Чтение онлайн

«По странному стечению обстоятельств в «Гудке» собралась компания молодых литераторов, которые впоследствии стали, смею сказать, знаменитыми писателями, авторами таких произведений, как «Белая гвардия», «Дни Турбинных», «Три толстяка», «Зависть», «Двенадцать стульев», «Роковые яйца», «Растратчики», «Мастер и Маргарита». Эти книги писались по вечерам и по ночам, в то время как днём авторы их сидели за столами в редакционной комнате и быстро строчили на полосках газетного срыва статьи, заметки, маленькие фельетоны, стихи, политические памфлеты, обрабатывали читательские письма и, наконец, составляли счета за проделанную работу». Каждый такой счет должна была подписать заведующая финансовым отделом, старая большевичка из ленинской гвардии еще времен «Искры» (В.К.)

«Гудок»– газета, предназначенная для работников железных дорог. Редакция располагалась в Китайгородском проезде, дом 9/5. Это же – Солянка. 12. ФОТО:

Массивное классицистическое здание, занимающее Москворецкую набережную – Воспитательный дом. Его парадный фасад увенчан куполом со шпилем.

Учреждён Воспитательный дом был 1 сентября 1763 года, а его закладка состоялась 21 апреля 1764 года, в день рождения Екатерины II, на Васильевском лугу. Дом строили из камня разбираемой крепостной стены Белого города.

Воспитательный дом – приют для подкидышей и незаконнорожденных детей. В нем, названном после революции «Дворец труда», разместились профсоюзы, управление соцобеспечения, редакции газет. В романе «12 стульев» Ильф и Петров описали «Дворец труда» как Дом Народов, поместив сюда редакцию газеты «Станок», напечатавшую заметку о том, что Бендер попал под лошадь.

«Восьмой стул поехал в Дом Народов. Мальчишка, преследовавший этот стул, оказался пронырой. Преодолев заграждения в виде комендатуры и многочисленных курьеров, он проник в Дом и убедился, что стул был куплен завхозом редакции «Станка».

Прототипом «Станка», c большой долей вероятности, стала родная Ильфу и Петрову газета «Гудок», где писатели проработали много лет.

Чтобы уточнить адрес редакции «Гудок», и чтобы избежать возможной ошибки, обратимся к справочнику-путеводителю «Москва в планах». Издание второе, издательство МКХ, 1928.

Издательства:

Гудок – Ильинка, 1/2 , пом. 51.

Круг – Кривоколенный пер., 14.

Газеты:

«Батрак»– Солянка, 12, комн. 227.

«Гудок»– Солянка, 12, комн. 359.

«Пищевик»– Солянка, 12, комн. 561.

«Постройка»– Солянка, 12, комн. 220.

«Труд»– Солянка, 12, комн. 261.

В конце 1930-х годов здание Воспитательного дома и ближайших к нему строений заняла Артиллерийская академия им. Ф. Э. Дзержинского, а, много позже – Военная академия ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого.

Найти это здание нетрудно. Ближайшая станция метро – «Китай-город». Выйти надо в сторону улицы Варварка или улицы Солянка. Далее пешком по направлению к Москве-реке.

От редакции «Гудок» мы пойдём в сторону Чистых прудов, прямо в гости к Валентину Катаеву. Сначала, по улице Забелина, – тут мы увидим по правой стороне, на самом перекрёстке, огромный доходный дом, в котором некоторое время жил русский писатель Борис Акунин. Мемориальной доски на доме нет, поскольку Акунин здравствует и поныне.

Далее, уже по левой стороне, прямо рядом с особняком, где расположилось Императорское православное Палестинское Общество, в крошечном сквере стоит

Памятник Осипу Мандельштаму

А рядом дом, где поэт часто бывал и даже жил некоторое время у своего младшего брата Александра. Брат Осипа Мандельштама, Александр или Шура, как его звали в семье, не был профессиональным литератором. Известна только одна статья, написанная им – «красный книгоноша». Александр был специалистом по книжному делу, работал при Госиздате. Он занимал одну комнату в коммунальной квартире. Рассказывал о ней так: «большая, узкая, светлая, с высоким потолком и большим венецианским окном, а в окне – вид на Ивановский монастырь».

Точный адрес этой квартиры: Старосадский переулок, дом 10, кв. 3.

Вспомним два знаменитых стихотворения Осипа Мандельштама.

Мы живём, под собою не чуя страны

Мы живём, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлёвского горца.

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

И слова, как пудовые гири, верны,

Тараканьи смеются глазища

И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,

Он играет услугами полулюдей.

Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,

Он один лишь бабачит и тычет,

Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.

Что ни казнь у него – то малина,

И широкая грудь осетина.

Осип Мандельштам. Ноябрь, 1933.

И ещё…

Ленинград

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,

До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей

Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,

Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать!

У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,

По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных.

Старосадский переулок – улица Покровка

Повернув на первом же т-образном перекрёстке налево, в Старосадский переулок, мы уже через несколько минут выйдем на Покровку, там как раз, где в доме №3 в 20-ые годы было общежитие литераторов.

В этом здании давно нет общежития литераторов. Нет даже мемориальных досок на фасаде.

Есть только табличка, прикреплённая к водосточной трубе. Это – инициатива жителей района, поддержанная Управой. Это – напоминание нам о том, что и до нас здесь жили люди. Жили, творили, ходили по этим же улицам…