Чтение онлайн

8 июля 1899 года в 12-м часу ночи дачников Богородского разбудил звон набатного колокола. В предыдущие годы пожары в этом пригородном селе были крайне редки. Поэтому звонкое известие о беде всех очень испугало. Дачники, кто в чем, прямо из постелей, заторопились на пожарище.

Зарево было высоким. Это давало повод предположить, что «красный петух» скоро широко расправит свои крылья.

Пожар начался на чердаке двухэтажной дачи госпожи Тюриной, находившейся поблизости от развлекательного «Большого круга». Первыми огонь заметили не спавшие дети господина Алексеева, крупного московского домовладельца. Несмотря на то что погода была совершенно тихой, без ветра, пожар принял грандиозный размах. А так как к загоревшейся даче непосредственно примыкало несколько каретных сараев с хранившимися там сеном и соломой, перспектива происшествия рисовалась совсем невеселой.

Укрощать огонь быстро собралось Богородское добровольное пожарное общество, которое действовало под руководством пристава 2-го стана Московского уезда И. И. Ландышева. Его пожарной дружине удалось не только локализовать сам пожар, но и отстоять уже начинавшие загораться соседние дачи.

Роща вблизи Большого круга представляла собой большое скопление успевших выскочить из соседних дач жильцов, прихвативших свой наиболее ценный «скарб». Кто-то кричал, многие в панике перебегали с одного места на другое. В отсветах зарева все это напоминало цыганские вечерние праздники, но в том сборище никто не плясал, и вместо задорных песен в воздухе висел какой-то сплошной истошный гул.

Без досадных приключений не обошлось: во время тушения огня пострадали двое вольных пожарных. Они забрались в горящую кухню, где вскоре на них рухнула часть стены. Среди видевших это неравнодушных дачников нашлись смельчаки, которые тут же, пренебрегая опасностью, бросились на помощь пожарным. Один дружинник был быстро освобожден. Другого пришлось с риском для жизни выносить на руках. Сам он идти не мог, так как оказался сильно раненным упавшей на голову доскою. Из спасателей никто серьезно не пострадал.

При подсчете потерь после пожара в денежном убытке оказалась одна госпожа Тюрина. Возместила ли его страховка — неизвестно.

Не только это приключение имело связь с дружиной Ландышева. Случаев было много. А один из них непосредственно затронул хозяйство самого этого пожарного, помощника московского исправника (должность бывшего уездного пристава в связи с присоединением новых районов к Москве была преобразована). Тот сельский пожар вспыхнул в 2 часа дня 13 мая 1906 года по Черкизовскому переулку во владении господина Уткина.

От невыясненной причины загорелась квартира И. И. Ландышева. Исправник проживал в верхнем этаже двухэтажной деревянной дачи, которая полностью в пожаре сгорела. Конечно, имущество Ландышева погибло вместе с этой дачей. Все вещи в квартире господин Ландышев заранее застраховал в обществе «Якорь». Но получилось так, что он в повседневной суете и по большой служебной занятости не нашел времени заявить страховому обществу о своем недавнем переезде со старой квартиры на дачу Уткина и, таким образом, просрочил несколько дней в оплате. Из-за этого для получения компенсации своего ущерба исправнику и его друзьям пришлось изрядно похлопотать. К сожалению, всем известно, насколько крохобористы страховщики и что в подобных случаях они стоят «насмерть», независимо от того, огнеборец ли ты сам или лишь зритель пожарного происшествия. Для них главное — порядок в квитанциях и других несгоревших бумажках.

Вместе с тем в соседнем владении господина Глебова в том пожаре сгорели деревянный забор и сарай. Недвижимое имущество обоих дачевладельцев (куда, естественно, не вошел перечень личных вещей исправника И. И. Ландышева) имело правильно оформленную страховку общества «Саламандра». Общий убыток от пожара составлял около 15 тысяч рублей. Здесь придраться было не к чему.

Подвиги в Богородском

Близ села в июне 1899 года произошел возмутительный случай. Жена купца К., богородская дачница, вместе со своей матерью-старушкой пошла в 3 часа дня прогуляться в ближайший лес, к пчельнику. Не доходя до пасеки, в перелеске у «Черкизовского поля», они встретили какого-то оборванца. Тот, поравнявшись с дамами, вдруг набросился на госпожу К. и повалил ее на землю.

Старушка, естественным образом, вступилась за дочь. Но незнакомец сильно ударил «божьего одуванчика», чтобы тот не мешал. Затем негодяй схватил купчиху К. за ноги и, как тяжелый мешок, потащил из леса в сторону ржаного поля. Обе женщины беспрерывно громко кричали. Они были услышаны — им на помощь прибежали владелец игрушечной лавки господин Смирнов и еще один дачник.

Оборванец решил, что ему не совладать с образовавшейся на дороге к ульям компанией.

Ничего не оставалось делать, как броситься наутек, прихватив с собой лишь зонтик объекта своего вожделения. За незнакомцем погнались. В этом соревновании по бегу дачники оказались «на высоте»: догнали, схватили, скрутили руки и показали перед носом несостоявшегося насильника свои большие кулаки.

В дознании полицейского околоточного выяснилось, что обладателем того носа и нарушителем нравственного поведения был мещанин С-в, который до своего налета в ближайшем лесу «слегка приложился к горлышку бутылки». Мещанину пришлось давать подробные объяснения о случившемся. Мужчины же, выполнившие свой гражданский долг и отстоявшие богородских женщин, вернулись к своим повседневным делам. Зонтик мирно встретился со своей хозяйкой.

А в середине июля того же года возле дачи господина Гейца на Шестаковской улице произошла другая неприятность.

Здесь в мирной беседе сошлись крестьянин Скулов (дворник дачи господина Фриденберга) и какой-то неизвестный мужичок. Заметив за забором сторонних людей, к ним подошел пьяный дворник с дачи Гейца — крестьянин Сергей Петров Зайков — и стал требовать от Скулова отойти подальше от этого места. Но дворник Скулов не счел нужным послушаться другого дворника и кивнул собеседнику оставаться на месте. Реакция распорядительного Зайкова была странной: он набросился на Скулова и, изловчившись, прокусил ему до кости один из пальцев правой руки.

Надо сказать, что в селе об агрессивности Зайкова давно хорошо знали: в предыдущее лето решением судьи Сокольнического участка, господина Лилина, ему запретили работать на должности дворника за пьянство и драку. Несмотря на это господин Гейц вновь нанял Зайкова, который нагонял страх на крестьян и дачников села.

Видимо, хозяин — барин, и ему не указ решения какого-то судьи Лилина. Драчун, вероятно, служит не хуже дворовой собаки.

Что касалось собак, то через два месяца, в сентябре, был такой случай.

Почтальон Московского почтамта Дмитрий Кондратьев, проживавший в Богородском, возвращался со службы домой. Когда он проходил по Оленьей просеке, на него с дач набросились пять собак, порвали одежду и сильно искусали все тело. Кондратьев едва остался жив. Его отвезли в медицинскую клинику. Все собаки были пойманы и отправлены для освидетельствования к ветеринарному врачу на предмет определения бешенства.

К сожалению, кусающегося дворника Зайкова на наличие в крови этой болезни не проверяли…