Чтение онлайн

— Сегодня праздник, святейший отец. Вам надо бы радоваться. А у вас лицо такое, будто вам только что рака в задницу засунули.

Ршава задумался, откуда сдельщику известно, какое у человека бывает выражение лица в подобной ситуации. Прелат едва не спросил его, но сдержался — испугался, что тот ответит. Седельщик все еще стоял, дожидаясь его ответа, и Ршава медленно произнес:

— Если бы империя была счастливее, то и я был бы счастливее.

— А-а, империя… — Мужчина наверняка прожил всю жизнь в империи Видесс. Но, судя по тому, как он произнес это слово, могло показаться, будто он впервые услышал его от Ршавы. — Гм, святейший отец, уж больно большая у вас мысль, вот что я вам скажу. Вот уж не знаю, смог бы я беспокоиться разом за всю империю.

— Значит, в этом мы с тобой непохожи, — заметил Ршава.

Как ни удивительно, собеседник понял намек и, пошатываясь, отправился досаждать кому-нибудь другому.

Ршава задумался: а не пойти ли и ему в таверну, чтобы как следует напиться? В праздничный день такое даже для священника не считалось позором. То есть не публичным позором; прелат, конечно, устыдился бы самого себя за подобное отступление от аскетизма. Он стоял на площади, не зная, на что решиться, — а такое с ним случалось всего несколько раз в жизни…

Он все еще глядел на медленно ползущее к юго-западному горизонту солнце, когда на площадь вылетел курьер на взмыленной лошади. Ему пришлось резко затормозить, чтобы пробраться через толпу празднующих.

— Эй, какие новости? — окликнул его кто-то из толпы заплетающимся языком.

— Хаморы! — крикнул в ответ курьер. — Хаморы перешли границу!

Слуга в резиденции Зауца зажег лампы. Солнце вскоре сядет, и сумерки не будут долгими. Лампы стали жалкой заменой дневному свету, но в день зимнего солнцестояния дневным светом не обойдешься. Ршава порадовался, что решил не топить чувства в сладкой крови виноградной лозы. При таких новостях ему необходимо мыслить трезво.

Зауц пялился на курьера совсем как сидящая в уличной луже лягушка — на приближающийся фургон. Эпарх явно проявил меньше умеренности, чем Ршава, и теперь все время моргал, пытаясь заставить мозги работать. Другой слуга принес вина для курьера и прелата и нового вина — для эпарха. Зауц жадно отпил из кубка, а Ршава поставил свой нетронутым.

— Где кочевники перешли границу? — спросил он.

Прежде чем ответить, курьер глотнул вина. В отличие от Зауца, он заслужил право выпить.

— Где они перешли границу, святейший отец? — переспросил он. — Лучше спросите, где они ее не перешли, — так я быстрее отвечу. Насколько мне известно, они пере-Ли ее повсюду от реки Астрис — это неподалеку от столицы — до наших краев на северо-востоке. Они на нашей земле, с их проклятыми повозками и стадами. Они пришли, чтобы остаться, если мы не сможем их выгнать.

— Фос! — негромко воскликнул Ршава.

Ему вновь захотелось выпить, но он все еще сдерживался. То был кошмар любого автократора, оживший перед его взором.

— Отбросить их будет нелегко при нынешних… беспорядках, — сказал Зауц.

У него еще хватало сообразительности, чтобы следить за тем, что и как он говорит.

— Вы имели в виду, пока Малеин и Стилиан вцепились друг другу в глотки. — Ршава отбросил всякую сдержанность и говорил правду такой, какой ее видел. Так он поступал редко. — Пришло время, когда им необходимо поставить нужды империи выше собственных амбиций.

— Удачи! — пожелал Зауц с тонким ехидством, которое оказалось бы к месту даже в столице.

Ршава бросил на него злобный взгляд. Зауц ответил ему взглядом скорее совиным, чем лягушачьим. Он как будто говорил: «Валяй. Скажи, что я не прав». Ршава такого сказать не мог, знал это и ненавидел свое знание. Для того, кто нацелился захватить трон, император-соперник всегда будет гораздо важнее любых иноземных захватчиков.

Курьер перевел взгляд с эпарха на прелата и обратно.

— Почтеннейший господин, святейший отец, что мы будем делать? — спросил он, проявив трогательную уверенность в том, что два городских начальника могут сказать ему то, что он хочет узнать.

Прелат и эпарх переглянулись. Оба одновременно пожали плечами. Зауц никогда не стеснялся говорить, и вино отнюдь не приглушило его болтливости. Поскольку Ршава промолчал, эпарх сказал:

— Мы будем просто ждать и смотреть, куда направятся варвары и что они станут делать. Тогда мы и сможем решить, как лучше всего с ними справиться.

Прозвучало это довольно весомо, и курьер кивнул, впечатленный мудростью Зауца. Но Ршава, привыкший размышлять логически, отметил, что эпарх мог просто сказать: «Не знаю». Смысл этих двух слов оказался бы точно таким же. Впрочем, Ршава был готов признать, что вряд ли они прозвучали бы настолько внушительно.

Курьер допил вино, поставил кубок на стол и выразительно зевнул. Сколько он сегодня проскакал, чтобы доставить плохие новости в Скопенцану? Зауц позвал слугу, но никто не явился. Увидев изумление эпарха, Ршава заметил:

— Сегодня праздник, почтеннейший господин. Вам еще повезло, что хоть кто-то вернулся в дом и принес нам вина. Ваши слуги, наверное, снова отправились праздновать.

— Ба! — воскликнул Зауц и сказал курьеру: — Иди со мной. Я покажу, где ты сможешь переночевать. И ночь эта тоже будет долгой.

— Да прольет благой бог на вас свет за вашу доброту, — отозвался курьер, как подобает благовоспитанному молодому человеку.

Он поднялся и, опираясь на плечо Зауца, вышел с ним из кабинета.

Когда эпарх вернулся через несколько минут, вид у него был совершенно мрачный. Выпитое вино развязало ему язык, но не больно-то опьянило.

— Так что же нам делать, святейший отец? Кочевникам надо лишь идти вниз по течению Аназарба. Если ничто их не остановит, то река приведет их прямо к нам.

— А что может их остановить? Мы вместе смотрели, как из города уходил гарнизон. И между границей и Скопенцаной нет ничего, кроме редких деревень и ферм.

После его слов Зауц стал еще угрюмее.

— Мы должны не подпустить их к городу, — сказал он. — Обязаны. Вы можете представить, что они натворят здесь, если ворвутся?

— Пожалуй, могу представить кое-что из того, что они натворят, — рассудительно произнес Ршава. — Но предпочел бы не проверять, насколько богато мое воображение.

— Согласен. К сожалению, но согласен. Но сейчас меня больше всего заботит, как мне, теоретически, насладиться остатком праздничного дня? Да, говорят, что в этот день может случиться что угодно, но обычно это не включает набега кочевников, которые никогда не моются и при малейшей возможности угоняют в плен и убивают людей наподобие мулов и овец. Боюсь, для меня хаморы и веселье несовместимы.

— Для меня тоже. — Ршава посмотрел на запад, словно мог преодолеть мысленным взором те мили, которые отделяли Скопенцану от кочующих степняков. Этих миль оказалось слишком мало даже для кратковременного покоя. Прелат задумчиво нахмурил кустистые брови. — У нас нет солдат, чтобы их отогнать, так ведь?