годовщину со дня гибели бакинских комиссаров, расстрелянных 20 сентября 1918 года английскими войсками.

Примеры кавказских мотивов в московской топонимии можно было бы приводить и дальше. Но стоит заметить, что уважение ко всем без исключения народам Кавказа, их культурам и традициям в столице России запечатлено в «объединяющем» названии – Кавказский бульвар. Этот топоним возник в 1965 году. Бульвар расположен также в южной части Москвы – в районе Пролетарского проспекта, к югу от станции метро «Каширская».

Кто не знает сейчас Елоховской церкви? Первое храмовое деревянное строение было возведено здесь, в районе современной станции метро «Бауманская», в середине XVII века. Предназначалось оно для приходской церкви подмосковной царской слободы Елохово. Обратили внимание? Храма еще нет, а топоним уже существует. В XVIII—XIX веках здесь был выстроен и затем обновлен, расширен большой каменный храм. Главный алтарь его посвящен Святому Богоявлению – Крещению Господа Бога и Спаса Нашего Иисуса Христа. Поэтому официальное название собора – Богоявленский (кафедральным собором Святейшего патриарха Московского и всея Руси Богоявленская церковь, «что в Елохове», стала с 1945 года). Память о старинной Елоховской слободе сохраняется не только в неофициальном названии храма, но и в именах Елоховской площади и Елоховского проезда; раньше была еще и Елоховская улица, переименованная в 1918 году в Бауманскую. С какими географическими названиями перекликаются эти московские топонимы? С такими, каких немало на карте России, – Елохово, Елох, Елховка. В Ульяновской области есть даже деревня Елховский куст! Оказывается, что перед нами – географические названия, отражающие как наименование бывшей подмосковной слободы, так и местную флору, растительный мир. Во многих русских говорах дерево ольху называют при помощи диалектной формы ёлха. Существует и диалектизм елох — «лиственный лес среди луга», «топкое место, болотистый покос». Первоначально словом елох называли, скорее всего, ольховые рощи, а позже – уже просто лиственные леса...

Мы с вами перевернули всего несколько страниц познавательной книги, которую образуют московские названия. И невольно приходят на память слова русского поэта Николая Языкова, который писал: «В Москве ищите русских слов, своенародных вдохновений...»

К сожалению, в годы советской власти, в эпоху воинствующего нигилизма по отношению к историко-культурному наследию, многое из московских исторических топонимов было утрачено и затем с трудом восстановлено (процесс этот еще не закончен). О примерах подобного отношения к топонимии Москвы стоит рассказать подробнее.

Поэт Дмитрий Сухарев услышал в старинных наименованиях московских улиц особую музыку, сильно отличающуюся от «ритма» топонимов советского времени. Поэт написал стихотворение под названием «Окликни улицы Москвы», а его друг, известный автор-исполнитель и композитор Сергей Никитин, написал к этим стихам музыку, так родилась песня. Читая поэтические строки, вы убедитесь, насколько противоречит старинная московская топонимия понятиям «штамп» или «стереотип речевого мышления» (хотя не следует забывать – это относится не ко всем дореволюционным названиям улиц и площадей, переулков и набережных Москвы).

Если же попросить поэта «окликнуть» те московские улицы, имена которых возникли после событий 1917 года, то каков будет эффект? Я думаю, что ответом стихотворцу стало бы гробовое молчание, ибо стараниями советских чиновников карта Москвы на добрую треть превратилась в топонимический погост. С одной стороны – все эти площади, проспекты, переулки, набережные и улицы, названные в честь Маркса, Энгельса, Ленина, Фрунзе, Баумана, Андропова или просто невообразимые для живой русской речи топонимы в честь Хулиана Гримау, Мориса Тореза, Вильгельма Пика, Клары Цеткин, Амилкара Кабрала, Хо Ши Мина, Агостиньо Нето и им подобные. С другой стороны – частокол «названий-символов» улиц и площадей Революции и Восстания, Борьбы и Октябрьской, Рабочей и Свободы, Большевистской и Коммунистической, Марксистской и Советской, Новаторов и Строителей, Стройкомбината и Газгольдерной, Союзного и Федеративного проспектов.

Не украсили Москву и имена-новоделы типа улица Моснефтекип. Сей «памятник» новой эпохи возник в столице в 1930 году в районе бывшей подмосковной деревни Капотня «в честь» Московского завода контрольно-измерительных приборов для нефтяной промышленности! Можно вспомнить и о таких стилистических «приемах» московской топонимии послеоктябрьского периода, как, скажем, 4-я улица 8-го Марта или Партийный переулок. К числу «эксклюзивных» достояний советского топонимического языка относится, конечно же, и Безбожный переулок. Анекдотичность заключается в том, что старинное его название Протопоповский, которое ретивые переименователи постарались уничтожить уже в 1924 году, никакого отношения к православной вере не имело: Протопоповский (или, по-другому, Протопопов) переулок исторически получил свое имя по фамилии одного из домовладельцев, что для названий московских переулков было чрезвычайно распространенным явлением, характерным признаком.

Практически все основные штампы и стереотипы, характерные для советского топонимического языка в целом, вы легко могли (и, к сожалению, можете до сих пор) обнаружить на карте Москвы.

Первым же и распространенным стереотипом стала сама замена исторических названий на «созвучные эпохе» – переименование улиц, площадей, переулков.

Сравнивая подробную схему Москвы начала 90-х годов и карту Москвы начала XX века, невольно вспоминаешь строки Алексея Ремизова из его «Слова о погибели земли русской». Цитирую его по второму сборнику «Скифы», увидевшему свет в Петрограде в 1918 году:

«Человекоборцы безбожные, на земле мечтающие создать рай земной, жены и мужи праведные в любви своей к человечеству, вожди народные, только счастья ему желавшие, вы, делая дело свое, вы по кусочкам вырывали веру, не заметили, что с верою гибла сама русская жизнь.

В самом деле, земля России, ее географическая карта после 1917 года стали для советского политического «новояза» (помните роман Дж. Оруэлла «1984»?) обширнейшим театром военных действий – против культуры, традиций, порядочности, духовности, здравого смысла. Новый режим, отвергнув православную религию, в то же самое время пытался (и, надо признать, не без успеха) создать свою, коммунистическую систему «культов», «святых», «икон», «мощей» (вспомним мавзолей Ульянова-Ленина), «канонических текстов», «молитв», «псалмопений», «хоругвей», «уроков закона божьего», «крестных ходов» и т. д. Философ Николай Бердяев писал об этой стороне нового строя очень точно: «Тоталитаризм отвечает религиозной потребности и есть эрзац религии».

Вернемся к топонимическому вандализму в Москве. Для того чтобы ощутить последствия замен, переименований советского времени, давайте возьмем какую-нибудь из тематических групп старомосковских названий, например топонимы, связанные по своему происхождению с православием. Замечу попутно, что возникновение географических наименований по храмам и монастырям – одна из давних традиций русской топонимии, и Москва здесь исключением не стала.

Зияющие провалы (многие до сего дня!) в религиозной топонимии стольного града, замены старых имен на новые, принадлежащие советской мифологии и «новоязу», суть скорбный упрек всем нам. Рассмотрим некоторые из них.

Большая и Малая Алексеевские улицы, названные по церкви Алексея-митрополита XVII века (с 1924 года Большая и Малая Коммунистические улицы).

Андроньевская площадь – по Спасо-Андроникову монастырю с его древнейшим московским собором: он старше кремлевских соборов; вспомним и о том, что в монастыре похоронен Андрей Рублев (с 1919 года площадь Прямикова).

Борисоглебский переулок – по церкви Святых Бориса и Глеба (с 1962 года улица Писемского; историческое название восстановлено в 1992 году).