Чтение онлайн

1905 г. Аптека Рубановского на углу Большой Садовой и Владимиро-Долгоруковской улицы, бывшей Живодёрки. За спиной фотографа – Малая Бронная.

Несколько слов об истории этой аптеки. С 80-х годов XIX века её владельцем был Александр Афанасьевич Рубановский. В 1908 году штатный сотрудник Комиссаровского технического училища получает чин статского советника и становится почётным членом попечительского совета училища. Видимо, ему уже не к лицу было заниматься торговлей, и в 1910 году он продаёт свой дом вместе с аптекой коллеге по профессии Эммануилу Моисеевичу Криваткину. Аптекарь жил в одном доме вместе с братом, коллегой Булгакова по профессии. Припомним, что осенью 1917 года Булгаков был направлен в Вяземскую городскую земскую больницу заведовать инфекционным и венерическим отделением. А в 1918 году он открыл частный кабинет венеролога в Киеве. А новое место жительства Александра Рубановского было расположено недалеко от прежнего – в доме Вешняковых, как раз напротив той скамейки, где Берлиоз и Коровьев встретили загадочного иностранца.

В конце 40-х годов нечётная сторона Большой Садовой была застроена новыми домами. Однако аптека в доме № 1 по Большой Садовой работает и в наше время.

1938 г. Большая Садовая после реконструкции. Слева – сад «Аквариум». Через два дома за ним – дом Пигита, где Булгаков жил в 1922-1924 годах.

Особое место в трудах исследователей жизни и творчества Булгакова занимает тема трамвая. До сих пор так и не найден убедительный ответ на вопрос: ходил ли в 30-х годах трамвай по Малой Бронной, у Патриаршего пруда, или Булгаков всё выдумал?

Но вот цитата из книги известного знатока истории московского трамвая С.А. Тархова:

«В феврале 1927 г. из-за перегрузок на узкой Тверской улице (между Страстной и Триумфальной площадями) было решено снять трамвайные пути и пустить трамвай в обход через Малую Дмитровку (Чехова). Этот проект удалось реализовать только осенью 1929 г., когда сначала предложили перенести пути в соседние переулки (на Малую Бронную, Спиридоновку и Козихинский пер.), а затем здесь вовсе закрыли движение трамвая».

Однако ни Малый, ни Большой Козихинские переулки по своему расположению для прокладки трамвайных линий никак не подходили. Наверное, поэтому никогда их там и не было.

А вот более интересная цитата:

«На 1932 г. трест МГЖД запланировал постройку 25 новых линий общим протяжением в 112 км… в т.ч. Бронно-Грузинской 5,1 км. <…> Большая часть этих линий была построена, но не в течение одного, а нескольких лет».

Если сделать приблизительный расчёт, оказывается, что расстояние от Тишинской площади до Никитских ворот составляет около двух с половиной километров. С учётом двухпутного пути, получаем те самые пять с лишком километров Бронно-Грузинской линии. А между тем, примерно в это время, то есть в 1933-1934-м годах в «закатном романе» появились строки о трамвае, движущемся со стороны Садовой. Несколько позже автор маршрут трамвая изменил, пустив его с «новопроложенной» линии, из Ермолаевского переулка – судя по всему, тогда она и была построена.

Вопреки утверждениям скептиков, свидетельств отсутствия трамвайных путей на Малой Бронной не нашлось в архивах. Есть мнение, что следы печального происшествия на углу Ермолаевского и Малой Бронной старательно уничтожаются остатками шайки Воланда в попытке избежать преследования за убийство Берлиоза со стороны прокуратуры. Подчищены, подправлены трамвайные маршруты на картах и в транспортных конторах. Проведены воспитательные беседы со старушками у Патриаршего пруда. Налицо также и результаты работы агентов потустороннего влияния от литературы и булгаковедения.

Но если всё же допустить, что правы те старожилы Патриарших прудов, которые видели трамвай на Малой Бронной в 40-х годах, то один из маршрутов пролегал именно с улицы Красина через Садовую по Малой Бронной. Что вовсе не исключает и маршрут с Ермолаевского переулка.

1940 г. Идёт реконструкция бывшего дома Чижиковой. На асфальте две едва заметные светлые полосы – возможно, это трамвайные рельсы. Слева от фотографа – Малая Бронная.

Как известно, в 1924 году Булгаков оставил Татьяну Лаппа и женился на Любови Белозерской. Дом Пигита прищлось покинуть, писатель мог бы остаться без жилья, но снова помогла сестра. В 20-х годах Надежда Земская была директором школы, которая находилась в доме № 46 по Большой Никитской улице. В 1924 году она ненадолго приютила брата и его вторую жену.

1925 г. Дом № 46, Большая Никитская улица. Здесь находилась школа, в которой Надежда Земская работала директором.

В своих воспоминаниях Белозерская писала:

«Сестра М. А. Надежда Афанасьевна Земская приняла нас в лоно своей семьи, а была она директором школы и жила на антресолях здания бывшей гимназии. Получился «терем-теремок». А в теремке жили: сама она, муж её Андрей Михайлович Земский, их маленькая дочь Оля, его сестра Катя и сестра Н. А. Вера. Это уж пять человек. Ждали приезда из Киева младшей сестры, Елены Булгаковой. Тут ещё появились и мы. К счастью, было лето, и нас устроили в учительской на клеёнчатом диване, с которого я ночью скатывалась, под портретом сурового Ушинского. Были там и другие портреты, но менее суровые, а потому они и не запомнились. С кротостью удивительной, с завидным терпеньем – как будто так и надо и по-другому быть не может – принимала Надежда Афанасьевна всех своих родных. В ней особенно сильно было развито желание не растерять, объединить, укрепить булгаковскую семью».

К осени Булгаковы нашли себе квартиру в Чистом (бывшем Обуховом) переулке и переехали туда. Об этом доме речь пойдёт в третьей главе.

1914 г. Дом № 32 по Пречистенке – Поливановская гимназия. В 1920-х гг. здесь жил Борис Шапошников.

Летом 1926 года Булгаков с Любовью Белозерской арендовали квартиру в доме № 30/4 на Пречистенке. В доме № 32, где прежде размещалась Поливановская гимназия, жил Борис Шапошников. Художник группы «Бубновый валет», искусствовед и театровед был другом Булгакова и его партнёром по игре в шахматы. Поблизости жили друзья Булгакова. В Мансуровском переулке – художник-декоратор Сергей Топлёнинов, а на Остоженке – филолог Николай Лямин. Это был так называемый пречистенский круг друзей Булгакова. Но после его женитьбы на Елене Нюренберг-Шиловской произошло постепенное отдаление писателя от старых друзей, и он сблизился с артистами и режиссёрами МХАТ.

1914 г. Вид с Остоженки на 2-й Ильинский (ныне 2-й Обыденский) переулок. Справа – дом № 7, где жил Николай Лямин.

Николай Лямин, близкий друг Булгакова, до революции жил в Савёловском (ныне Пожарском) переулке, а позже поселился в доме № 7 по Остоженке. Иван Артемьевич Лямин, дед Николая Николаевича, ворочал миллионами, что стало поводом для преследования внука со стороны властей в 30-х годах прошлого века. Однако в середине 20-х годов ничто не предвещало несчастья. Как вспоминала Любовь Белозерская, однажды жена Лямина подарила Булгакову книгу Александра Чаянова «Венедиктов, или достопамятные события жизни моей. Романтическая повесть, написанная ботаником X, иллюстрированная фитопатологом Y. Москва, V год Республики». Оказалось, что герой, от имени которого ведется рассказ, носит фамилию Булгаков, а повествование связано с пребыванием сатаны в Москве, с борьбой Булгакова за душу любимой женщины, попавшей в подчинение к дьяволу. Возможно, это послужило толчком к написанию «закатного романа».

В доме № 7 по Остоженке, принадлежавшем Варваринскому акционерному обществу домовладельцев, с 1903 года жила семья директора правления этого общества Николая Терновца. Его сын Борис осваивал профессию скульптора и изучал историю искусств в Европе. После объединения в 1923 году морозовской и щукинской коллекций Терновец стал директором Музея нового западного искусства, существовавшего до 1938 года. В этом же доме жил и Григорий Григорьевич Эренбург, в 90-х годах XIX века директор Хамовнического пивоваренного завода. Его старший сын, Давид, пошёл по стопам отца и стал управляющим Землянского пивоваренного завода, а младшего увлёк вихрь событий 1905 года. Полгода он просидел в тюрьме, после чего отправился в Париж. Только в 1917 году Илья Григорьевич вернулся в Россию. Так началась карьера известного советского писателя и публициста.