Чтение онлайн

Курчевский и начальник лодочной станции Борис Эккорев развязали тесемки на свертке, вынули из парусины тускло заблестевшую трубу с раструбом на одном конце. Трубу укрепили на качелях, направив ее узкий конец в море, а раструб – в пологий склон берега. В этом месте берег поднимался хотя и полого, но довольно высоко, так что со стен монастыря никто не мог увидеть эти приготовления, разве только с верхней дозорной площадки квадратной башни… Но на башне и стенах в такую пору никого не бывало: туда только мальчишки забирались, и то днем.

Когда все было готово, Курчевский ушел в крепость и вернулся с комендантом. Заждались их, думали уж, не случилось ли чего с «озорником» в неурочный час.

Комендант спускался по тропинке впереди, увязая сапогами в мерзлом песке, и был сильно раздражен. Он три войны отбухал, и нечего его по ночам без тревоги дергать!

Потом осмотрел качели с трубой. Понять, видно было, ничего не понял, но вопросы придержал. Сел на валун, зевнул в кулак:

 – Ну!

Выстрел смешался с коротким оглушительным воем реактивного двигателя. Струя огня ударила назад, в склон, разбросала мелкие камни. Несколько мгновений спустя с моря донесся звук упавшей болванки или ядра – взрыва не было, там лишь затрещал, ломаясь, лед.

Комендант, человек все же военный, тут же соскочил с валуна. Люлька после выстрела всего лишь слегка покачивалась: значит, никакая сила отдачи на нее не подействовала. Чуть-чуть подтолкнул ее рукой – и она закачалась гораздо сильнее. Заглянул в трубу сзади, откуда в склон ударила струя огня, и увидел конус, сходящийся к маленькому отверстию, а дальше за отверстием – сквозной ствол с белесым кружком дула в конце. И все.

 – Безоткатная, – сказал Курчевский. – Пока модель…

И в ту же ночь утопил пушку в море, отвезя ее подальше. Говорят, он был особенно неспокоен все эти дни – опасался, что и так слишком многим ее показал. Опасался, что идею у него отнимут, а его с помощниками оставят досиживать отмеренное.

* * *

Безоткатная пушка, названная впоследствии динамореактивной (ДРП), раз в пять, в десять легче обычного орудия такого же калибра. Что это значит – понятно. Суть же этого изобретения вот в чем: при выстреле из такой пушки часть пороховых газов отводится назад, в реактивное сопло, и реактивная тяга уравновешивает отдачу.

После зашифрованной телеграммы коменданта Курчевский со всеми, кого он назвал, был переведен в Москву, где получил конструкторское бюро, опытный завод, средства, помощь любых специалистов, по его усмотрению…

И начался самый счастливый период его короткой жизни, – прыжок через десятилетия!

Это не литературная вольность, не преувеличение, а научная истина. «Особый интерес представляют мощные авиапушки (калибра 37 мм и 75 мм), разработанные в начале 30-х годов Л.В. Курчевским. Это были первые в мире динамореактивные авиапушки. Однако на вооружение ВВС они тогда приняты не были – изобретение Л.В. Курчевского опередило свое время на целое десятилетие» (Из истории авиации и космонавтики, вып. 10, 1970 г., с. 6). Немцы впервые применили безоткатные орудия лишь в Критской воздушно-десантной операции, в мае – июне 1941 года, американцы – в конце войны. Потом появились сообщения о действиях таких орудий в Корее. И если, например, в нашей послевоенной Большой Советской Энциклопедии, во втором издании, о них еще никак не упоминается (есть лишь общая статья «Орудие артиллерийское», том подписан к печати в 1955 году), то уже в Малой Советской, через четыре года, о них помещена отдельная статья «Орудие безоткатное».

Десять лет, задолго до войны, пушки Курчевского испытывались и поступали на вооружение Красной Армии, не только ВВС. 76-миллиметровые пушки: батальонная, самоходная, мотоциклетная, легкая мортира; 37-миллиметровая противотанковая, двенадцатидюймовая (305 миллиметров!) «пушка Сарданапала» – и при этом тоже самоходная. Такого же калибра морская пушка для установки всего лишь на легком эсминце, 76-миллиметровые орудия для катера, для танкетки, для тачанки… Орудия эти быстро совершенствовались, и, например, батальонная пушка Курчевского по боевым характеристикам была не хуже американской того же калибра, созданной на десять с лишним лет позже. Одна из находок Курчевского – перфорированная, то есть дырчатая, гильза – для лучшего, более упорядоченного отвода пороховых газов в реактивное сопло (в 1967 году в газетах была опубликована фотография партизан Вьетнама у явно безоткатного орудия; в руках у партизанки – снаряд с перфорированной гильзой). Было сделано откидное запирающее устройство, чтобы заряжать пушку с казенной части, а не с дула, как в первых образцах (заряжание с дула только для опытов годилось, не для боя), затем – сгорающая пластмассовая гильза, чтобы не извлекать ее из ствола после выстрела. Почти через сорок лет после этого в иностранной печати появились сообщения, как о новинке, о подобных «безгильзовых патронах», разработанных на фирмах «Дженерал Электрик» и «Филко-Форд»: такие патроны легче и дешевле обычных, механизмы орудия упрощаются. Была сделана многозарядная пушка с магазином, бикалиберная пушка с сужающимся к дулу каналом ствола – это почти в полтора раза увеличило скорость снаряда при вылете из орудия…

Как ни лют был Курчевский в схватках и спорах, как ни избегал народ этих схваток, но ведь кто-то выступал против Курчевского? Иначе просто не бывает в творчестве и вообще в мало-мальски деятельной жизни. У Бабеля, кажется, есть такой разговор: «Ты без врагов жить норовишь! Это знаешь, что получается? – это скука получается…»

Курчевскому скучать не приходилось. И Гроховскому не приходилось.

Вячеслав Иванович Дудаков, бывший сотрудник Газодинамической лаборатории в Ленинграде, рассказывал, что году в тридцать втором – тридцать третьем в большом зале где-то на Цветном бульваре в Москве состоялся широкий диспут по основным проблемам и путям развития ракетостроения. Устроила диспут газета «Техника». Выступали представители разных конструкторских и научных организаций, разных направлений, доклады, как водится, обсуждались. А за столом президиума, сбоку, сидел известнейший профессор Л. К. Рамзин, заключенный, но работающий в заключении, по ходу выступлений кое-что прикидывал на логарифмической линейке, записывал и после всех речей сообщил свое, понятно, с огромным вниманием выслушанное мнение.

Выступил на диспуте и Курчевский. Категорически не понравилась Рамзину идея динамореактивной пушки. Почему? Показалась неосуществимой, запомнил Дудаков. Впрочем, Рамзину все идеи в тот раз не понравились, кроме одной – идеи будущей «катюши». Разработки Осконбюро по ракетной технике он тоже забраковал: «бесствольный реактивный снаряд», «взлетающие с земли бомбы», «сани с реактивным двигателем», «ракетный двигатель с непрерывной подачей пороховых шашек в камеру сгорания»…

О динамореактивных пушках Рамзин сказал, что они хороши лишь при штучном изготовлении, опытном, а при серийном их отдача все равно будет велика, потому что свойства порохов нестабильны, слишком сильно зависят от температуры и влажности окружающего воздуха, от того, когда и где был изготовлен порох, насколько выдержана была технология… Неизвестно, к сожалению, что именно Рамзин сказал Гроховскому – видимо, то же, что постоянно говорилось почти о всех других его работах: не получится, неграмотно… Например, его парашюты предлагалось «запретить», поскольку хлопчатобумажная ткань, в отличие от шелка, способна слеживаться и гнить, а также потому, что у нас закройщики и швеи малоквалифицированные. Предлагалось запретить сбрасывание с парашютами грузов весом более полутонны, самолёт с посадочной скоростью более 90 километров в час, планер-гондолу для аэростата, бомбометание с пикирования и многое другое. Практически все, что делал Гроховский, непременно наталкивалось на протесты и осуждение.

И ведь, действительно, большей частью протесты были обоснованными. Хлопчатобумажная ткань в самом деле слеживается и влаги боится больше, чем шелк; огромный грузовой парашют, раскрывшись, мог, и правда, зацепиться за оперение самолёта… То же и с Курчевский – свойства порохов, верно, нестабильны, сильно меняются в зависимости от многих обстоятельств…

И снова все тот же вопрос, с которого мы начали: на что рассчитывали Орджоникидзе, Тухачевский, Баранов, Алкснис? Почему они, зная обоснованные доводы ведущих специалистов, таких, как профессор Рамзин, давали тем не менее возможность работать, помогали «необразованным» Курчевскому, Гроховскому?

…С непостоянством свойств порохов своевременно столкнулись и разработчики «катюши». Задача и там была решена. Наибольшая заслуга в ее решении для «катюши» – Ю. А. Победоносцева (создание методики расчета горения пороховых зарядов в камере с соплом и работы по внешней баллистике ракетных снарядов), для динамореактивных пушек – Л.В. Курчевского. После этого отдача самых мощных безоткатных орудий практически свелась к нулю: на испытаниях в различных условиях они стреляли со специального маятника, как и первая модель, соловецкая, в 1926-1927 годах, – и маятник не качался, только вздрагивал. Из такой пушки можно было стрелять хоть с рук, если ее поднять.

Исследования велись не на ощупь. Под руководством начальника теоретического отдела профессора Б.С. Стечкина в ОКБ разрабатывались научные основы проектирования безоткатных орудий, обобщался опыт. Курчевский написал книгу «Теория ДРП» с предисловием Тухачевского: не знаю, как сейчас думают артиллеристы, а двадцать лет назад Борис Сергеевич Стечкин считал эту работу все еще не потерявшей практического значения. По существу, это была частная сторона общей теории ракетного двигателя на твердом топливе, поэтому не мудрено, что с Курчевским держал постоянную связь Г.Э. Лангемак, главный теоретик на фирме, где разрабатывалась «катюша». Так и принято было, что дело это в принципе единое: только реактивный снаряд летит как бы вместе с орудием, а снаряд Курчевского оставляет орудие на земле.