Чтение онлайн

Впрочем, определить настоящую можно даже по внешнему виду. Во-первых, конфигурация настоящей бутылки резко отличается от тех, что в отдельных палатках продуктового рынка. Во-вторых, завинчивающаяся пробка имеет несколько степеней защиты, на ней крупно написано «Смирновъ». К тому же на фирменной бутылке делают дутое изображение царских корон, которое пока что подделать практически невозможно.

— А вашу этикетку «Московской», возможно, отпечатали в одной из московских типографий, — сделал вывод Алексей Алексеевич. — Такая информация к нам поступала. А вот «фирменную» посуду для «Смирновской» привозят из Польши. Уже в России ее перепродают коммерсантам, которые «на родине Смирнова» гонят этот «алкогольный напиток». Похожая судьба и у таких импортных водок, как «Медведь», «Закуска», «Николай II».

Впрочем, надо учесть, что и настоящая импортная водка — это в своем большинстве третьесортная продукция, которая там не в ходу из-за плохого качества. Умные немцы или американцы используют на бутылочных этикетках специальные цифры-предупреждения — штриховой код и определенные знаки, говорящие о том, какие примеси существуют в этом спиртном напитке. Например, значок «Е-342» указывает на содержание кислоты. Этот напиток противопоказан людям, страдающим желудочно-кишечными заболеваниями. Но такие тонкости перекупщика и не интересуют…

Было бы неправдой утверждать, будто вся водка проходит в лаборатории МВД РФ полную проверку. На экспертизу идут лишь те «изделия», которые являются вещественными доказательствами в каком-то уголовном деле. Кстати, где-то в начале 1993 года ЭКЦ получил информацию, что чеченская водка, поступающая в палатки на территории стран СНГ, может иметь в своем составе большое число отравляющих веществ, не исключено даже, что цианистый калий. После того как «КамАЗ», груженный такой водкой, был задержан на территории Украины, экспертиза была произведена. Но к счастью, худшее не подтвердилось…

…Кстати, знаменитый двухлитровый баллон боржоми, продающийся в палатках на оптовом рынке, тоже является самой настоящей подделкой. Он сделан из обыкновенной воды из-под крана с добавлением небольшого количества минеральных солей. Так что даже в страшную летнюю жару я не пью минеральную воду, купленную в палатке. А вы — как хотите…

На «плешке» возле трех вокзалов уже холодно. Огромные стрелки на Казанском вокзале показывают десять часов вечера. Пытаясь скрыться от назойливого и порывистого холодного ветра, вхожу в здание вокзала. Здесь тепло. Приходится греться здесь, практически возле входа. Два дюжих молодца в форме службы безопасности вокзала уже идут ко мне.

— Мужики, мне бы билетик купить, — пытаюсь разговорить этих «церберов».

— Мужик, иди отсюда, — сквозь зубы говорит мне один из них, видимо самый добрый. — Билетные кассы на втором этаже. Вход со стороны перрона. Понял?

Я с готовностью киваю. Это мне уже начинает нравиться.

Кожаная куртка, черная водолазка, светло-синие джинсы, черные полусапоги — вид не самый худший. Но тем не менее со мной они разговаривают как бы свысока. Или мне показалось?

Я вновь выхожу навстречу холодному моросящему осеннему дождю и иду в сторону платформ. Несмотря на холод и дождь, жизнь на вокзале не утихает ни на минуту. Огромный поток пассажиров выбрасывается из метро и тут же рассасывается по территории двух вокзалов. Два вокзала — проблемы одни.

У входа в зал ожидания стоят несколько мужиков. Я делаю вид, что отогреваюсь в тепле, а сам тем временем собираюсь с мыслями. Опять мне быть артистом.

— Ночлег не нужен? — любезно спрашивает меня один из мужиков. Судя по всему, его привлекли мои невыспавшиеся глаза да почти новая куртка.

— Если в зале ожидания, то ночуй сам, — вяло бросаю я.

— Ну ты что, командир, все по первому классу, — вновь начинает он. — Тут недалеко. Всего одна остановка. Если слышал, есть такая станция Москва-3.

— А может, ты мне еще в Арзамасе-16 дом продашь? — пытаюсь язвить.

— Так тебе переночевать надо или дом купить? — Он явно не понял моего юмора и теперь злится. — Хочешь спать, так и скажи и не пудри мозги.

— Сколько? — пытаюсь вновь возвратить его в нормальное состояние.

— СВ — 100 рублей, купе — 60, с человека. — На его лице появляется улыбка. — Можешь и бабу привести. Если своей нет, добавляешь еще стольник — и тебе развлекаловка на всю ночь. Устраивает?

Стоящие вокруг пенсионеры, сдающие на ночь жилье, явно конкуренцию с этими «бизнесменами» проигрывают. Они берут тоже по 100 рублей. Но условия хуже — койка в трехместной комнате. Да и ехать намного дальше, на выбор — «Коломенская» или «Бабушкинская».

Еще через час я еду к своему ночлегу. На станцию Москва-3.

Готовясь к этой командировке, я вначале все узнал об этих ночлежках. Признаюсь честно — мало что хорошего. Сотрудники милиции мне в один голос говорили, что эти вагоны, стоящие в парке отстоя на станции Москва-3, не просто ночлежка. А самое настоящее криминальное дно нашей столичной жизни, навести порядок в которой не в состоянии ни милиция, ни руководство Московской железной дороги.

По мнению отдельных сотрудников милиции, сталкивающихся с этой проблемой, чиновники от железной дороги пытаются как бы не замечать этого дна. Более того, кое-кто из них способствует процветанию беспредела в отстойнике и пытается это скрыть от милиции.

Мне уже рассказали, что здесь был ликвидирован опорный пункт милиции, а начальник вагонного участка Восточного направления, куда, к слову, входит и сам парк, на предложение сотрудников уголовного розыска поставить свои посты охраны заявил, что в милиции не нуждается.

Да это и понятно, зачем железнодорожному министерству лишняя головная боль от милиции? Зачем она нужна, ведь там то труп найдут, то бандитов каких-нибудь.

— Да и вообще, у меня реально никаких прав, — рассказывал мне начальник уголовного розыска ОВД, курирующего территорию вокзала. — Захочу провести облаву, найти тех, кто скрывается в этих отстойниках от милиции, и не смогу. Для этого мне надо поставить в известность железнодорожное руководство и местную милицию. Причем я обязан это сделать не во время операции и не за пять минут до ее начала, а чуть ли не за сутки. Смешно? Мне — не очень, если учесть, что после моего предупреждения эта информация через три минуты будет доведена до последнего жулика. Недаром ведь чиновники МПС хотят иметь послушную себе охрану. И какое им дело до закона?