Чтение онлайн

— Видите? — спросил коротышка, и это слово оказалось последним в его жизни.

Негромко и удивленно ахнув, он упал уже мертвый. Ршава даже не потрудился снять с его пояса кошелек. Пусть тот станет приятным сюрпризом для какого-нибудь городского стервятника, который наткнется на тело.

Возвращаясь в гостиницу, Ршава поймал себя на том, что насвистывает. Получается, что его способность проклинать — чудесный талант. И если Ршава не станет время от времени пользоваться им, чтобы избавить себя и мир от раздражающего зануды, то какой от него толк?

Вскоре Созомен был должным образом назначен вселенским патриархом. Ршава пришел в Собор, чтобы посмотреть на его официальное введение в должность. Казалось, Созомен почти не изменился, с тех пор как Ршава уехал в Скопенцану. Он и тогда был стар, морщинист, с длинной белоснежной бородой. Сейчас он выглядел точно так же.

Расшитую золотыми нитями ризу патриарха еще больше утяжеляли нашитые на нее драгоценные и полудрагоценные камни. И без того сутулые плечи Созомена с трудом выдерживали ее вес. Он обвел взглядом собравшихся в Соборе прихожан, и когда заговорил с кафедры, голос его, несмотря на годы, оказался ясным и громким:

— Друзья мои, я никогда не ждал и не желал чести, которую его величество решил возложить на меня. Я охотнее размышлял бы о владыке благом и премудром, чем стремился править непокорными людьми. Но раз уж меня попросили, я буду нести эту ношу, насколько смогу.

Он посмотрел на толпу. Ршава помнил его взгляд — почти такой же проницательный, как у лика Фоса на куполе у него над головой. Похоже, взгляд остался прежним.

— Мы живем в тяжелые времена, — продолжал Созомен. — Некоторые могли бы сказать, что они тяжелые, потому что темный бог постарался сделать их такими. Как я слышал, даже некоторые священнослужители утверждали подобное. Они получат возможность доказать эти утверждения, если смогут.

Знал ли он, что Ршава сейчас в Соборе? Ршава узнал Созомена без труда, но узнает ли тот Ршаву через столько лет? Новый патриарх знал, что Камениату пришлось объявить о созыве синода, и, кажется, не возражал против этого. Ршаве это показалось хорошим предзнаменованием.

— Сам я не приверженец этих новомодных идей, — сказал Созомен. — Я верю в то, во что стал верить много лет назад еще на коленях матери. Я полагаюсь на эту веру. Она помогала мне и в горе и в радости. И думаю, что так будет всегда.

Тут он улыбнулся, и Ршаве показалось, что лицо старца излучает свет, подобный свету, струящемуся из окон в основании купола. Созомен не лгал, когда говорил о своей вере. Она сияла на его лице.

— Я могу ошибаться, — сказал он, все еще улыбаясь. — Я признаю, что могу ошибаться. Если синод решит, что это так… то я сложу с себя эту ношу, и с радостью.

Имел ли он в виду, что откажется от патриаршества? Или что тихо и спокойно умрет? Для человека его лет и с его очевидной решимостью возможным казался любой исход.

Ршаве захотелось его убедить. На следующий день он пришел в резиденцию патриарха и вскоре был принят. Поклонившись Созомену и поздравив его с назначением, Ршава сказал:

— Пресвятой отец, мне повезло, что я смог спастись из захваченной и разрушенной Скопенцаны. То, что я там увидел и что увидел позднее… Вы даже не представляете, насколько вам повезло, что вы живете в столице. Большая часть зла в этом мире обошла город стороной — пока.

— Борьба есть, — согласился Созомен. — Я не стану этого отрицать. Да и как я могу ее отрицать, когда она предопределена верой? Но вера также предопределяет, что добро и свет в конце концов восторжествуют, а тьма будет повержена. В это я верю до сих пор.

— Даже после того, как наше собственное зло позволило хаморам ворваться в империю и творить все эти ужасы? — вопросил Ршава.

— Даже после такого, — спокойно ответил патриарх. — Люди могут быть мошенниками и дураками. Люди нередко бывают теми и другими одновременно. Но даже у мошенников и дураков внутри сияет свет Фоса. И это возвышает их над грубыми животными.

— Неужели? — И Ршава поведал Созомену кое-что о тех ужасах, которые ему довелось увидеть. Он едва не рассказал старцу о некоторых собственных деяниях, но в последнее мгновение удержался. Про такое не следует знать даже святому Созомену. — И если вы спросите меня, — завершил Ршава, — то все это показывает, что мы отделены от животных. Мы ниже их. Они ведут себя так, как должны, но мы ведем себя так, как выбираем сами.

— Да, как выбираем. И мы должны выбрать свет. — Созомен осенил Ршаву благословением. — Ты должен выбрать свет, святейший отец. Он существует для тебя, равно как и для любого из нас. Тебе довелось немало пережить, но это не должно заставить тебя отвернуться от веры.

— Тяжелые времена наступили для всего мира, — не согласился Ршава. — Времена настолько суровые, что Фос уже не может надеяться на победу и торжество. Сама идея о том, что он это сможет, есть западня и иллюзия.

Созомен печально очертил на груди солнечный круг:

— Я буду молиться за тебя. Я буду молиться за тебя изо всех сил, какие у меня еще остались. Да одарит тебя владыка благой и премудрый умиротворением в конце твоего пути.

Ршава едва не проклял его тут же, просто за то, что патриарх ощущал себя удобно и безопасно в силках настолько очевидно (но, как Ршаве было ясно, недостаточно очевидно) устарелой веры. Нет, этого делать нельзя. Созомен очень стар, и его кончина никого не удивит… при обычных обстоятельствах. Но если два вселенских патриарха скончаются в течение нескольких дней и вдобавок через несколько часов после споров с Ршавой, у многих удивленно поднимутся брови. И слухи с севера уже достигли столицы. Пока даже Малеин не связал эти слухи со своим родственником. Но два мертвых патриарха — и очень многие люди сами догадаются об этой связи…

Встав, Ршава поклонился седобородому человеку, на котором пышные одеяния патриарха смотрелись как-то неуместно.

— Пресвятой отец, мы увидимся на синоде. Там соберутся все священнослужители.

— Соберутся, — подтвердил Созомен. — Но я надеюсь увидеть тебя раньше. Я надеюсь, что ты придешь в Собор и помолишься о возвращении своей веры. Иногда взгляд Фоса с той восхитительной мозаики под куполом творит настоящие чудеса.

— Возможно, вы меня там увидите.

Ршава не посмел отказаться или оскорбить Созомена в лицо, настолько большая личная сила исходила от патриарха. Еще раз поклонившись, Ршава вышел из резиденции.

Какой-то человек, по виду секретарь, дожидался аудиенции у Созомена.

— Святой отец, — вежливо пробормотал он, когда Ршава проходил мимо него.

Ршава кивнул в ответ. Этот щелкопер знал лишь, что перед ним священник и даже не подозревал, что убеждения священника противоречат всему, чему учили в храмах. Однако по всей империи (или по той ее части, которая не была захвачена хаморами, а может быть, лишь по той ее части, где еще не хозяйничали хаморы и Стилиан) уже скакали курьеры. Они вызывали священников и прелатов, монахов и аббатов в столицу на этот синод. А после его завершения, сказал себе Ршава, все станет иначе.