Чтение онлайн

А уж если такой человек несколько месяцев подряд подвергался жесточайшей руоповской прессовке?

Если под старость у него открылся целый букет болезней, от диабета до язвы двенадцатиперстной кишки?

Если сравнительно недавно он перенес инфаркт миокарда?

Если все чаще и чаще отказывают ноги, и даже по «хате» передвигаешься исключительно на костылях?

Если к тому же он по-прежнему несет свой крест порядочного жулика, ставшего для пользы дела «громоотводом», если он продолжает числиться «смотрящим общероссийского общака»?

Как бы то ни было, но еще в Бутырке Захаров почувствовал: что-то в нем сломалось. Нет, внешне все оставалось по-прежнему: рассудок привычно анализировал ситуацию, интонации не выдавали беспокойства, а манера себя держать — внутренней скованности. Пожилой жулик никогда не боялся тюрьмы — в СИЗО он чувствовал себя не менее уверенно, чем в своем жостовском особняке. Холодные перспективы лефортовских коридоров, устланных ковровыми дорожками, снежная белизна стен следственных кабинетов, геометрически правильные перекрестья решетчатых прутьев подчас даже радовали его продуманностью, упорядоченностью и завершенностью.

Но события последних месяцев сломали внутренний стержень бесповоротно и окончательно. Цируль больше не ощущал в себе воли к жизни — того, что блатные старой закалки называли «духом».

Старый жулик честно отрабатывал роль «громоотвода», он шел до конца и, заходя в своем прямолинейном движении слишком далеко, вновь и вновь оказывался в абсолютной пустоте. Из этой пустоты уже не было возврата, но он по-прежнему пытался вернуться к действительности привычными способами — наркотиками. «Синтетика» вроде метадона, бупренорфина, тремитилфентонила, не говоря уже о привычном опии, казались ему единственным спасением.

Наркотики он начал принимать еще в Бутырке. После того как «хату» тщательно прошмонали (кроме наркотиков, оперчасть изъяла мобильный телефон и радиостанцию ALINCO), против Захарова П. В. возбудили еще одно уголовное дело, и подследственного перевели в Матросскую Тишину, на «спец».

Там все повторилось по новой. «Дурь» передавали сокамерники, кроме того, в снабжении авторитетного вора героином был обвинен один из адвокатов.

Следствие продолжало наезжать, слово «общак» все чаще и чаще фигурировало при допросах, и тогда Цируль впервые не выдержал — на волю пошла «малява», адресованная известному уголовнику Молдавану, в которой пахан распорядился ликвидировать одного из наиболее ретивых членов следственной группы.

Следователи и оперативники отреагировали мгновенно: к коллеге была приставлена круглосуточная охрана из спецназа, а в центральной прессе тут же появилось любопытное заявление, якобы написанное именитым арестантом:

Прокурору города Москвы. От Захарова Павла Васильевича.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу больше не считать меня вором в законе. Поскольку в 1958 году был коронован неправильно. С нарушением воровских законов и традиций.

Сам Захаров горячо опровергал подлинность этого заявления. Но делал он это исключительно через адвокатов, а им, по вполне понятным причинам, не давали слова в газетах, объявивших Цируля «прошляком».

Кое-кто из братвы, может быть, и поверил — сила печатного слова в России известна всем и каждому. Но, конечно, поверили далеко не все.

ИЗ МАГНИТОФОННОЙ ЗАПИСИ ЧАСТНОЙ БЕСЕДЫ С Н., ОСОБО ОПАСНЫМ РЕЦИДИВИСТОМ, РАБОТАВШИМ В 70-Х ГОДАХ В БРИГАДЕ «ЛОМЩИКОВ», ПОДКОНТРОЛЬНОЙ П. ЗАХАРОВУ

(по просьбе собеседника авторы не называют его фамилию)

— Да ты чо, какой прокурор! Я как узнал, что Паша в прошляки записался, так чуть не ох... л! Да не мог он такого написать — и все, кто его знали, тебе то же самое скажут...

(... )

Как?

Да уж ясно, как...

Ломка началась, ему баян (ШПРИЦ. — Авт.) с веществом (НАРКОТИКОМ. — Авт.) показали и лист бумаги с карандашом сунули: пиши, мол.

А может быть, и мусора без его ведома нарисовали, чтобы перед братвой офоршмачить (ДИСКРЕДИТИРОВАТЬ. — Авт.), а потом типа как шантажировать.

Вон, чичики авизо или как их там пачками подделывали. Так что, калиграфисты из мусорни Пашин почерк не могли повторить?

(ПУБЛИКУЕТСЯ С СОБЛЮДЕНИЕМ РЕЧЕВЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ СОБЕСЕДНИКА.)

Пребывание в лефортовской тюрьме стало в биографии Цируля самой черной страницей. И не только потому, что в фээсбэшном СИЗО не было «тусовки», общения пусть даже заочного: посредством «Фан Фаныча» (перестукивания по трубам), перекрикивания, бесед на самой «хате». Путь для наркотиков в этот следственный изолятор был полностью перекрыт, и Захаров, зашедший в своем прямолинейном движении слишком далеко, неожиданно ощутил себя словно парящим в пространстве — как человек, сорвавшийся в пропасть.

А ощутив себя таковым, понял: это конец.

Правда, он еще пытался что-то изменить, он еще думал о тех, кто остался на воле.

В доме, расположенном неподалеку от захаровского коттеджа, братва хранила целый склад оружия: огнемет «Шмель», один автомат Калашникова и два «кипариса», ящик ручных гранат. Сразу же после ареста пахана один из его приближенных вывез все это в неизвестном направлении. Захаров узнал об этом еще в Бутырке, а узнав, отправил на волю грозную «маляву»:

Какое имел право брать железки без спроса? Когда я тебе велел без спроса брать эти сурьезные вещи, а? А потом люди должны думать, что ты испачкал их вафлей?

(ЭТА И ВСЕ ПОСЛЕДУЮЩИЕ «МАЛЯВЫ» ПАВЛА ЗАХАРОВА ПУБЛИКУЮТСЯ С СОБЛЮДЕНИЕМ ОРФОГРАФИИ, ПУНКТУАЦИИ И СИНТАКСИСА ОРИГИНАЛА. — Авт.)

Правда, в какой-то момент забрезжила надежда. С воли сообщали, что за пахана хлопочут, что будто бы какие-то влиятельные чиновники обещают освободить арестанта под подписку о невыезде за взятку в сто пятьдесят тысяч долларов. В очередной «маляве» арестант сообщал:

Они эти мусора здесь богу молятся и рады, чтоб увидеть твоего Василича, что б потом сказать я мол самого Пашу видел. А ты дай лавэ, необыщут. Да меня и так не один х... недотронется и не додумается обшмонать.

Пистолет «ТТ», «найденный» при обыске на Петровке, предполагалось взвалить на Игоря Кутьина — телохранителя и порученца Захарова. Верной жене Розе ушла такая инструкция:

... надо срочно послать Игорька в прокуратуру, но обязательно с адвокатом и пусть грузится. Пусть скажет что «ТТ» он купил на рынке на Дмитровском шоссе у молодых ребят за 500, а купил после того, как в доме взорвали взрывчатку.

Далее на четырех страницах подробно описывалось, как должен «грузиться» телохранитель: перечислялись люди, которые действительно видели «ТТ» у Кутьина, давались рекомендации, как себя вести...